Читать книгу Журнал «Рассказы». Темнее ночи - Елена Станиславская - Страница 4

– Едут, Бойко, едут! – волновалась Мария. Щурилась на дорогу, то и дело дергала за рукав мужа. – Смотри, вон!

– Да рано еще, – пробурчал Бойко. – Тебе кажется.

– Не кажется! Смотри, пыль столбом.

Надрывно завыл на цепи Дунай.

– И ты туда же! А ну цыц! – рявкнул на него Бойко. Исполинских размеров пес послушно умолк и лег, положив морду на лапы. Взгляд его, как и хозяйкин, не отрывался от горизонта, а кончик пушистого хвоста нервно подергивался.

– Зачем на цепь Дуная посадил? – в десятый раз спросила Мария. – Он не привык, грустит вон. Обидится же.

– Чтоб не напугал гостей. – В десятый раз ответил Бойко, с трудом скрывая раздражение. – Цапнет кого – и все, не видать нам сделки.

– В сарай бы запер.

– Дверь выбьет. Как будто не знаешь.

– А погреб? В погребе убрано?

– Ничего не найдут, не бойся.

– Все равно страшно.

Головокружительно высоко заскрипели макушки сосен. Мария прислушалась к ним, кивнула в ответ. Потом вздохнула, заправила за ухо седую прядь, выдернутую из прически ветром. Бойко смягчился. Перехватил ее руку, ласково погладил выступившие на коже мурашки. Осенними вечерами на террасе становилось прохладно, из леса выползала сырость и укутывала дом пахнущим грибами туманом.

– Пойдем внутрь, ты замерзла.

– Нет. – Мария мотнула головой. – Хочу сразу увидеть, как приедут.

Бойко раздосадованно крякнул. Ушел в дом, вернулся с пледом и бережно укутал жену.

– Может, ну этот город? – Мария склонила голову к его плечу. – Давай скажем, что передумали.

– Перестань. Мы же решили. В городе будет лучше, там больниц много, магазинов.

– И людей.

Бойко промолчал, обнял Марию и прижал к себе. Темнело. Наконец на грунтовой дороге вспыхнули огоньки автомобильных фар. Приближались, увеличиваясь в размерах, как глаза неведомого чудовища.

– Теперь точно едут, – прошептала Мария и крепче прижалась к мужу. Дунай заскулил. Гремя цепью, спрятался за кустом шиповника.

– Пусть привыкает, – ответил Бойко на незаданный вопрос жены. – В городе ему все время на поводке ходить придется.

Машина затормозила у крыльца, вминая в землю мелкие камешки и проросшую сквозь них траву. Три двери одновременно распахнулись.

– Подъезда к дому нормального нет, я предупреждал, – сказал риелтор, высокий мужчина на водительском сиденье.

– Странно, что забора нет, – отозвался второй, вылезая из салона. Сразу достал из кармана вейп и затянулся. – Это в лесу-то. Ну да ладно, поставим.

Бойко отпустил жену, нащупал привычно выключатель на стене и щелкнул тумблером. Загорелись лампы между фигурными деревянными колоннами.

– Ух ты! – Блондинка в спортивном костюме резво выпрыгнула из автомобиля и замерла, запрокинув голову.

Мария вгляделась в лицо гостьи. «Нет, не гостьи, – поправила она себя и вздрогнула от этой мысли. – Будущей хозяйки». Каким она сейчас видит дом? Уютным загородным гнездышком? Антикварной громадиной, невесть откуда взявшейся посреди леса? Что она захочет с ним сделать: оставить как есть, разобрать, перекрасить? Пальцы против воли крепко вцепились в резные перила террасы. Бойко, почувствовав смятение жены, взял ее за руку:

– Пошли. Надо поздороваться.

– А вот, кстати, хозяева! – Водитель наконец обратил внимание на супругов, спустившихся с крыльца, и приветственно помахал рукой. – Познакомьтесь, Боян и Мария. Решили на пенсии оставить хозяйство и перебраться в город. А это, – он махнул рукой в сторону, где стояла приехавшая молодая пара, – Андрей и Кристина. Они, наоборот, хотят жить ближе к природе. Можно сказать, вы удачно нашли друг друга.

Кристина широко улыбнулась, продемонстрировав неестественно белые зубы. Лицо Андрея утопало в дыму от парогенератора. Мария кивнула им в знак приветствия, стиснула руку Бойко в своей.

Заворчал недовольно под шиповником Дунай.

– У вас собака там? – Блондинка отпрыгнула в сторону. – Мне ничего не говорили про собаку, а у меня аллергия.

– Не бойтесь, – подал голос Бойко. – Это наш старый пес, и он на цепи.

– Вы же его с собой заберете, правда? – Кристина нервно хихикнула. – Нам такой не нужен.

Повисла неловкая пауза.

– А пойдемте в дом? – предложил водитель. – Мы долго ехали, самое время поужинать и отдохнуть, а завтра с утра осмотрим все как следует.

– Конечно, – согласился Бойко и вместе с Марией поднялся обратно на крыльцо.

– Они мне не нравятся, – жалобно шепнула Мария.

– Ты просто волнуешься, – вполголоса ответил Бойко. – И потом, какая разница? Не тебе понравиться должны.

Стол на пятерых сервировали заранее, осталось выставить закуски и томящегося в духовке целиком гуся. Мария сразу свернула на кухню, Кристина увязалась за ней.

– А вас как называть лучше, баба Маша или по отчеству? – спросила она. От Марии не укрылось, как вспыхнули ее глаза при виде вилок и ложек. Накануне Бойко начистил потемневшие столовые приборы так, что те едва не светились.

– Не серебро, – поспешила разочаровать гостью Мария. – Нержавейка советская.

– Все одно, антиквариат. Так как вас называть-то?

– Мария лучше всего.

– А, вы ведь не наша русская Маша, точно, – сообразила Кристина. – У вас там, наверное, уменьшительных имен-то нет.

– Почему нет, есть, – ответила Мария, передавая ей сложенные треугольниками льняные салфетки. – Просто мне не нравится. А вот Боян мой любит, когда его Бойко зовут, а не полным именем.

Кристина отнесла в столовую приборы и салфетки. Перепоручив раскладывать мужу, сразу вернулась. Мария выдавила улыбку: «Надо быть дружелюбнее. Нормальные они, просто чужие, вот сразу и не понравились. Любопытные, конечно. Люди всегда любопытные».

– И вы, значит, из Румынии приехали сюда? – продолжила допрос Кристина.

– Из Болгарии, – поправила ее Мария. – Да и было это так давно, что не считается. Помоги с противнем. – Мария распахнула створку духовки, выпустив пряный и горячий пар.

– О, как пахнет! – выдохнула Кристина. – Невероятно! Скорее бы попробовать! Тоже хочу так научиться готовить. А вы кулинарную книгу свою, часом, не оставите?

Вместе они переложили гуся на фарфоровое блюдо, но сразу унести его Мария не позволила.

– Обожди. – Она взяла нож, бросила взгляд в сторону столовой и, убедившись, что Бойко не смотрит, быстро отсекла гусю голову.

– А зачем тогда с ней готовили? – удивилась Кристина. – Отрезали бы сразу. Или это рецепт такой?

– Голова Мамниче[1] положена. Чтоб дома ладилось, все здоровы были, лиха не знали, – прошептала Мария.

– Чего? – Кристина удивленно подняла бровь.

– Мамниче-хранителю, – терпеливо повторила Мария, – всегда ему голову надо отдавать, когда тушу готовишь. Такая традиция.

– А, типа домового, что ли? – Кристина заулыбалась.

Мария снова глянула в сторону столовой. Бойко был занят: рассказывал Андрею, как правильно топить камин.

– Пойдешь со мной Мамниче кормить?

Кристина кивнула, заинтригованная.

– Куда? – окликнул Бойко, когда женщины шмыгнули мимо к дверям.

– Сад покажу. – Мария спрятала гусиную голову в рукав.

– В темноте? – нахмурился тревожно Бойко. – Может, лучше завтра?

– Да пускай! – Андрей фамильярно хлопнул его по плечу, отчего Бойко вздрогнул. – Моя тоже цветы любит, все подоконники заставила. Теперь будет где с ними возиться.

Мария провела Кристину мимо цветника, на который падал свет от горящих на террасе ламп. Дальше сад тонул в лесной ночи. Сразу заворочался под кустом Дунай, заскулил.

– Тебе потом принесу поесть, – пообещала ему Мария. – Сиди тихо.

– Куда идем-то хоть? – Кристина достала из кармана телефон, включила на нем фонарик и направила луч на деревья, отмечающие границу участка. – Тут тьма такая, даже тропинки не видно.

– Убери. – Мария заслонила свет. – Спугнешь. Постой пять минут, пусть глаза привыкнут.

Она первой прошла к деревьям, села на корточки и протянула руку с лежащей на ладони гусиной головой:

– Мамниче, ела да се покажеш[2], приходи, возьми угощение. За работу твою, за защиту дома прими благодарность.

По земле зашуршало. Трава качнулась, задвигалась. Лес выдохнул – прелыми листьями, подмерзшим болотом, тошнотворно сладкой гнильцой, как из хищной пасти.

– Так… – занервничала Кристина и отступила на шаг. – Честно скажите, вы тут зверье какое-то лесное прикармливаете? Надо было раньше предупреждать, я животных не люблю, у меня аллергия…

– Тихо! – шикнула Мария, подвинула ближе к земле раскрытую ладонь с угощением.

Черная треугольная голова показалась над травой. Блеснули в темноте хищные глаза. Змея потянулась к руке Марии, но замерла, заметив рядом чужую. Угрожающе зашипела, спружинилась.

Кристина взвизгнула. От неожиданности Мария выронила гусиную голову. Зашелся хриплым лаем Дунай. Змея исчезла, а к женщинам уже бежали со стороны дома: Андрей, освещая путь телефоном, потом агент по недвижимости. Позади всех, ссутулившись, шел Бойко.

– Что случилось, что такое? – Андрей схватил Кристину за плечи и несколько раз встряхнул.

– Змея! Фу! – снова взвизгнула она.

Бойко взглянул на жену. Мария опустила глаза. Гусиная голова осталась лежать в траве.

– Тут же лес, ну серьезно! – Андрей раздраженно толкнул Кристину на дорожку, ведущую к дому. – Договорились же, что не станешь из-за всякой крысы истерить…

– Это не крыса, это гадюка! Я видела! А если укусит?

– Идем. Это все решаемо, от змей потом избавимся.

– Ну зачем? – тихо спросил Бойко у Марии. – Не потерпеть было?

– А вдруг опять не получится? Хотела сразу проверить. Чтобы не надеяться зря.

– Потерпи. Всему свое время.

Мария обиженно засопела.

– Мы всё решили. – Напомнил Бойко. – Всё давно спланировали.

– Знаю. Прости меня.

Дунай высунул нос из кустов и жалобно заскулил. Мария дернулась, но Бойко ласково подтолкнул ее к крыльцу:

– Сам пса покормлю. Иди в дом.

Молодые люди уже сидели за столом. Кристина уплетала пирог и с восторгом поглаживала золоченый край фарфоровой чашки, как будто не визжала от страха несколько минут назад.

– А посуду оставите? – заискивающе спросила она у Марии. – Или с собой заберете?

– Оставлю. – Мария села на стул, взяла кусок пирога. Покрутила в руках, но есть не стала, вернула на тарелку. – Хорошо, что вам нравятся старые вещи. О них надо заботиться.

– В квартире тоже посуда есть. – Поспешил вмешаться Андрей. – Попроще, конечно, современная.

– Да-а-а! – протянула Кристина с набитым ртом. – Классный «икеевский» набор, кстати, очень практичный.

Бойко хлопнул входной дверью, с кряхтением разулся и прошел к столу. Положил руку на плечо Марии.

– Надеюсь, ужин вам понравился, – обратился он к гостям. – Как закончите, поднимайтесь наверх. Мы подготовили спальни на втором этаже.

– Так сразу? – разочарованно спросила Кристина. – А дом показать?

– Я, например, устал и спать хочу. А дом осмотрим с утра, – сказал риелтор, с аппетитом вгрызаясь в гусиную ногу. – Если все устроит, сразу подпишем бартерный обмен.

– А вы квартиру сначала не хотите посмотреть? – спросила Кристина, но Андрей толкнул ее локтем. Мария отвела глаза. Бойко сделал вид, что не заметил.

– Видели фотографии. Нас устраивает. В нашем возрасте много места не надо.

– А наследники? Внуки? Они не против?

– Прямых наследников нет, я же упоминал. – Риелтор вытер жирные пальцы о салфетку. – Сделка чистая.

– Повезло нам, – заулыбалась Кристина и получила еще один тычок от мужа. – Мы, кстати, тоже чайлдфри.

Мария и Бойко молча переглянулись.

– Ну что, все наелись? – Андрей поспешил разрядить обстановку. – Давайте с уборкой поможем.

– Не надо. – Мария встала из-за стола. – Бойко вас наверх проводит, покажет спальни. А я тут сама управлюсь.

В кровати Мария ворочалась. Сон не шел.

– Спишь? – спросила она Бойко и зашептала, не дожидаясь ответа. – А мне страшно. Если Мамниче не понравятся? Если не подойдут? Если…

– Завтра узнаем. Спи, душа моя.

– Не могу. Пойдем по саду погуляем.

– Нельзя. Напугаются, если увидят. Вот приедем в город и там погуляем по-настоящему. Везде, где захотим. Потерпи.

Он молча притянул ее к себе. Мария несколько минут лежала неподвижно, потом поцеловала мужа в щетинистый подбородок и села.

– Пить хочу.

– Нечего, пусто в погребе. Забыла?

– Я воды глотну, помогает. Тебе принести?

– Не надо.

Нащупав босыми ногами тапочки, Мария встала. У двери оглянулась на Бойко:

– Я скоро вернусь.

Мария шла медленно, опираясь рукой о стену. Чувствовала все неровности, каждый выступ и трещинку в перегородках. Дом казался родным, как собственная плоть и кровь, отзывался теплом в пальцы.

У лестницы автоматически включилась лампа, реагируя на движение. Бойко поставил ее тут пять лет назад, после того как Мария едва не упала со ступенек в темноте. Старость медленно выедала из тела ловкость и силу. Мария вздрогнула, поймав собственный взгляд в настенном зеркале. Зрение тоже ухудшилось, но глаза оставались пронзительно голубыми, почти прозрачными, как много лет назад. Только кожа вокруг покрылась сеткой мелких морщин, будто фарфор трещинками.

– Ох, Бойко, – прошептала Мария, отводя глаза от зеркала. – А правильно мы решили? Точно надо нам в город, стоит оно того? Тут все свое уже, безопасное. А там поди знай.

Сердце сжалось от предчувствий. Пить расхотелось. Она повернула обратно к спальне, свет на лестнице щелкнул и погас. Мария остановилась, прислушиваясь. Показалось, скулит в саду Дунай, не привыкший к цепи. А потом донеслись до ушей приглушенные голоса со стороны гостевой спальни.

Не сдержав любопытства, Мария на цыпочках подошла к двери.

– Стремно как-то, – говорила Кристина вполголоса. – И старики эти стремные. Ну ладно собака, фиг с ней, в деревнях у всех собаки. Но змея, говорю тебе, я видела. Нормальная бабка станет змею прикармливать?

– Какая разница? – лениво пробурчал Андрей. – Они завтра умотают со своими порядками, пса заберут, а остальную живность мы быстро разгоним. Забор поставим, замки повесим.

– Что-то с ними не так, понимаешь? С этими румынами.

– Болгарами.

– Да одна фигня.

– У тебя паранойя. Старики как старики. Ну чудят. Еще бы, если в лесу всю жизнь просидеть, не так зачудишь.

– А зачем она мне про вилки сразу сказала, что нержавейка, а не серебро? Я даже не спрашивала, просто посмотрела, а она сразу…

– Может, испугалась, что ты стырить решила. Все, я спать.

– Зачем мне красть, если они и так всё оставляют?

Характерно скрипнула кровать – Андрей перевернулся на другой бок, отворачиваясь от жены:

– Хорош. Давай спать.

– А еще тут странно пахнет. – Не унималась Кристина. – Неужели не чувствуешь? Я, пока разувалась, почуяла от досок на полу и потом еще на кухне. Как будто мертвечиной из подвала. Запах старый, застоявшийся. Его ни с чем не спутаешь.

– Да ладно! – снова затрещал старый матрас, Андрей сел на кровати. – Черт, я думал, мне показалось… Парилка нюх здорово сбивает. Чего сразу не сказала?

Мария зажала рот руками и отступила от двери. Предательски скрипнула половица под ногой, как будто дом вместе с хозяйкой испугался и потерял осторожность.

В гостевой спальне повисла тишина. А потом дверь резко распахнулась. Кристина стояла на пороге в комбинации, кружевные бретели которой странно контрастировали с не по-женски мускулистыми плечами.

– Тоже не спится? – спросила она Марию, и выбеленные зубы блеснули в улыбке. – Или привычка такая, по ночам бродить?

Мария опустила взгляд в пол, чтобы не смотреть ей в глаза. Попятилась мелкими шагами, замотала головой.

– Крис! – резко окрикнул Андрей из комнаты. Улыбка сползла с лица Кристины, и девушка медленно закрыла дверь.

Мария метнулась в спальню. Выдохнула с хрипом:

– Бойко! Бойко, они знают!

– Чего еще? – засопел недовольно муж, просыпаясь.

– Знают! Приезжие!

– Про Мамниче?

– Нет, про погреб! – Мария забралась на кровать в тапочках, схватила Бойко за руку и сильно сжала. – Про трупы!

Бойко сел. Недовольно потер лицо, поскреб ногтями щетину на подбородке:

– Может, почудилось тебе, душа моя? Да и не найдут там ничего.

– Она сказала, что почуяла запах. И он тоже. Клянусь, Бойко! Что делать? Где прятаться?

– Зачем прятаться? – нахмурился Бойко. – Что ты задумала еще?

– А вдруг они… охотники?! – выплюнула Мария ненавистное слово.

Бойко посмотрел на перепуганное лицо жены, перевел взгляд на дверь:

– Не войдут сюда охотники, Мамниче не подпустит.

– А вдруг он рассердился на нас, что уехать хотим? И впустил!

Бойко принюхался, широко раздув ноздри:

– Быть не может.

В коридоре заскрипели половицы. Дунай под окном зашелся в яростном лае и резко умолк.

– Они идут, – прошептала Мария. – Слышишь?

– Тут посиди. – Бойко встал, расправил плечи. – А я разведаю пока.

– Нет! – Мария с неожиданной для старой женщины прыткостью метнулась к выходу из спальни. – Не пущу одного!

Ручка щелкнула. Дверь плавно открылась.

Мария не выдержала первой: зашипела, выпуская из десен острые, длинные, как у гадюки, клыки. Следом ощерился Бойко, широко расставил руки, готовый напасть.

Из темноты на супругов смотрели две пары горящих желтым огнем глаз.

– Упыри! – рыкнул недоуменно массивный зверь и опустил занесенную для удара лапу. Второй, чуть мельче, от неожиданности тявкнул.

– Волколаки! – удивился Бойко.

В наступившей тишине четверо замерли друг напротив друга.

Потом раздались шлепки босых ног:

– Эй! Вы это слышали?

Вспыхнула лампа с датчиком движения. Риелтор остановился посреди коридора, прикрыв рукой глаза. Две черные фигуры – длинные звериные морды, шерсть дыбом на бугрящихся под кожей мышцах – метнулись в тень, царапая когтями половицы.

Риелтор убрал от лица руку и часто заморгал. Посмотрел на неподвижно стоящих в дверях спальни супругов:

– В доме зверь. Вы его видели?

– Нет. Здесь только мы. – Бойко загородил собой жену. – Вернитесь в постель, завтра рано вставать. И тише, пожалуйста.

Риелтор облизнул пересохшие губы:

– Я слышал странные звуки. Слушайте, наверное, кто-то забыл дверь закрыть внизу. Вот животное на запах еды и забрело… Вдруг это волк? Или даже медведь?

Он умолк, втянул голову в плечи, медленно осмотрел коридор. Взгляд остановился в темном углу возле окна:

– Твою мать! Вот он, вот же! Стойте тихо, не двигайтесь. У меня кое-что есть, сейчас…

Дрожащая рука потянулась за спину. Одна из теней в углу дернулась и глухо заворчала.

– Не надо! – вскрикнула Мария и рванулась вперед, но Бойко ее удержал. – Это… это наша собака, Дунай!

Словно услышав свое имя, Дунай под окном зашелся истеричным воем. Звякнула натянутая до предела цепь. Риелтор нервно дернулся:

– Спрячьтесь. У меня есть оружие. – Не сводя глаз с темного угла, он поднял короткоствольный пистолет.

– Всегда с собой пистолет носите? – спросил сердито Бойко. – Вы не предупреждали об этом, когда с нами о приезде договаривались.

– У меня лицензия. Не бойтесь, хорошо стреляю. Главное, стойте где стоите.

– Не надо! – еще раз попросила Мария. – Пожалуйста, вернитесь к себе, мы сами…

Силуэт в тени угрожающе двинулся, увеличился в размерах и разделился надвое.

– Твою ж… – выдохнул риелтор и пальнул. Утробный рык в углу смешался с коротким взвизгом. Мария не выдержала, зашипела громко, как дикая кошка. Черты лица исказились: обострились скулы, неестественно вытянулась челюсть, полная нечеловеческих зубов, сверкнули красным пламенем глаза.

– Нельзя с оружием в мой дом! – От крика зазвенели стены.

Риелтор снова выругался. Руки у него затряслись, ствол пистолета дернулся в сторону:

– Вы… вы… что…

Бойко молниеносно оказался рядом. Вышиб из руки пистолет и одним движением свернул мужчине шею. Оглянулся на жену:

– Не охотник он. Зачем себя показала?

– А зачем он стрелял? – огрызнулась Мария, и ее лицо тут же вернуло себе человеческие черты. – Разве с оружием в чужой дом ходят?

Бойко хмыкнул. Посмотрел в сторону выступивших из тени оборотней:

– Целы?

– Может, и не охотник, а стреляет нормально, – прорычал Андрей и выплюнул пулю. Глухо звякнув, она покатилась по полу. – Хорошо, что не серебро.

– А у нас тут нет нигде серебра. – Мария отвела глаза, чтобы не смотреть, как деформируется мохнатая туша волколака, возвращаясь к человеческому облику. – Безопасное все.

– А зеркала как же? – тихо спросила Кристина. Звериные черты растаяли, как воск, кожа влажно блестела. Клок черной шерсти, прилипший к щеке, она небрежно стряхнула на пол, а наготу прикрыть и не подумала. – Разве вы в зеркалах отражаетесь? Да и не похожи вы, баба Маша… То есть Мария… Упыри стареют?

– Случается, что стареют, – ответил за жену Бойко. – А зеркала раньше другие были. С серебром. Вы зачем напасть хотели? Что вам не понравилось?

– Поесть бы. После обращения аппетит зверский, – перевел тему Андрей, взял Кристину за руку и повел к спальне. – И это… Извините. – Он указал в сторону неподвижного тела. – Мы думали, он крепко спит и нас не заметит.

– Встретимся в столовой, там и поговорим, – согласился Бойко, взваливая труп на плечо. Потом оглянулся на Марию: – Оденься, душа моя, и спускайся тоже. Ты пить хотела. Сцежу кровь, пока не остыла.

На этот раз атмосфера за столом была иная. Мария откинулась на спинку стула, пила из бокала маленькими глотками. Бойко осушил свой залпом и теперь сидел неподвижно, рассматривал гостей. Андрей без стеснения доедал остывшего гуся, и только Кристина выглядела смущенной: теребила пальцами край скатерти, уворачивалась от прямых взглядов.

– Спросить хочешь – так спрашивай, – сказал ей Бойко, когда она в очередной раз отвела глаза.

– Вы про нас сразу поняли? – не стала тянуть Кристина. – Встречали раньше оборотней?

– Встречал, – ответил Бойко. – С сородичем вашим всю войну бок о бок прошел, верный был товарищ. Вас, правда, сразу не признал. Старый стал, чутье не то уже. А душа моя, – он глянул на Марию, усмехаясь, – так вообще решила, что вы охотники и убить нас пришли.

– А запаха и нет! Мы его давно научились скрывать. Крис маслами всякими пользуется, а у меня – вот… – Андрей достал из кармана вейп и положил на стол. – Этот дым кому хочешь чуйку перебьет.

– Умно, – согласился Бойко. – А главное, работает.

– Я про вас сразу поняла. – Кристина снова занервничала и смяла в руке льняную салфетку. – Ну то есть не то, что вы упыри… а вообще, что нелюди. Непонятно было, зачем вам тогда в город… и дом такой большой на квартиру менять. Вот мы и… мало ли.

– Трупы в подвале, значит, все-таки были? – Андрей покосился на бокал в руках у Бойко. – Честно скажите: случайно захожие или вы их специально отлавливали?

– Захожие, – соврал Бойко не моргнув глазом и поставил пустой бокал на стол.

Во дворе снова завыл Дунай. Мария посмотрела на мужа, вздохнула:

– Жалко пса. Давай в дом впустим.

– Ой, не надо, пожалуйста! – Кристина замотала головой. – Нас зверье не любит, сами понимаете. Особенно собаки! И что теперь с нашим бартером будет? Раз агента по недвижимости вы уже допиваете.

– А что будет? Мы по-прежнему в город перебраться хотим. Так ведь, душа моя? – Бойко взглянул в глаза жене. Мария поджала губы и не ответила.

– Договор составлен, с печатями. Подписи надо поставить. – Андрей огляделся, высматривая портфель риелтора. – Скажем, что наш агент укатил сразу, а куда – знать не знаем. Вот только с машиной что делать?

– Неподалеку озеро есть, – сказал Бойко. – А вокруг болото топкое. Там точно искать никто не будет.

– Тогда решено! – Андрей протянул через стол ладонь для рукопожатия. – Сделаем, пока не рассвело. А потом документы подпишем.

– Ничего не решено пока! – занервничала Мария. – Нам бы обговорить сначала наедине, раз вы не люди оказались… Свои вроде как. А какие сделки со своими?

– Нечего обговаривать, – перебил ее Бойко. Сверкнув глазами, протянул руку Андрею в ответ. – Так даже лучше.

– И я так думаю. – Андрей широко улыбнулся. – Со своими дело проще иметь, чем с людьми.

Мария горестно вздохнула, подчиняясь решению мужа.

– Лучше так лучше, как скажешь, любовь моя.

– Вы так и не ответили, зачем вам в город, – вмешалась Кристина. – Разве тут нелюдям не безопаснее?

– Пора за дело. – Бойко встал из-за стола, оставив без ответа заданный вопрос. – Мы приберемся и документы подпишем. А вам, хозяюшки, – он стрельнул глазами в сторону Марии, – тоже есть чем заняться.

Оживленно переговариваясь, как старые знакомые, мужчины оделись и покинули дом. Мария не спеша убрала со стола, сложила грязную посуду в раковину, напоследок слизнув с края бокала подсохшую кровь.

– Вас не раздражает, когда он командует? – спросила ее Кристина.

– Кто?

– Ну, муж ваш. Вы вроде хотели что-то еще обговорить, а он сам решил, и все.

Мария отвела глаза:

– Когда любишь, не грех и послушать иной раз любимого. Не всё же на себя одеяло тянуть.

– Вы, наверное, долго уже вместе?

– Долго.

– Счастливы?

– Да.

Пока Мария гремела посудой, Кристина с нескрываемым любопытством осматривала кухню.

– А это что? – Она дотронулась пальцем до стоящей на полке кованой фигурки. Змея выползала из разбитого яйца, закручивалась восьмеркой и скалила острые зубы. – Оберег какой-то?

– Символ Мамниче. – Мария закончила с посудой и вытерла руки о полотенце. – Того, кто от беды хранит, охотников отведет от дома, с голоду умереть не даст. Он много лет нас берег.

– Это вы ему в лес голову гуся носили, значит?

– Да.

– И как вы без него в городе будете? Не заберете же с собой.

– Любопытная ты какая! – вздохнула Мария. – А вот дай я полюбопытствую тоже. Скажи, как у вас, волколаков, со здоровьем? Сколько живете, скоро ли старитесь?

– На здоровье не жалуемся, – хмыкнула Кристина. – Живем долго. Болезни не берут. Ну старимся, да. Но тоже не как люди, гораздо позже.

– Это хорошо. – Мария склонила голову набок, рассматривая девушку. – И тела у вас сильные. Прав Бойко, вы лучше подходите.

– Подходим для чего? – не поняла Кристина.

– Для жизни здесь. Не заберем мы Мамниче. Оставим. Это часть дома, а раз дом будет ваш, то и Мамниче тоже.

Кристина снова занервничала, опустила глаза:

– Слушайте, баба Ма… То есть Мария. Вы мне тогда расскажите про этого своего Мачи… как…

– Мамниче.

– …как с ним ладить. Потому что мы тоже так хотим жить, как вы. Долго и в согласии.

– Ладно, – кротко согласилась Мария, словно только этого и ждала. – Одевайся, пошли.

– Прямо сейчас? Куда?

– Ты хочешь стать хозяйкой этого дома. Чего тянуть?

– Хочу. Но, может, Андрея подождать?..

– Это женская часть сделки. У них – своя, мужская.

На этот раз Мария повела Кристину дальше, в глубь смыкающегося с лесом сада. Рассветные сосны пахли приближающейся осенью, сыро и сладко; скрипели пушистыми верхушками, словно переговариваясь вполголоса. Мария слушала их и кивала.

– Участок какой большой! После города кажется, что половина леса, а не сад. А сколько лет дому? – спросила Кристина, ежась от утренней прохлады. – Выглядит старым. Не подумайте, я не придираюсь. Чтобы знать, что ремонтировать. Забор все равно будем ставить, можно сразу еще кое-какие стройматериалы прихватить…

– Не знаю, – отозвалась Мария, не глядя на свою спутницу. – Его не мы построили. Когда приехали, он такой же был, как сейчас. Ты не бойся, дом крепкий, зачарованный. Мы с Бойко ведь его не просто так во владение получили, а тоже меной. По-другому его передать нельзя.

– Вот как? – удивилась Кристина. – А на что вы его обменяли?

Мария остановилась, потом прислонилась к широкому сосновому стволу:

– Знаешь, как появляется Мамниче? У нас на родине говорят, что ведьма должна взять яйцо черной курицы, обкатать им мертвого младенца, но чтоб тому было семь месяцев, ни днем больше, ни днем меньше. А потом носить это яйцо под мышкой сорок дней. Тогда из него вылупится Мамниче.

Кристина недоверчиво хмыкнула, а Мария продолжила:

– Сначала Мамниче слабый, как ребенок. Ведьма его кормит своей кровью и коровьим молоком. Чем старше и сильнее ведьма, тем могущественнее будет Мамниче.

– А потом?

– Находит хозяина. Заключает договор. Как с нами много лет назад. Сделка не навсегда, ее можно разорвать.

– Звучит вроде не страшно. И что нам нужно будет ему взамен отдать?

– Только тебе. Пустяк, разговоров не стоит. Будешь с мужем жить долгие годы в согласии, сытости и безопасности. Мамниче все для вас сделает. Исполнит твои желания. Но помни, что всякому новому желанию есть цена.

– Поэтому вы состарились? – догадалась Кристина. – Заплатили ему за что-то молодостью!

– Да. Но тебе это не грозит, если не станешь просить о сложном.

– Например?

– Например, оживить мертвого.

– Он и такое может?! И кого вы попросили оживить?

Мария оттолкнулась от сосны. Села прямо на мокрую от росы траву, расправив юбку. Жестом указала Кристине сесть рядом.

– Пса своего, Дуная.

– Вы отдали молодость за жизнь собаки? – поразилась Кристина. – И свою, и мужа?

Мария вздохнула:

– Не важно. Ведь ты не станешь о таком просить, ты другая. Что бы сейчас ни произошло – не пугайся. Это и будет договор, который свяжет тебя с Мамниче.

Кристина собиралась спросить что-то еще, но Мария приложила палец к губам. Потом зашептала нараспев, и лес, казалось, повторял за ней шуршащим эхом каждое слово:

– Ела и ме пусни. Доведох ти нова господарка, млада и силна. Приеми я, погрижи се за нея и ме остави да си продължа по пътя[3].

На рассветное солнце набежали тучи. Мелко задрожали листья на деревьях. Из нутра леса дохнуло гнилью и прелостью, земля перед женщинами дрогнула и выпустила из себя треугольную голову змеи.

– О боже… – пробормотала Кристина и подалась назад, но Мария вцепилась ей в плечо, не давая встать.

Мамниче, извиваясь, выбрался на поверхность. Комья сырой земли ссыпались с черного глянцевого тела, веки задрожали, а потом распахнулись ярко-желтые глаза. Приподнявшись на конце хвоста, змея оказалась напротив лица Марии.

– Пусни ме… пусни… – зашептала Мария и вдруг резко толкнула Кристину вперед, так, что та едва не упала лицом на землю. – Вземете я, къщата вече й принадлежи[4].

Мамниче зашипел. Медленно, скручивая туловище кольцами, изогнулся и посмотрел в лицо Кристине. Девушка зажмурилась.

– Размяна[5], – выдохнула Мария и дернула Кристину за руку. – Скажи ему, скажи сама, что согласна! Сделка!

– Сделка… – едва слышно повторила Кристина, не открывая глаз. – Я согласна.

Змея плавно моргнула. А потом резко метнулась и укусила Кристину за запястье.

От неожиданности девушка взвыла и упала на спину, задергалась в конвульсиях. Мария изо всех сил прижала ее за плечи к земле, не давая ускользнуть. Змея погрузила зубы глубже в плоть, выпустила яд. А потом медленно отползла, снова погружаясь под землю.

Когда мох сомкнулся над змеиной головой, Мария не сдержала всхлипа, отпустила Кристину и поднесла ладони к лицу. Старый, переспелый яд выступил через поры на морщинистой коже. Как пожелтевший бисер, блеснул в лучах вновь появившегося в небе солнца и стек вниз, будто живой, где его тут же поглотила земля.

Кристина застонала, поднимаясь. Мария бережно подхватила ее за локоть, но девушка сбросила с себя чужую руку.

– Не трогай… меня… – прорычала Кристина почти по-звериному. Взбугрились мышцы на спине, силясь обратиться, выступила черная шерсть. Мария на всякий случай отстранилась, замерла поодаль. – Ты знала… знала! И не сказала! – Кристина, тяжело дыша, поднялась на ноги. От яда ее зрачки расширились, тело сотрясала дрожь. – Знала, что он укусит меня… попытается убить!

– Но ты не умрешь. – Мария склонила голову, признавая свою вину. – Пока остаешься на этой земле и в этом доме. Мамниче теперь служит тебе и твоему мужу. Твоей семье и всем, кого ты назовешь семьей.

– Что это значит? – Кристина оперлась о древесный ствол. Дыхание выровнялось, но руки и ноги все еще дрожали. Волколачье тело справилось с ядом, приняло сделку.

– Значит, здесь вы будете счастливы и в безопасности. Взамен ты не сможешь покинуть это место. Шаг за пределы – и яд Мамниче начнет действовать. Это цена договора. Если бы я сказала, ты бы не согласилась. Мне жаль. Но иначе нам с Бойко отсюда не уехать. Мы уже пробовали, ничего не выходило. Люди яда Мамниче не выносят. Бойко прав, нужен был кто-то из своих. Нелюдей. На этот раз нам повезло.

– Те трупы в подвале… Не ваших жертв, верно? Тех, кого вы подсовывали этой змее, когда пытались разорвать договор.

– Не только, – сказала Мария. – Все же мы упыри, не забывай. Но ты умная. Будешь хорошей хозяйкой. Заботься о доме, я очень любила его.

Кристина фыркнула зло, как будто плюнула. А потом, качаясь, побрела в сторону дома. Мария, держась в стороне, последовала за ней.

Губы против воли улыбались. Все в ней ликовало, сердце ритмично выстукивало по слогам: сво-бо-да! Не было больше цепей, приковывающих ее к этой земле. Собственное тело казалось легким, как пушинка, а заросший сад – незнакомым, словно дом сразу отверг бывшую хозяйку.

С крыльца спускались Бойко и Андрей. Завидев женщин, Бойко остановился, а Андрей, наоборот, прибавил шагу навстречу.

– Что с тобой? – Он попытался взять за руку Кристину, но она дернулась в сторону. Озлобленно взглянула на Марию, потом на Бойко. Вместо ответа хрипло спросила:

– Подписали документы?

– Да. – Андрей похлопал себя по куртке, где за пазухой лежали документы. Бойко показал ключи от квартиры и спрятал в карман. – От машины риелтора тоже избавились. Тут такое болото! И озеро! Как с картинки. И поле рядом, со стадион… Красота!

– Рада, что тебе нравится. – Кристина отвернулась и медленно поднялась по ступенькам. Проходя мимо Бойко, грубо задела его плечом. – Пошли в дом. А вы… оба. Убирайтесь с моей территории. И псину прихватите.

Андрей изумленно посмотрел вслед жене, перевел взгляд на Бойко:

– Что произошло?

– Иди с ней и не волнуйся. Все у вас хорошо будет, – откликнулся Бойко.

Андрей непонимающе повел плечами. Потом заторопился за Кристиной.

Мария наблюдала в стороне, обхватив себя руками. Когда пара волколаков скрылась в доме, сказала мужу:

– Спусти Дуная. И пойдем, до города путь неблизкий.

– А не замерзнешь? Вещи взять никакие не успели. – Бойко подошел к шиповнику, под которым прятался на цепи пес. Одним движением отстегнул карабин. Дунай, радостно тявкая, завертелся вокруг хозяина, а потом подлетел к Марии и облизал ее протянутые ладони. – И запасов крови нет. А нам нужно есть, чтобы одолеть такой путь.

– Ничего. По дороге кто-то да попадется. Дунай для нас, как всегда, добычу загонит. – Мария ласково потрепала пса по голове.

– Как скажешь, душа моя. – Бойко взял жену под руку.

Мария вдохнула полной грудью перед тем, как выйти на дорогу. Замешкалась, не веря, что действительно это делает. Лес вокруг стал непривычно чужой, будто говорил теперь на другом, недоступном ей больше языке. Первый шаг отозвался паникой, второй – покалывающей в пальцах тревогой. Третий вышел сам собой, а дальше страх растворился в волнующем предвкушении.

Сопровождаемые псом, Мария и Бойко миновали невидимую границу. Дом остался стоять неприступной, вросшей в чащу громадиной, и шепчущие сосны сомкнулись над его крышей.