Читать книгу Снежная королева. Герда и трое бандитов - - Страница 2

Мое сердце колотится где-то в горле, отбивая сумасшедший ритм. Тридцать первое декабря. Сегодня тот самый день. Сегодня вечером Кай станет моим первым мужчиной, а я… Я наконец—то перестану быть девочкой.

Я перебираю свое самое откровенное белье, купленное тайком неделю назад. Черные кружева, такие тонкие, что кажутся паутинкой на коже. Я представляю, как его пальцы будут скользить по ним, как эти кружева будут мешать ему больше, чем защищать меня. Я вспоминаю рассказы подруг, их смущенные, но гордые шепотки о первом разе. О боли, которая быстро проходит, о странной жгучей пустоте внутри, которая тут же заполняется теплом и нежностью. О том, как тело будто распахивается навстречу, становясь влажным, мягким и бесконечно податливым центром вселенной. Я сжимаю белье в руках, и по моему телу пробегает мелкая дрожь предвкушения.

Одеваю свое лучшее платье – темно—зеленое, как хвоя на нашей елке, облегающее, с разрезом до самого бедра. Я хочу, чтобы он сходил с ума, глядя на меня. Хочу, чтобы ему было так же тяжело ждать, как и мне сейчас.

В квартире пахнет хвоей, мандаринами и, конечно же, оливье. Я старательно, как бабушка учила, нарезала всё кубиками, заправила майонезом. Рядом стоит селедка под шубой – Каю больше всего нравится этот салат. И уже остывший холодец. И бутылка шампанского «Золотая балка», я специально спросила у продавца в магазине, что сейчас модно пить у молодёжи.

Ну вот. Все готово. Как в самой настоящей семье.

Я зажигаю гирлянды на елке, смотрю в окно. Уже стемнело, снег кружится в свете фонарей. Город замер в предновогоднем ожидании. А я жду Кая. Жду, пока мои ладони не становятся влажными, а сердце не начинает ныть тревогой.

Его нет. Пять часов… шесть… семь…

Он никогда не опаздывал. Даже когда злился на меня. Я посылаю ему сообщение: «Где ты? Я жду». Сообщение не доставлено. Я звоню. Абонент недоступен.

В горле встает комок. Может, он все же обиделся? Решил, что я снова его дразню? Но я же пообещала! Сегодня все будет по—другому.

Я подхожу к подоконнику, чтобы отвлечься, и застываю в ужасе. Моя алая роза, которая еще утром гордо красовалась в горшке, которая всегда расцветает зимой, и которая досталась в наследство от бабушки, теперь поникла. Нежно—алые лепестки почернели по краям, безжизненно свисая. Как будто какой—то мороз прошелся по ней, не снаружи, а изнутри.

Словно чья—то безжизненная ледяная ладонь скользит вдоль моего позвоночника.

Не в силах больше терпеть, я лихорадочно листаю контакты в телефоне. Денис. Его друг. Они работают в одной компании.

Набираю его номер:

– Денис, привет, это Герда. Извини за беспокойство… Кстати, с наступающим! Ты не видел Кая? Он должен был быть у меня, но его телефон не отвечает, – стараюсь говорить весело и непринуждённо, но боюсь, что голос выдаёт моё беспокойство.

На той стороне телефонной трубки пауза. Слишком затянувшаяся:

– Герда… Эмм… Кай вчера был на корпоративе. Ну, ты знаешь, у нас шикарный офис, все серьезно.

– И что? Он там напился и спит где—то? – Я пытаюсь шутить, но голос срывается.

– Не совсем… Элеонора Алая, наш президент, она… уделила ему особое внимание. Все заметили. Ее все у нас Снежной Королевой. Так вот, они вчера… очень сблизились.

Мир сужается до размеров экрана телефона.

– Что значит «сблизились»? – слышу я свой собственный, словно чужой голос.

– Держись, Герда. Я тебе скину кое—что. Но ты не ведись, может, это просто игра.

Через секунду на телефон приходит видео. Я тыкаю в него дрожащим пальцем.

Кадр снят будто из—за чьих—то голов, в полумраке элитного клуба. Играет тяжелый, чувственный бит. И на маленьком танцполе я вижу их. Кая. И… ее.

Она в платье цвета ледяной стужи, которое обволакивает ее зрелое, идеальное тело, как вторая кожа. Ей лет за сорок, но выглядит она на тридцать – холодная, отточенная красота. Ее светлые волосы убраны в строгую белую прическу. И она прижимается к Каю, обвивая его шею руками с длинными тонкими пальцами.

А Кай… Боже мой, Кай. Его руки лежат на ее бедрах, крепко, уверенно. Он не отталкивает ее. Он смотрит на нее сверху вниз, и в его глазах, всегда таких ясных для меня, я вижу незнакомый блеск. Опьянение? Власть? Желание?

Она медленно, как будто гипнотизируя, трется о него бедрами. Ее движения – это не танец. Это будто медленное, ритуальное соитие, только в одежде. Она прижимается к нему так плотно, что между ними не остается и просвета. Ее губы, алые, как моя умирающая роза, шепчут что—то ему на ухо. И я вижу, как он закрывает глаза, как его лицо искажает гримаса наслаждения.

Потом она откидывает голову, обнажая длинную шею, и проводит подушечкой пальца по его губам. А он… он ловит ее палец, забирает его в рот, медленно, чувственно обсасывая. Ее губы растягиваются в сладкой, победной улыбке. Она знает, что делает. Она видит его насквозь. Видит его желание, его мужскую слабость.

Она поворачивается к нему спиной, прижимаясь к его паху задом, и начинает двигаться еще более развратно, еще более откровенно. Она гладит себя по идеальным стройным бедрам, по животу, и я вижу, как ладонь Кая ложится поверх ее руки, как его пальцы впиваются в тонкую ткань платья на ее груди. Она не останавливает его. Он участвует в этом.

Телефон выпадает у меня из рук. Я не могу дышать. Комната плывет перед глазами. Это не мой Кай. Это какой—то другой человек. Человек, которого соблазнила и поглотила Снежная Королева.

Развратная старая стерва!

Я поднимаю телефон. Денис пишет мне сообщение: «Герда, ты там? Говорят, они уехали вместе. На ее виллу. Он с тех пор на связь не выходил».

Я не плачу. Слез больше нет. Есть только ледяная пустота внутри, точно такая же, какая погубила мою розу. Я смотрю на накрытый стол, на шампанское, на свое дурацкое сексуальное платье. Новый год обещал стать началом нашей любви. Но для меня он стал концом.

Я подхожу к елке, хватаю первую попавшуюся стеклянную игрушку – алое стеклянное сердечко – и с силой швыряю его в стену. Оно разбивается с оглушительным треском, рассыпаясь на тысячи острых осколков. Как мое собственное сердце. Как мои надежды.

– Кай… – шепчу я в тишину. – Что же она с тобой сделала?

Но ответа нет. Только тихий, предательский хруст снега за окном и аромат увядающей розы.