Читать книгу Пересечение реальностей - - Страница 2

Вандымов Савелий Якурович – начальник ремонтной базы, отставной майор милиции, бывший командир ОМОНа, лысый круглолицый мужик с чёрными глазами с хитрым прищуром чем-то напоминал гориллу средних лет. Он встретил командированных на КПП и был явно не в духе. Сходу принялся распекать их за прегрешения предшественников.

– Приехали, б…дь, ни хрена не сделали и сбежали на…й! – гремел в помещении охраны его громовой голос, в то время как охранники вместе с главой службы безопасности благоразумно жались в сторонке. Семёныч стоял перед ним прямой как струна и сурово молчал. Его лицо побагровело, но старик держал себя в руках, проявляя чудеса самоконтроля. Глаза начальника ремонтной базы переместились на Лопатникова, которой пятернёй расчёсывал засаленные чёрные космы: – Это что нах за бомж?! На хер с пляжа! Я, б…дь, не потерплю у себя на территории всяких бродяг!

– Это наш инженер, – вступился за Лопатникова Семёныч.

– Да хоть говночерпий! – он грубо схватил Лопатникова за рукав и пихнул к выходу. – Приведи себя в порядок, а потом зайдёшь!

Лопатников с исказившимся лицом вырвался и почти выскочил из КПП на улицу. Затем начальник ремонтной базы посмотрел на Александра. Его взгляд прошёлся сверху донизу и, не обнаружив ничего, за что можно было зацепиться, вернулся к Семёнычу. Александр понял, что не зря предусмотрительно ещё в машине переоделся в спецовку, надел рабочие ботинки, каску, защитные очки, повесил на плечо сумку с инструментами. В довершении образа идеального работника он держал в руках рабочие перчатки, наряд на проведение работ и удостоверения: о прохождении обучения по электробезопасности, а также по работам на высоте. Иными словами – подготовился по полной. Тем временем начальник ремонтной базы в красках и, не стесняясь в выражениях, рассказывал бригадиру, как будет его гонять по всей базе, пока они не выполнят свои обязанности, предусмотренные договором, да и после этого им не видать подписанного акта, как своих ушей. Его речь на три четверти состояла из нецензурных выражений и обладала яркой образностью, изобиловала метафорами, сравнениями, эпитетами и гиперболами, каких Александр сроду не слыхивал. Семёныч молчал, но его глаза недобро сверкали. Словоизлияния Савелия Якуровича прервал телефонный звонок, который не улучшил и без того скверное настроение. Выругавшись, начальник ремонтной базы бросил им: – Начинайте с КПП, а я через пятнадцать минут подойду! – и вышел на территорию базы решительным шагом.

– Что будем делать? – спросил Александр бригадира. Семёныч проигнорировал вопрос. Он смотрел невидящим взглядом перед собой куда-то в пространство. На скулах играли желваки.

– Да чтобы мной какой-то майор помыкал! – наконец процедил он сквозь зубы и, ни на кого не обращая внимания, выбежал с КПП на территорию ремонтной базы вслед за начальником. Александр пожал плечами и подсел к охранникам. Его угостили кофе из кофемашины, затем он бегло осмотрел приборы комплекса систем охраны, видеосервер, посетил туалет в КПП и отправился искать Семёныча, чтобы уточнить их дальнейшие действия. Бригадира нигде не было. В административном здании на третьем этаже он нашёл пустую приёмную. Дверь в кабинете начальника была открыта. Семёныч по-хозяйски расположился в кресле руководителя, пил кофе из бокала, обнаруженного на столе, ел найденное здесь же печенье и свободной рукой копался в ящиках стола.

– Ты чего делаешь?! – не поверил своим глазам Александр. – Да если Вандымов тебя здесь застанет, нам всем пи…ц! В лучшем случае расстреляет перед строем охранников!

– Не бзди, – спокойно посоветовал ему Семёныч. Он нашёл, что искал и с улыбкой продемонстрировал печать начальника, а затем, открыв, подышал на неё и со всего размаху припечатал подготовленный акт. – Вот и комар носа не подточит! А в управлении всем плевать. Им лишь бы месяц закрыть. Никто доискиваться не станет, а Вандымову ума не хватит позвонить и нажаловаться. Будет думать, что мы уехали не солоно хлебавши.

Александр не знал, что сказать на это. У него просто пропал дар речи. Это был апофеоз наглости Семёныча.

– А печенье хорошее, – заметил бригадир, поднимаясь из-за стола. – Сейчас Гаячку дождёмся и поедем в Путевой. А вот и она.

На его слова в комнату вплыла фигуристая круглолицая женщина лет пятидесяти в бордовом офисном костюме, что состоял из свободного кардигана с V-образным вырезом до середины бедра, длинной юбки и туфлей лодочек на высоком каблуке. Её раскосые карие глаза при взгляде на Семёныча так и лучились счастьем. На бейджике, приколотом на груди, значилось «Гаяния Альвалиевна Тасманова секретарь-референт». И когда он успел её так обработать за двадцать минут?

– Что, Гаячка, узнала? – спросил Семёныч, расплываясь в улыбке, и шагнул женщине навстречу. Та вскользь взглянула на Александра, вежливо поздоровалась с ним и стала рассказывать, обращаясь главным образом к бригадиру глубоким мелодичным голосом. По её словам, после поездки в Путевой бригаду Бердышова в городе никто не видел. В посёлке их также в данный момент нет. Они поехали на подстанцию, а назад не вернулись. Потом туда ходили местный лесник и участковый. Им не удалось обнаружить следов пропавшей бригады, но не далее, как вчера вечером охотник нашёл в лесу брошенный уазик, на котором они ездили повсюду. В машине разбито стекло и всё. Люди просто испарились.

– Что значит, испарились? – недовольно проворчал Семёныч.

Секретарша только пожала плечами и добавила, протянув листок бумаги: – Вот я записала для тебя номер телефона лесника и участкового на всякий случай. Доедете до Путевого, позвоните ему. Он вас до подстанции проводит. Там нормальной дороги нет. Шефу я скажу, что вы решили сначала в Путевой заехать, чтобы он не скандалил.

– Спасибо, Гаячка! На обратном пути заеду, – пообещал Семёныч и чмокнул её в щёку, слегка приобняв. Гаячка зарделась при этом, как маков цвет. Они все вместе вышли в коридор и услышали матюки в исполнении начальника ремонтной базы, который, распекая кого-то по телефону, поднимался по лестничным маршам.

– Уйдём по другой лестнице, – встревоженно скомандовал Семёныч. Секретарша помахала ему вслед с грустью в глазах. Однако бригадиру уже было не до сантиментов. Он был всецело охвачен новой задачей и на ходу прорабатывал план: – Сейчас быстро прыгаем в машину и дуем в кафешку на заправке, что недалеко от выезда из города, обедаем и выезжаем в Путевой.

Вячеслав, закончивший разгрузку оборудования, был немало раздосадован тем, что теперь всё надо загружать назад. – Вы хоть бы предупредили! – посетовал он. Лопатников слонялся рядом с наушниками в ушах и делал вид, что его всё это не касается. Семёныч хотел было его заставить помогать, а затем махнул рукой, решив, что не тронь говно – вонять не будет. Загрузившись, они выехали в Путевой. За городом вдоль дороги потянулись мрачные тёмно-хвойные леса, состоявшие из стройных невысоких елей. Выше, вторым ярусом, выступали пихты с красивыми узкоконическими, почти колонновидными кронами и кедры, которые отличались плотным компактным зелёным покровом на толстом основательном стволе. К обочине подступали кустарники вперемешку с папоротниками, тонкими березками и сосенками, создавая ощущение полной непроходимости леса. Между кронами деревьев не было ни малейшего просвета, только тёмная хвоя, цветом переходящая из зелёного в синевато-чёрный. Местами попадались берёзки и сосны, которые начинали расти там, где лес горел когда-то, прямо среди голых почерневших стволов, что остались после пожара. Среди проплешин пожухшей травы чернели сквозь тину небольшие озерца, окружённые кольцом склонившихся к воде кустов черники. Александр смотрел в окно и думал о необъятности родной страны. Десять, двадцать километров, а пейзаж абсолютно не менялся: полотно дороги, уходящее вдаль, и сумрачная чащоба по обеим сторонам. По радио, включённом в машине, шла музыкальная программа и внезапно прервалась шипением и треском. Вячеслав раздражённо включил поиск каналов, но ничего не нашёл. Интернет и сотовая связь также пропали.

– Всё, цивилизация закончилась! – громко объявил он и выругался: – Чёрт, дома накачал на флешку музыки и забыл. Магнитола, сука дрянная, старая, не поддерживает Bluetooth. Переходники не помню куда сунул. С телефона придётся слушать.

– Наверное, военный объект рядом, – предположил Семёныч, разглядывая что-то в своём телефоне. – У меня на сотовом есть, что послушать.

– Зыкину не предлагать! – поспешно предупредил его Вячеслав, помнивший последний раз, когда бригадир включал свою фонотеку в машине. Что от Семёныча можно было ждать, если тот до сих пор считал современным суперхитом композиции Льва Лещенко «И вновь продолжается бой» и «Любовь, Комсомол и Весна».

– Вот, у меня есть музыка! – протянул Лопатников свою флешку. – Надоело ваше говно терпеть. Хоть нормальную музыку послушаете.

– Чё, серьёзно? – оскалился Вячеслав, но флешку взял. Он бы послал инженера на хрен, если бы его не разбирало любопытство. Хотелось узнать, что обычно слушают настоящие придурки. Воткнув в разъём магнитолы флешку, Вячеслав поколдовал над магнитолой, одновременно удерживая руль, и из динамиков грянул бравурный марш, а хор на немецком воодушевлённо запел какую-то отдалённо знакомую песню.

– Это что, фашистский марш? – изумлённо выкрикнул он и едва удержал руль. Машину повело.

– Это гимн танковой дивизии СС "Мёртвая голова"! – гордо заявил Лопатников.

– Ах ты, сука! – Вячеслав с остервенением вырвал флешку и выбросил её в окно.

– Ты чего наделал?! – возопил Лопатников, подскакивая. – У меня там программы для работы! Останови!

Водитель ударил по тормозам. Уазик едва не развернуло. Людей внутри бросило вперёд, а Лопатников вовсе покатился по проходу и ударился о стенку между кабиной водителя и салоном.

– Да ты чего творишь?! – сердито заорал Семёныч, потирая ушибленный лоб. Его припечатало головой об окно. Крови не было, и бригадир слегка расслабился. – Б…дь, совсем с ума посходили!

Уазик замер посреди дороги. Двигатель работал на холостых оборотах, и выхлопные газы сносил лёгкий ветерок, что дул по направлению к лесу. Лопатников в это время выскочил из салона и побежал по обочине, разыскивая утерянный носитель информации. Александр с отвращением посмотрел на него через окно, подобрал упавшую на пол сумку и произнёс: – Мало того, что придурок. Он ещё и нацист!

– Мужики, вы как хотите, но я больше не могу ехать с ним в одной машине, – процедил сквозь зубы Вячеслав, надавил на газ и, вывернув руль, направил машину вперёд, постепенно увеличивая скорость. Семёныча опять мотануло. Он удержался за стойку и крикнул: – Да хорош, в самом деле! Мы же не можем его здесь бросить!

– Тут полно диких зверей. Он и часа не продержится, если конечно не отпугнёт их своей вонью, – поддержал бригадира Александр. Он совсем не хотел становиться соучастником убийства.

– Такое говно надо учить, – прорычал Вячеслав, не думая сбавлять скорость. Лопатников некоторое время бежал за ними по обочине, орал, потом отстал и пропал из виду за поворотом.

– И что? – с нажимом спросил Семёныч.

– Отъедем сейчас на пяток километров и спокойно пообедаем, – предложил Вячеслав. – Никто не будет нам портить аппетит. Там заправка и приличное кафе по словам Бердышова. Он очень рекомендовал в своё время, но заехать мне так и не удалось.

– И то верно, – обрадовался Семёныч.

– Но потом мы подберём этого нацика? – уточнил Александр с беспокойством.

– Конечно, я же не зверь! – улыбнулся в зеркало заднего вида Вячеслав.

Кафе на заправке оказалось действительно приличным. Обед удался на славу. Вячеслав ел отбивную, солянку и яблочный пирог, а Александр заказал яичницу с картофельным пюре, две порции фаршированных блинов и два кофе. Сотовой связи и интернета всё также не было. Официантка спокойно пояснила, что у них связь иногда пропадает, особенно в дождливое время. На вопрос о том, как они живут в таких условиях, женщина ответила: – Да вот так всегда и жили. Спали врозь, а дети были! – и сама засмеялась своей шутке хриплым надтреснутым голосом. В это время Семёныч в одиночестве блаженствовал в уазике, слушал песни Зыкиной и угощался тем, что собрала ему жена. Начал с запечённой курицы, так как продукт был скоропортящимся. Когда Александр с Вячеславом вышли из кафе на улицу, на заправку, пошатываясь, вошёл Лопатников. Он с ненавистью взглянул на мужчин и слабо прохрипел: – Сволочи!

– Ты как? – ухмыльнулся ему Вячеслав. – Будешь выёживаться, так и побежишь за уазиком до самого Путевого.

– Сволочи! – глухо повторил Лопатников и забрался в машину. Они последовали его примеру. Вячеслав прыгнул на водительское место и бросил бригадиру: – Ты Зыкину не выключай! Будем фашиста перевоспитывать.

Уазик летел по дороге под песни из минувшего века и сам казался реликтом, путешественником во времени для всех немногих встречных машин. Небо закрыли серые облака, начал накрапывать дождь, и лес затянуло туманной дымкой. Александр смотрел в окно и улыбался. Он был не в восторге от творчества советский певицы, но получил немалое удовольствие от вида лица Лопатникова, которого буквально коробило от каждой песни. Александр украдкой наблюдал за ним. Также делали и остальные. За Зыкиной последовали «Куба – любовь моя» и «Марш коммунистических бригад». Когда зазвучала композиция «С чего начинается Родина?» Лопатников взвыл: – Да вы за это поплатитесь! Как только заработает сотовая связь, я позвоню руководству и всё расскажу! Вы хотели меня убить!

Не обращая на него внимания, Вячеслав попросил: – Слушай, Семёныч, а включи ещё раз вот эту песню «Будет людям счастье, счастье на века. У советской власти сила велика!» Меня прям от неё прёт!

Внезапно в обочину дороги ударила молния. Вячеслав с трудом удержал руль. Он часто моргал, пытаясь избавиться от следа яркой вспышки, отпечатавшейся на сетчатке глаза, что мешала видеть дорогу.

– Поворот! Поворот! – испуганно завопил Семёныч. Вячеслав сразу сбросил скорость и сощурился. Только сейчас он разглядел крутой поворот. Если бы не окрик бригадира, то машина в ста процентах из ста вылетела бы за обочину, а потом покатилась вниз по косогору. Им удалось вписаться. А за поворотом они увидели старика бомжацкого вида. Тот стоял под дождём рядом со старой ржавой «Нивой» с плакатом в руках. Седые волосы развевал ветер. Пронзительные голубые глаза горели, как у безумца. Морщинистое потемневшее лицо искажал страх. На плакате было написано: «Остановитесь! Дальше смерть». Буквы расплывались от капель дождя, и вся надпись производила жуткое впечатление. Вячеславу пришлось круто вильнуть, чтобы не сбить странного незнакомца. Раздался пронзительный визг колес. Весь уазик опасно накренился, однако устоял и выровнялся. Вячеслав выругался сквозь зубы и прибавил скорость.