Читать книгу Дитя Леса - - Страница 2

Вернувшись в реальность Аиша направилась собирать основные вещи, которые могли пригодиться в пути.

Закончив со сборами она решила вновь вернуться к карте, желая снова увидеть тот путь, который ей предстоит пройти.

Подойдя к стене, она коснулась изображения, но на этот раз вместо видения дороги перед её внутренним взором возникли карманные часы с изображением феникса. Проведя пальцем по узору на крышке, Аиша нажала на кнопку. Часы раскрылись, и зазвучала мелодия колыбельной, до боли знакомой. Да и сами часы казались ей какими-то родными, хотя она никак не могла вспомнить, что это за предмет.

Внезапно раздавшийся телефонный звонок вырвал её из размышлений. Девушка бросилась к аппарату. Звонила воспитательница из приюта, и это навело Аишу на мысль: а вдруг она знает что-то об этих часах?

– Алло, Аиша, здравствуй, – раздался с той стороны нежный голос мисс Мирабель. – Как у тебя дела? Хорошо ли спала на новом месте?

—Здравствуйте, мисс Мирабель, – улыбнулась Аиша. – У меня всё хорошо, вам не стоит за меня переживать, я уже давно не ребёнок.

—Как я могу не переживать? Я знаю тебя с тех пор, когда ты была совсем крошкой, такой маленькой и милой!

Голос воспитательницы согревал душу теплом – эта женщина заменила ей родителей, которых у Аиши никогда не было.

—Мисс Мирабель, простите за вопрос, но, может, вы помните… были ли у меня в детстве карманные часы?

—А ты разве не помнишь? Когда ты была малышкой не выпускала их из рук и горько плакала, если их пытались забрать.

—Можете рассказать, откуда они у меня появились?

—Примерно двадцать лет назад, зимой, когда на улице бушевала морозная буря, кто-то настойчиво звонил в звонок и стучал в дверь. Но когда я открыла, никого не оказалось… а у порога лежал сверток с маленьким ребёнком. Им была ты, а вместе с тобой в свертке лежали часы и записка с твоим именем – «Аиша» – и просьбой позаботиться о ребёнке. Когда я хотела у тебя их забрать, у тебя началась истерика. Ты так сильно махала ручками, что часы выпали на пол. И стоило им упасть, как крышка открылась и заиграла колыбельная. Услышав мелодию, ты постепенно успокоилась и уснула. Я надеялась, что твои родители вернутся, но время шло, а они так и не появились. Первые дни ты плакала без конца, и лишь эти часы могли тебя успокоить, – голос мисс Мирабель дрогнул, ей явно было тяжело вспоминать то время.

На мгновение воцарилась тишина, но Аише нужно было выяснить, где часы сейчас.

—Мисс Мирабель, а что с ними стало потом?

—Когда ты подросла, я слышала, как ты по ночам молилась, чтобы мама и папа вернулись. Но потом, видимо, поняв, что они не придут, ты выбросила часы в мусорное ведро. Я их сохранила. А в день твоего отъезда положила в коробку с твоими книгами и рисунками.

—Спасибо вам за всё, мисс Мирабель, – с нежностью сказала Аиша.

—Ой, не благодари, лучше прости, что рассказала тебе об этом только сейчас, да ещё и по телефону.

—Не извиняйтесь. Вы не сделали ничего плохого. Наоборот, вы были тем, кто заменил мне родителей, и я никогда не забуду вашей доброты.

—Я рада это слышать, – прозвучал тёплый ответ. – Ладно, мне пора. Надеюсь, как-нибудь приедешь навестить приют?

—Обязательно. Постараюсь приехать как можно скорее. До свидания.

Положив трубку, Аиша сразу же направилась в комнату, где стояли неразобранные коробки. Где-то среди них должны были лежать те самые часы из её видения.

Она открывала одну за другой, проверяя содержимое, пока наконец не нашла нужную. В коробке лежали книги – в основном сказки о волшебных существах и магии, – подаренный на день рождения фотоаппарат, конверт с фотографиями цветов и животных. И на самом дне – то, что она искала.

Достав часы, Аиша устроилась на кровати поудобнее и стала внимательно их разглядывать.

Это были карманные часы из матового, благородного серебра, прохладные и удивительно тяжёлые на ладони. На крышке был выгравирован феникс в кольце пламени, чьи перья, казалось, трепетали в игре света. Нажав на кнопку, она услышала чистый щелчок, похожий на звон хрустального колокольчика. Мелодия, спрятанная внутри, исходила не от привычного механизма музыкальных шкатулок, а как будто из-под самого циферблата. Она звучала так, словно её доносили из далёкого прошлого.

Когда часы открылись, она увидела что на внутренней стороне крышки, было серебряное древо. Это было не просто изображение, это была гравировка, где была прорисована каждая деталь. Под ним была выгравирована надпись на незнакомом языке, письменность которой Аиша никогда раньше не видела. Однако стоило ей провести пальцем по аккуратно вырезанным символам, как раздалось тихое: «Мама».

Долгое время она сидела неподвижно, вслушиваясь в мелодию, окутанную тайной, как и сами часы. В какой-то момент в голове начали зарождаться вопросы: «Всю жизнь я думала, что родители бросили меня, как ненужную вещь.… Но если это так, зачем они дали мне имя? Зачем оставили эти часы? Что значила их просьба: «Позаботьтесь о ребёнке»? Кто они? Почему меня оставили? Связано ли это с миром волшебства? Что с ними случилось?»

Аиша упала лицом в подушку. Вопросы, словно стая пчёл, жужжали в голове, не давая передышки. Она прикрыла глаза, сжав в ладонях часы. Стоило ей это сделать, как в сознании возник голос – нежный, печальный, женский. Он тихо напевал в такт колыбельной, и взору предстал образ: женщина, сидящая в корнях могучего древа. На руках она держала младенца, тихонько укачивая и напевая ту самую мелодию. Но образ женщины был затянут пеленой, и нельзя было различить черты её лица.

«Это слишком», – подумала Аиша. В тот же миг ледяная волна накатила изнутри. Всё внутри сжалось, принося невыносимую боль. По комнате пронёсся её собственный крик, наполненный отчаянием, а в этот момент в голове казалось что-то вспыхнуло и появился мужчина, он обнял женщину с ребёнком. А когда он отстранился, Аиша ощутила всепоглощающую грусть и печаль, что исходили от них обоих.

Перед тем как потерять сознание, она почувствовала, как что-то тёплое коснулось её щеки, и вместе с этим тихий голос прошептал: «Прости…»

Как только сознание окончательно покинуло её, мелодия оборвалась, и часы со звоном упали на пол из разжавшихся пальцев.