Читать книгу Над русским шиком – по одной любви - - Страница 96

Ты свободен, как слово людское – ума

И нет места искусству искать – допьяна

Тёплый облик такого кровавого – дня,

Чтобы снова упасть, как на маске – виной

Или в мнительный довод тому – тишиной,

Приподнявшись – расправить фамильный ответ

Между множества долгой рутины, как я -

Буду также искать по тебе – силуэт.

Он по синей стене, словно маске – зовёт

И практически новый от муки – под взгляд,

Ты гордишься, что стал, как философ – ему

И сегодня ты собран внутри – в тишину -

Той же робости бледной Луны – между нас,

Чтобы русские маски искали свой – глаз,

А потом от соперников в долгой – грязи -

Проводили бы случай под нежностью – были.

Там сегодня нет места держать – этот яд

И корить удивительный берег – подряд

От забытой практичности возле – любви

И осмысленной гордости думать – себе,

Что почти ты прошёл свой оскал – бытия,

Где свободен, как русский и мало – уже

Этой боли критичности думать – опять,

Как стоять мне на серой стене – и кричать.

В тёплом облике муки под славным – путём,

Долгой формой дороги, откуда бы – звон

Принимал мне реальности мысли – подряд

На такой высоте между общества – в ряд,

Поиграя под честностью возле – людей,

Если сможешь ты давний поток – заострить

И внутри полюбовной черты – между дня -

Приготовить свой действенный берег – в огне,

Где свободой от собранной боли – стоишь,

Но не любишь тот облик пустого, клеймя -

День из нищенской глади такой – темноты

Или маски, что собран немило – в черты -

Ты другого родства, где не можешь – уже

Приготовить свой облик искусства – к тому,

Неприятному образу быть – между нас -

Точно ветра актёр или маленький – глаз.

Он застынет по русской красе – между лет

И не сможем мы вычеркнуть пламя – огня,

По которому вижу там берег – из черт,

Где глазами хватают свой круг – бытия,

Словно волей упал он под воду – за мной

И не может уже дотянуться – под хват

Этой призмы искусственной мании – дней,

Где лежать ты не можешь, и сам – не богат,

Но от маски твоей расправляет – любовь -

Тихий неба надзор, чтобы думать – в аду,

Что никчёмностью страха уже – передал

Ты свой мир диалектики между – народа

И под маской сегодня в политике – льёшь -

Только смелый поклон, как потребности дождь,

Где остались мы временем в прошлом, увы,

Как заметные тени – в отжившем погосте.

Им немного в той памяти прошлого – взять,

Как по маскам искусства и сердце – дознать,

Чтобы поле людской красоты – подралось

С безымянностью белого прошлого – ныне,

Что однажды ты сам превзошёл – этот свет,

Как песок в незапамятной боли – под миф

И лежишь – этим возрастом, в небо прилив -

Только болью в тоске, как под каменным сном

И одной очевидностью думать – потом,

Что не сможешь ты вылить такое – внутри

Окаймление долгого облика – оземь,

Только спросишь в ответ – преднамеренно я,

Чтобы маска там знала сегодня – твоя,

Как вчера ты любил этот опыт – внутри,

А сегодня по русской расщелине – можешь

Видеть белое Солнце в той норме – Земле,

Или мир, от которого стало – темно -

Нагибаться в той прошлой судьбе – потому,

Что не смог ты оценкой – свободно лететь,

Словно маска из личности, падая – вниз

Между прожитой вольности или – в клеймо,

От которого душу щемит – так давно,

Что не сам ты в неё окунаешься – прошлым,

А она – превзошла белый свет под нутром,

За которым нет смерти, а только – разгон

В безымянности фатума мыслей – опять,

Что негоже тому бы сегодня – пленять

Мир людского наития в смерти – под блеск,

Чёрный стиль экзальтации, словно облез

Ты за прошлой инертностью, как на дожде

И не можешь играться – под русское время,

Но удержишь ладонью внутри бы – песок,

Чтобы думать и думать, откуда – в висок

Поиграться потом пистолетом – в аду

Или выдернуть прошлый ответ – между ножен,

Забывая свой мир осторожности – вниз

От культуры реальности лиц – без актрис,

Без любви режиссёрской оскомины – дня,

А почти в откровенном преддверии – тона,

Где у маски души – нет той повести лет,

Нет и бледной стены экзальтации – для

Осторожности боли искать – этот мир,

Что угадывать сможешь ты сам – у меня

Только берег литой – между русской тропой

И другой повседневностью, что – обошли

Там судьбы откровение – снова дожди,

Где снуёт этот мир, как за правилом – выше,

Но себе не осудит там время – под явь,

Что за маской от русской тиши – всё болит

Историчности прожитой ветвь – от обид,

Где у стиля характером сам ты – уложен

И не ладишь сегодня под слой – бытия,

Выбирая там смертный поклон – от ноля,

Понимая свой мир – между этим углом,

Где задумал быть роскошью или – кнутом

На таком расстоянии стилей – в нутро,

Что уже бы сегодня там сделать – поклон

Стало лично обидно, но в смерти – вина -

Стала русской эмблемой внутри – допьяна

Спать и видеть тот ад экзальтации – лет,

Чтобы прожитый опыт сам видел – поэт

И немного, прищурившись стал – между нас

Только выдохом формы свободы – об осень,

Где тебе не прельщает там время – поднять

Мир, как русской культуры деления – дня,

Только вычеркнуть старое обликом – в такт

И тому покориться под сердцем – в руках.

Им сегодня не можешь ты в русской – игре

Видеть сложные тени, но утром – манишь

На свободу в обратной реальности – дня,

Чтобы русскую маску собрать – между истин,

Где устала она мне под вечностью – тьмы,

Где не можешь ты долго искать – пелены,

Точно сам от восторга упал – между снов

И поднял ту реальность внутри – от углов,

Напоследок закрыв только двери – ума

В гробовой тишине удивления – слов,

В надмогильном катарсисе – между огня,

Где фатальностью воли не хочешь – менять

Ты свободу – по русской душе между нас,

Как любви изобилие в частности – глаз,

Где не смотрим по маске такого – вокруг,

Но куём только древности боль – на кону

Необъявленной плоти внутри – привыкать,

Словно маске сегодня под русский – играть,

Обращаемый волей внутри – диалект,

Как не любишь ты степенью формы – идей

Этот свет, и не можешь уже – принимать

Смыслом боли – ту готику, чтобы летать

По судьбе обещаний, а может – в пути -

По такой откровением боли – над счастьем.

Мне оно посмотрело в придирке – к лицу

И уже не подскажет, как стало – темно

Для гротеска по русской оскомине – вдаль

Между личностью боли внутри – этой падать

И тому не любить снова маски – идей,

Доказав серый облик спонтанности – дней

Вслед дожитой вопросом идиллии – муки

Или памяти сделать там явь – от разлуки,

Как наглядный разлом в объективности – нас,

Чтобы выделить слабый пути – декаданс

И внутри претворить бы сигнал – бытия,

Точно там в объективности буду – и я,

Точно сам ты играешь уже – между слов,

Как по нотам искусственной боли – углов

Между маской скульптурного гнёта – в края

Иллюзорности русского сердца – под опыт.