Читать книгу Домик у Туманного Глаза - - Страница 1

Дождь начался ещё за шестьдесят миль до Блэк-Пайнс. Серый, вялый, будто небо выжимало из себя последние слёзы перед долгой зимой. Я включил дворники, но они скребли по стеклу, как когти, не убирая воду, а размазывая её в мутную пелену. В машине пахло плесенью и старым табаком – остатки прошлой жизни, которую я пытался оставить в Портленде.

Машина – «Плимут Фьюри» 1969 года, чёрная, как гроб. Купил её на последние деньги после увольнения. Не потому что хотел, а потому что больше не мог смотреть на отполированные двери участка, за которыми шептались: «Морроу сошёл с ума. Сначала жена, потом рассудок».

Но я не сошёл с ума. Просто начал видеть то, что другие предпочитают не замечать.

Письмо пришло две недели назад. Простой конверт, без обратного адреса. Внутри – официальный запрос от шерифа округа Кроу-Хоул: трое молодых людей найдены мёртвыми в лесном домике. Признаки насильственной смерти – отсутствуют. Причины смерти – не установлены. Все трое – студенты университета Орегона. Приехали на выходные. Арендовали охотничий домик по объявлению в газете. Никаких врагов. Никаких долгов. И всё же – мертвы.

И три строчки внизу, написанные от руки:

«Они умерли от страха. Приезжайте, если ещё умеете смотреть в глаза ужасу».

Я не верю в совпадения. И уж точно не верю в случайные письма.

Когда указатель «BLACK PINES – 5 MILES» показался из тумана, я почувствовал, как что-то внутри сжалось. Не страх. Не тревога. Что-то глубже. Как будто город уже знал обо мне. И ждал.

Блэк-Пайнс оказался меньше, чем я думал. Две улицы, пересекающиеся под прямым углом, как крест. На главной – заправка, кафе «У Лидии», аптека с выцветшей вывеской и участок шерифа – одноэтажное здание из серого кирпича, похожее на бункер времён войны. Вокруг – сосны. Высокие, чёрные, плотно стоящие, будто стена. Лес не окружал город – он держал его.

Я припарковал «Фьюри» у обочины и вышел. Воздух был влажным, с запахом хвои и чего-то гниющего. Дождь прекратился, но туман висел низко, цепляясь за плечи.

В участке меня встретил сам шериф Рой Далтон. Мужчина лет пятидесяти, крепкий, с лицом, вытесанным ветром и недоверием. Его глаза – бледно-голубые, почти бесцветные – оценили меня с ног до головы.

– Вы Морроу? – спросил он, не подавая руки.

– Да.

– Слышал, вы в Портленде славу потеряли.

– Слышал, в Блэк-Пайнсе теряют больше, чем славу.

Он не улыбнулся. Просто махнул рукой: – За мной.

Он повёл меня не в кабинет, а на заднее сиденье патрульной машины.

– Домик в пяти милях отсюда. Лучше посмотрите сами, пока тело не увезли. Хотя… – он помолчал, – может, и не увезут.

– Почему?

– Потому что никто не хочет к ним прикасаться.

Дорога в лес была узкой, покрытой гравием. Ветви сосен нависали так низко, что царапали крышу машины. Тишина была неестественной. Ни птиц, ни насекомых. Только скрип колёс и глухое биение моего сердца.

Домик стоял на берегу небольшого озера. Точнее – пруда, покрытого зелёной плёнкой. Вода не двигалась. Даже ветер не трогал её.

– Это озеро Туманного Глаза, – сказал Далтон, не выходя из машины. – Местные его так зовут. Не спрашивайте почему.

Я вышел. Дом был старым, деревянным, с облупившейся краской и крыльцом, прогнившим по краям. Дверь приоткрыта.

– Я останусь здесь, – сказал шериф. – Вы туда один.

– Боитесь?

– Нет. Уважаю.

Я вошёл.

Внутри пахло пивом, потом и… ещё чем-то. Сладковатым, едким. Как будто в углу гнил цветок, но не земной.

Гостиная была заставлена дешёвой мебелью. На столе – три бутылки «Будвайзера», пачка сигарет «Мальборо», колода карт, разложенных в форме треугольника. Ни одной перевёрнутой.

На полу – три тела.

Они лежали не там, где обычно лежат мертвецы. Один – сидел в кресле у окна, лицо, обращённое к лесу. Второй – лежал на диване, руки сложены на груди, будто спит. Третий – стоял на коленях у камина, голова свисает вперёд, как будто молился.

Я подошёл ближе.

Никаких ран. Никаких синяков. Только лица – застывшие в выражении чистого, первобытного ужаса. Глаза открыты. Зрачки расширены до чёрных дыр. Губы дрожат даже сейчас, спустя два дня после смерти.

Я присел рядом с тем, что стоял у камина. На его шее – царапины. Но не от ногтей. От веток. Тонкие, глубокие, как от шипов.

– Они не боролись, – сказал я вслух. – Они даже не пытались убежать.

– Нет, – раздался голос за спиной.

Я резко обернулся. Далтон стоял в дверях.

– Они знали, что убежать нельзя.

– От чего?

Он не ответил. Просто посмотрел на меня – и в его глазах я увидел то, что редко видел у других: понимание. Он знал. Или, по крайней мере, догадывался.

– Их звали Джейсон, Марк и Томми, – сказал он. – Все трое – из одного братства. Поехали сюда, потому что…

– Потому что?

– Потому что в объявлении было написано: «Тихое место. Без людей. Идеально для тех, кто ищет ответы».

– Какие ответы?

– Не знаю. Но, видимо, они их нашли.

Вернувшись в город, я снял номер в мотеле на краю улицы. Назывался «Сосна и Звезда» – вывеска почти отвалилась. Номер 7. Кровать скрипела, в ванной капала вода, из радио доносился слабый треск. Но это было лучше, чем спать в участке.

Я разделся, достал из чемодана блокнот и ручку. Начал записывать:

Трое парней. Возраст – 19–21. Никаких признаков насилия. Позы – ritual? (намеренно?) Символы на стенах подвала (нужно вернуться). Лес – слишком тихий. Озеро – неподвижное. Шериф знает больше, чем говорит.

Я закрыл блокнот.

С тех пор как Анна умерла, я начал вести дневник. Сначала – чтобы не забыть детали. Потом – чтобы отличать реальность от сна. А теперь – чтобы убедить себя, что я ещё человек, а не тень, бредущая по краю бездны.

Анна…

Она исчезла два года назад. Просто вышла из дома и не вернулась. Нашли её машину у подножия горы Худ. В салоне – её пальто, раскрытая книга Роберта Говарда, и стакан с недопитым кофе. Никаких следов борьбы. Никаких записок. Только запах хвои.

Полиция закрыла дело через месяц. «Самоубийство», сказали. Но я знал: она не ушла сама. Её забрали.

И теперь, стоя у окна мотеля, глядя на сосны, я чувствовал то же самое. Здесь что-то живёт. И оно голодно.

Утром я вернулся в домик. Далтон не возражал – просто сказал: «Будьте до заката».

Подвал был сырым и тесным. Ступени скрипели под ногами. Внизу – запах земли и металла.

На стенах – резьба.

Не надписи. Не руны. Скорее – узоры. Ветви, сплетённые в спирали. Глаза, спрятанные в корнях. Звёзды, вросшие в древесину.

Я провёл пальцем по одной линии. Дерево было тёплым.

– Это не индейское, – прошептал я.

Индейцы не рисовали звёзд с восемью лучами. Такие звёзды – из старых книг. Из тех, что Анна читала перед исчезновением.

Я достал фотоаппарат – старый «Никон», купленный на барахолке. Снял несколько кадров. Вспышка отразилась в углу – и на мгновение мне показалось, что в тени мелькнуло что-то живое.

Я резко обернулся.

Пустота.

Но когда я поднял голову, на потолке – свежая царапина. Только что её не было.

Я вышел из подвала, захлопнув за собой дверь.

В гостиной – тишина. Но теперь она дышала.

Я подошёл к проигрывателю. На нём – пластинка. «The Doors – The End».

Я не помнил, чтобы она играла вчера.

Но игла стояла на последней бороздке. И пластинка всё ещё вращалась.

Я выключил её.

Тишина стала гуще.

Вернувшись в город, я зашёл в кафе «У Лидии». За стойкой – женщина лет сорока, с усталыми глазами и пучком седых волос, собранных в пучок.

– Кофе, – сказал я.

Она налила без слов.

– Вы новый? – спросила, наконец.

– На время. Расследую дело.

Она замерла.

– Про троих парней?

– Да.

– Не копайте, – сказала она тихо. – Это не ваше дело.

– Почему?

– Потому что лес выбирает. А вы… вы уже выбраны.

– Кто вы?

– Просто Лидия. Но я помню, как умирали другие.

– Какие другие?

Она отвернулась.

– Идите. Пока можете.

Вечером я сидел в номере, листая записи. Внезапно – звонок.

Я подскочил. Телефон в мотелях – редкость.

– Алло?

Тишина.

Потом – шёпот: – Вы слишком близко…

– Кто это?

– Он уже смотрит на вас…

Звонок оборвался.

Я выбежал в коридор. Номера по обе стороны – пусты. На стойке – никого.

Вернувшись, увидел: на зеркале – надпись, написанная паром:

ОНИ ЖДУТ

Я резко обернулся.

За окном – силуэт.

Высокий. Тонкий. Без лица.

Он исчез, как только я моргнул.

Ночью мне приснился лес.

Я шёл по тропе, которую не видел раньше. Ветви хлестали по лицу, но не больно – почти ласково. Впереди – свет. Не огонь. Не луна. Что-то… живое.

И голос. Не Анны. Глубже. Старше.

Ты пришёл. Наконец-то. Мы ждали тебя с тех пор, как пала звезда.

– Кто вы? – спросил я во сне.

Мы – лес. А ты – наш глаз.

Я проснулся в холодном поту.

На подушке – листок сосны.

Свежий.

На следующее утро я отправился в участок. Далтон сидел за столом, пил кофе.

– Вы плохо выглядите, – сказал он.

– Я видел его.

– Кого?

– Того, кто стоит за этим.

Шериф медленно поставил чашку.

– Вы не поверите, но… я тоже видел. Впервые – в 1958 году. Мне было двенадцать. Отец взял меня на охоту. Мы заблудились. И тогда… лес заговорил.

– Что он сказал?

– Он сказал: «Выбери – служить или исчезнуть». Отец выбрал служить. Я – тоже.

– Вы убивали?

– Нет. Я позволял.

– Почему теперь вызвали меня?

Он посмотрел прямо в глаза.

– Потому что лес хочет нового жреца. А вы… вы уже наполовину один из нас.

Я вышел из участка. Небо было серым. Ветер не дул.

Но в кармане куртки – что-то шевельнулось.

Я достал.

Это была маленькая деревянная фигурка. Вырезанная в форме глаза.

Я не брал её.

Но теперь она – моя.