Читать книгу Домик у Туманного Глаза - - Страница 2

Я не спал всю ночь. Ни от кофе, ни от страха, ни даже от того проклятого деревянного глаза, который лежал на прикроватной тумбочке, будто присматривая за мной. Я просто лежал, глядя в потолок, слушая, как тишина в комнате становится плотной, как смола. Так бывает, когда ты уже не различаешь, где звуки внешнего мира, а где – стук твоего собственного пульса.

К утру я принял решение: вернуться в домик. Не как следователь. Как человек, который потерял слишком много, чтобы бояться ещё чего-то.

Рассвет в Блэк-Пайнсе – не событие, а медленное увядание ночи. Туман не рассеивается, он оседает, превращаясь в росу на ветвях, в капли на стёклах, в холод на коже. Я вышел из мотеля в шесть утра. Небо – серое, без единого просвета. На улице – ни души. Даже Лидия не открывала кафе.

«Плимут» завёлся с третьей попытки. Двигатель кашлянул, будто протестуя, но всё же подчинился. Я выехал на дорогу, ведущую к лесу. Сегодня я не стал ждать шерифа. Я ехал один – как и положено тому, кто идёт туда, где другие не смеют ступить.

Домик выглядел иначе при дневном свете. Не менее жутко – просто иначе. Если ночью он казался гробом, то сейчас – ловушкой. Его стены, вымокшие под дождём, будто впитывали свет, делаясь темнее окружающего леса. Озеро по-прежнему не шевелилось. Ни ряби, ни отражения. Только гладкая, маслянистая поверхность, в которую невозможно заглянуть, не почувствовав головокружения.

Я вышел из машины, захлопнул дверь. Звук прозвучал слишком громко. Слишком… человечески. Лес его не принял. Проглотил. И вновь – тишина.

На этот раз я не стал идти внутрь сразу. Я обошёл дом по кругу.

Сзади – поленница дров, аккуратно сложенная. На верхнем полене – свежий след топора. Кто-то рубил дрова недавно. Но зачем? Парни приехали всего на два дня. Они не собирались топить камин.

Я присел на корточки. Рядом с поленницей – следы обуви. Не три пары. Одна. Мужская. Размер десять. Но не шерифа. Его ботинки я запомнил – потрёпанные, с широкой подошвой. Эти – аккуратные, почти новые.

И ещё кое-что.

В грязи – отпечаток, похожий на лапу. Но не собаки. Слишком длинные пальцы. Слишком глубокие вдавленные когти.

Я провёл пальцем по краю следа. Земля была холодной. И влажной, хотя дождя не было с утра.

Внутри пахло по-прежнему – пивом, страхом и той сладковатой гнилью, от которой сводит челюсти. Тела убрали. На полу остались лишь белые контуры, нарисованные мелом. Но позы… позы всё ещё висели в воздухе, как призраки.

Я подошёл к креслу у окна – место первого парня. Джейсона. Я нашёл его имя в кармане куртки, которую оставил в машине шериф. Бумажник. Фотография девушки. Билет в кино на субботу. Никаких планов на понедельник.

– Что вы искали здесь? – прошептал я.

Никто не ответил. Но вдруг – скрип. Из подвала.

Я замер.

Подвал. Я не запирал дверь. Но и не оставлял её открытой. Я точно помнил: вчера я захлопнул её, когда вышел. С силой.

Теперь она приоткрыта на два дюйма.

Я достал из-за пояса револьвер – старый «Смит энд Вессон» калибра .38, последний артефакт моей службы. Патроны – все на месте. Но я знал: против того, что может быть внизу, пули бесполезны.

Я толкнул дверь.

Скрип стал громче.

Лестница вела вниз, в полумрак. Я включил фонарь. Луч дрожал в моей руке – не от страха, а от чего-то другого. От узнавания.

В подвале всё было так же: стены, покрытые резьбой, запах земли и металла, пол, усыпанный опилками. Но теперь – по центру – круг. Нарисованный мелом? Нет. Выжженный. Чёрный, с краями, похожими на обугленную кору.

В центре круга – три предмета.

Пачка сигарет «Мальборо». Зажигалка с гравировкой «J». И… письмо.

Я подошёл ближе, не переступая границу круга. Инстинкт. Не мой – чужой. Тот, что проснулся в глубине.

Письмо лежало лицевой стороной вверх. На конверте – моё имя. Чётко. Аккуратно. Как будто писал тот, кто знал, что я приду.

Я не тронул его. Не сейчас.

Вместо этого я осмотрел стены. Вчера я обратил внимание только на узоры. Сегодня – на детали.

В одном углу – дата: 1893. В другом – имя: Х. Блэквуд. И ниже – фраза на латыни: «Oculus nebulosus videt».

«Туманное Око видит».

Я знал латынь. Не отлично, но достаточно – Анна преподавала древние языки в колледже. Иногда она читала мне стихи Вергилия перед сном. Говорила, что в них спрятаны ключи ко всем тайнам мира.

– Ключи, – прошептал я. – Или замки?

Я вышел из подвала, держа письмо в руке. Не вскрывая. Просто чувствуя его вес. Его смысл.

В гостиной что-то изменилось.

Проигрыватель. Вчера я выключил его. Сегодня он снова работал. Та же пластинка. «The End». Но теперь игла стояла в самом начале. И голос Джима Моррисона звучал, как пророчество:

«This is the end…»

Я подошёл, выдернул шнур из розетки.

Музыка оборвалась.

Тишина ударила, как пощёчина.

И тут – голос.

– Ты не должен был приходить сюда.

Я резко обернулся.

В дверях стояла девушка. Лет двадцати пяти. В джинсах, старой куртке, с рюкзаком за плечами. Волосы – тёмные, мокрые от тумана. Глаза – большие, испуганные.

– Кто вы? – спросил я, не опуская револьвер.

– Эмили, – сказала она. – Я… я сестра Джейсона.

Я опустил оружие. Не полностью. Только чуть.

– Как вы нашли это место?

– Я читала его дневник. Он писал, что они едут к «озеру с глазами». Я не поняла тогда… но потом… – она запнулась, – я увидела, как тела увезли. И решила приехать сама.

– Это опасно.

– Мне всё равно. Я должна знать, что с ним случилось.

Она сделала шаг вперёд. Я заметил: её ботинки – те же, что и у того, кто рубил дрова. Значит, она уже была здесь. Возможно, ещё до меня.

– Вы были здесь вчера? – спросил я.

Она кивнула.

– Я приехала ночью. Спряталась в сарае. Боялась… что убийца вернётся.

– А вы не думали, что убийца – не человек?

Она посмотрела на меня. Не с насмешкой. С пониманием.

– Я думала… что это лес.

На мгновение между нами установилась странная связь. Не доверие. Но признание: мы оба знаем, что за этим стоит нечто большее, чем тройное убийство.

– Покажите дневник, – сказал я.

Она порылась в рюкзаке, достала тетрадь в клетку. Страницы были помяты, испачканы землёй.

Я начал читать.

28 октября. Решили ехать. Марк нашёл объявление. «Тихое место. Без людей. Идеально для тех, кто ищет ответы». Мы смеялись. Но внутри… чувствовал, что это важно. Как будто кто-то звал.

29 октября. Доехали. Дом странный. В подвале – рисунки. Томми говорит, это индейские. Но мне кажется… они слишком живые.

30 октября. Ночью услышал шёпот. Не из леса. Из озера. Оно сказало: «Вы избраны». Я не рассказал ребятам. Боюсь, они подумают, что я сошёл с ума.

31 октября. Они тоже слышат. Мы не можем уехать. Машина не заводится. Телефон молчит. А лес… лес смотрит.

Последняя запись – не закончена. Слово «смотрит» обрывалось на «смот…».

– Он писал это в Хэллоуин, – сказала Эмили. – В ночь, когда они умерли.

– А вы верите в призраков? – спытал я.

– Нет. Но я верю в то, что некоторые места… живут.

Мы вышли из дома. Солнце так и не появилось, но туман стал реже. Эмили села на ступеньки крыльца, обхватила себя за плечи.

– Почему вы здесь? – спросила она. – Вы не местный.

– Меня наняли. Чтобы расследовать.

– И что вы думаете?

Я посмотрел на озеро.

– Я думаю, что они не умерли от удушья, не от яда и не от удара. Они умерли, потому что увидели то, что нельзя увидеть и остаться человеком.

– Как ваша жена?

Я резко обернулся.

– Откуда вы знаете?

Она опустила глаза.

– В городе говорят. Говорят, вы потеряли её. Говорят, она тоже исчезла в лесу.

– Она не исчезла. Её забрали.

– Может, и этих забрали?

– Нет. Их выбрали.

Мы вернулись в Блэк-Пайнс вместе. Эмили отказалась ехать на попутке – сказала, что остановится в мотеле. Я не стал спорить. Её присутствие будоражило что-то во мне – не желание, не сочувствие. Воспоминание. Анна тоже приходила ко мне с вопросами. И тоже не боялась идти туда, куда я боялся заглянуть.

В участке Далтон ждал.

– Вы привели её сюда? – спросил он, увидев Эмили.

– Она имеет право знать.

– Право – не всегда мудрость.

Он отвёл меня в сторону.

– Она не должна быть здесь. Особенно сейчас.

– Почему?

– Потому что лес уже выбрал трёх. А если он решит, что нужно четверо… – он не договорил.

Вечером я вернулся в свой номер. На столе – свежая газета. «Орегон Трибьюн». Но сегодняшняя дата – 1958 год.

Я перевернул страницу.

На первой полосе – статья:

«Трое молодых людей найдены мертвы в лесу под Блэк-Пайнс. Причина смерти – не установлена».

Под заголовком – фотография. Трое парней. Их лица… такие же, как у Джейсона, Марка и Томми.

Я бросил газету. Сердце колотилось.

Я подошёл к зеркалу. В отражении – я. Но за моим плечом – тень. Высокая. Без лица.

– Хватит, – сказал я. – Покажись.

Тень не двинулась. Но в зеркале, на стекле, начала проступать надпись. Слово за словом, как будто писалось невидимым пальцем:

ТЫ УЖЕ ЗДЕСЬ

Я обернулся.

За спиной – пусто.

Но на полу – влажный след. Как от босой ноги. Идущей из ванной.

Я вошёл в ванную.

Зеркало над раковиной было покрыто конденсатом. На нём – новый рисунок. Не надпись. Символ. Тот же, что и в подвале. Глаз в корнях.

И под ним – дата: 1 ноября 1973.

Сегодня.

Ночью я не спал. Сидел у окна, держа в руках письмо. Наконец, вскрыл его.

Внутри – один лист. Без подписи. Без имени. Только текст:

Ты пришёл за истиной. Но истина – не ответ. Истина – выбор. Лес жил до тебя. Будет жить после. Но сейчас он просит: стань глазом. Или стань пищей. В полночь на берегу Туманного Глаза я покажу тебе оба пути. Не бойся. Ты уже не человек.

Я сложил письмо. Посмотрел на часы. 11:47.

Тринадцать минут до полуночи.

Я встал, надел куртку, взял револьвер и вышел.

Озеро встретило меня тишиной. Ни ветра. Ни криков птиц. Даже лягушки молчали.

Я подошёл к самой кромке воды.

– Я здесь, – сказал я.

Вода не ответила. Но через мгновение – в центре озера – всплеск. Не от рыбы. От чего-то большего.

Поверхность заколебалась. Не волнами. Узорами. Сначала – спираль. Потом – глаз. Тот самый, что я видел в подвале, в зеркале, в письме.

И голос. Не из воды. Из головы.

Смотри.

Передо мной – видение.

Анна. Она идёт по лесу. Не боится. Улыбается. За ней – тени. Они не хватают её. Они сопровождают. Как свита.

Она подходит к озеру. Снимает пальто. Заходит в воду. И… исчезает. Не тонет. Просто растворяется. Как туман.

– Почему ты показал мне это? – спросил я.

Потому что она не умерла. Она стала частью. И ты можешь быть рядом с ней. Навсегда.

– Это ложь.

Это выбор.

Из воды поднялась фигура. Не Анна. То, что её заменило. Высокое, с ветвями вместо волос, глазами – как у озера. Оно протянуло руку.

– Возьми, – прошептало оно голосом моей жены. – И забудь боль.

Я поднял револьвер.

– Нет.

Фигура исчезла. Озеро стало гладким.

Но на берегу, у моих ног, лежало кольцо. Золотое. С гравировкой: «Всегда твоя, А.»

Я поднял его. Оно было тёплым.

Когда я вернулся в мотель, в номере меня ждала Эмили.

– Вы куда пропали? – спросила она. – Я стучала. Боялась…

– Прогуливался, – сказал я, пряча кольцо в карман.

Она посмотрела на меня. В её глазах – не страх. Понимание.

– Вы тоже видите их, правда?

– Да.

– Тогда вы знаете: мы не можем просто уехать.

– Нет. Мы должны закончить то, что они начали.

Она кивнула.

– Я останусь с вами.

Я хотел сказать «нет». Хотел отправить её обратно в город, в безопасность. Но знал: она уже не в безопасности. Ни она. Ни я.

Лес выбрал нас обоих.