Читать книгу А-261 Несказки - - Страница 2

В некотором граде, в некотором Ленинграде…

Снег хрустел под валенками. Морозов шел в направлении моря. Термометр пришитый к серой солдатской шинели указывал температуру: минус тридцать один. Морозов поглубже натянул меховую шапку, дернул плечом – верная трехлинейка со штыком не должна давить ремнём. Сверху раздалось хриплое карканье.

– Чёрный ворон, я не твой, – Морозов поднял взгляд, на кружащую птицу. Из‑под чёрной бороды с проседью вырвалось облако пара.

Кружила птица над скамьей, где одиноко сидела девушка. Морозов шел не торопясь. ХРУМ-ХРУМ. Тишина. Лишь ветерок с трудом поднимал светлые волосы фигуры на скамейке. Одна рука свисала вниз, касаясь снега. Второй рукой девушка обнимала себя, словно пытаясь удержать тепло. Морозов подошел, сел рядом. Она смотрела на море обреченно, немигающим взглядом лединисто-голубых глаз.

– Тепло ли тебе, девица?

Девушка сохраняла молчание. Морозов стянул с руки рукавицу и закрыл ей глаза, стряхнув с ресниц снежинки. Почти ласково провел рукой по кровоподтёку на щеке. Мозолисты палец приподнял губу – нескольких зубов не хватало. Бледная рука закрывает полную грудь. Морозов чуть раздвинул ноги девушке: на бедрах расцветали синяки, тёмные, как винные пятна.

Он ещё немного посидел рядом, смотря на замёрзшие волны. Ворон кружил в вышине. Морозов курил самокрутку, задумчиво осматривая следы на снегу. Они уходили дальше, вдоль моря. Хаотичная вереница следов петляла, сходилась и расходилась вновь. Морозов докурил, хлебнул из фляжки, да пошел в другую сторону. Остановился. Развернулся и пошёл по следу.

ХРУМ-ХРУМ. Вновь валенки утопают в снегу. Ветер усилился, Морозов чуть наклонился вперёд, выставив перед лицом огромную рукавицу, ускорил шаг. Позади раздался крик ворона.

Вскоре к следам людей присоединилась вереница волчьих. Девять пар лап – легко прочел Морозов вязь на снегу. Остановился перевести дух. Привычный взгляд на термометр – минус тридцать два. Снег заметал следы, кружился лёгким вихрем перед носом Морозова, лез в глаза. Ветер завывал, словно дикий зверь. Толчок! Серую тень Морозов уловил краем глаза – уже слишком близко. Отставил левую ногу назад, удержался. Зубы волка сомкнулись на предплечье. Послышалось зловонное дыхание, пар выходил из ноздрей. Но куда ему прокусить шинель, да под ней ещё толстый свитер! Морозов тряхнул рукой, сбросив шестилапую тварь, волк упал на поджатый хвост, жалобно взвизгнув. Пинком Морозов отправил от себя мутанта прочь.

Еле заметные в метели, словно призраки зимы, волки кружили. Морозов отступал назад, сорвав трехлинейку с плеча. Прыжок! Шаг влево, разворот. Приклад с хрустом вошел в бок зверя. И штыком его! На всю длину лезвия. Вытащил, разбрызгивая теплую алую кровь. Вот так.

Ещё прыжок. Морозов поставил винтовку поперёк пасти зверя. Оттолкнул и сверху, двумя руками, вогнал лезвие в череп хищника. Последний волк, что был отброшен, поднялся. Хвост поджат, отходит боком, скаля зубы. Морозов вскинул винтовку, приклад ударился в плечо, поймал в прицел неясную серую морось. Но стрелять не стал, волк растворился в снеге, словно и не было его.

Морозов опустил винтовку. Рука дрожала – не от страха, от холода, пробравшегося под шинель. Он провёл ладонью по штыку: на металле – не кровь, а иней с фиолетовым отливом. Стёр её рукавицей. Снежинки тут же поглотили каплю. Тяжелое дыхание срывалось с губ.

Морозов сунул руку за пазуху, сделал глоток из фляжки. Застегнул пуговицы шинели, крутанул рукой, что куснул волк. Прокусить не прокусил, но синяк оставил. Идти надо было дальше. ХРУМ… Вновь еле заметное движение. Морозов замер, смотря сквозь снег. Еле-еле, уже почти заметённая снегом, рука. Она сделала жест, словно подзывала его. Морозов подошел, нагнулся над девушкой:

– Тепло ли тебе, девица?

– Тепло, – шепот еле слышный, глаза туманные. – Ты мне снишься?

– Уже, наверно, да.

Он сел рядом, прямо в сугроб. Держал её за руку и курил. Запах махорки держал на краю, не давая упасть…

Минус тридцать три. Морозов бежал. Ветер, насыщенный ледяной крошкой и пеплом, бил в лицо. Снег не кружился, он вгрызался оставляя на коже тонкие царапины. Морозов щурился, но упрямо продолжал движение. Следы давно замело. Ориентиры – руины пятиэтажек, торчащие арматурные копья, покосившиеся фонарные столбы – тонули в белой мгле. Осталось только движение. Только вперёд.

Он не знал, сколько прошло времени. Минуты сливались в один сплошной холод. Дыхание рвалось из груди, как пар из‑под крышки котла. В ушах стучало: топ‑топ‑топ – его шаги, его пульс, его жизнь.

Вдруг… Морозов замер. Снова смех и сдавленный, словно зажатый рукой крик. Тихо, в разбитое окно пятиэтажки, Морозов проник в здание. За бетонным прямоугольным провалом виднелись отблески костра, слышались звуки разливаемой жидкости по стаканам. Осторожно Морозов заглянул в комнату. Трое недорослей и девица. Она пыталась отползти подальше в угол, но сапог одного из мерзавцев прижал тонкую ножку к полу. Все трое сидели спиной к Морозову. Девушка смотрела на них широко распахнутыми от ужаса глазами.

– Так как звать тебя, красотка?

– Морозов.

Он вырос за их спинами и лицо повернутое к нему – только что веселое, веснушчатое, румянец алкоголя тронул щеки – тут же превратилось в кровавую гримасу обиды и непонимания. Хрусь – сделал нос после встречи с прикладом

– Батя, ты чего? – вскрикнул второй, весь какой-то в волдырях и наростах.

Морозов не отвечал, лишь перевернул винтовку, да вогнал в тощую грудь жабёныша. Грохнул выстрел! Морозов покачнулся, замер на полувздохе, навел ствол на третьего. Наган дрожал в руках темноволосого почти мальчишки. Морозов нажал на курок и тело откинуло к стене. Девушка уже не переставал кричать, лишь тщетно пыталась освободить ногу.

– Ну, тихо, тихо, кончилось уж, – сказал Морозов расстёгивая ремень шинели.

Медленно, непослушными пальцами, он дёргал пуговицы. Одну за одной. Скинул шинель к ногам девицы. Коснулся бока, через зеленый вязаный свитер проступало тёмное пятно. Веснушчатый парень начал шевелится. Девушка уже не кричала, а тихонько выла на одной ноте, подтягивая к себе шинель и пытаясь за ней спрятаться.

– А с вами, товарищ, у нас будет серьёзный разговор, – тихо произнёс Морозов, схватив парня за ухо.

Он выволок его на улицу, кинул рожей в снег и долго хлестал бляхой ремня.

– Тепло ли тебе, сволочь?! Тепло?!

Одноглазый ворон раскачивался на покосившейся форточке и внимательно наблюдал… ХРУСЬ-ХРУСЬ.

Морозов вернулся в здание. Красный, распаренный. Морщился и держался за бок. Сел рядом с девушкой, протянул руку. Она отпрянула в сторону и мелко замотала головой, прижимая к себе шинель. Морозов с улыбкой достал из кармана самокрутку и спички, откинулся обратно в угол. Запах махорки заполнил помещение…

– Дедушка, твой термометр сломался.