Читать книгу Империя страха - - Страница 9

Ручка царапала бумагу с неприятным, сухим звуком, похожим на скрежет когтей мыши за плинтусом. Михаил поставил размашистую подпись под словом «Уведомлен» и оттолкнул лист от себя.

Начальник отдела, полковник Волков, даже не посмотрел на документ. Он стоял у окна, глядя на серую панораму города, и крутил в пальцах незажженную сигарету. В кабинете висела тяжелая, душная тишина, в которой, казалось, можно было услышать, как тикают секунды, отмеряющие конец карьеры.

– Это не просто увольнение, Миша, – наконец произнес Волков, не оборачиваясь. – Это эвакуация. Я тебе коридор даю. Последний шанс уйти своими ногами, а не в наручниках.

– За что в наручниках? – голос Михаила звучал ровно, но внутри у него все сжалось в тугую пружину. – За то, что я живу с женщиной, которая слушает не ту музыку? Или за то, что я отказался фабриковать дела ради статистики?

Волков резко повернулся. Его лицо, обычно одутловатое и спокойное, сейчас перекосило от раздражения.

– Ты дурака-то не включай! – рявкнул он, подходя к столу и нависая над Михаилом. – «Музыку»… Ты думаешь, там, наверху, идиоты сидят? Пришел запрос из Центра «Э». На тебя, Соколов. На действующего сотрудника Следственного комитета. Они проверяют твои связи. Финансовые потоки. Контакты с иностранными агентами.

– У меня нет никаких связей. Ипотека в Сбере и зарплатная карта.

– Это сейчас неважно! – Волков ударил ладонью по столу. – Ты стал токсичным. Понимаешь это слово? Ты фонишь. От тебя люди шарахаются, как от чумного. Мне звонили из прокуратуры, спрашивали, как я допустил, что у меня под носом ячейка разрослась. Ячейка! Ты понимаешь, что это значит? Ты теперь не следователь. Ты – пособник.

Михаил молчал. Слово «пособник» повисло в воздухе, тяжелое и липкое. Система, которой он служил верой и правдой, не просто отвергла его. Она начала переваривать его, превращая из субъекта права в объект преследования. Механизм «свой-чужой» сработал окончательно, и переключатель щелкнул в положение «уничтожить».

– Пиши рапорт, – голос полковника стал тише, почти усталым. – По собственному. Задним числом. Я подпишу. Трудовую заберешь в кадрах через час. И мой тебе совет, Миша… Исчезни. Уезжай в деревню, глушь, Саратов, куда угодно. Не отсвечивай. Потому что маховик уже запущен, и, если ты останешься здесь, он тебя размажет.

Михаил взял чистый лист бумаги. Рука не дрогнула. Он писал стандартные фразы: «Прошу уволить… по собственному желанию…», но в голове билась одна мысль: это капитуляция. Он сдавал позиции без боя. Но он понимал, что бой с левиафаном в одиночку, с перочинным ножиком в руках – это не героизм, а самоубийство.

Он положил ручку, встал и молча вышел из кабинета. В коридоре было пусто. Те самые коллеги, с которыми он еще неделю назад пил чай и обсуждал футбол, теперь сидели за закрытыми дверями. Он чувствовал их присутствие, слышал приглушенные голоса, но никто не вышел попрощаться. Вакуум стал абсолютным.

На выходе из здания, у турникетов, его перехватил Вадим из отдела процессуального контроля. Они никогда не были друзьями, так, пересекались в курилке, но Вадим всегда казался Михаилу человеком, сохранившим остатки совести.

Вадим не стал здороваться за руку. Он сделал вид, что ищет пропуск, и, поравнявшись с Михаилом, прошептал, почти не разжимая губ:

– Уходи дворами. И телефон выключи.

– Что? – Михаил замер.

– По твоей… По Марии, – Вадим смотрел куда-то в сторону, на стенд с ориентировками. – Материалы передали в следствие. Переквалификация. Часть вторая, организация деятельности. Семь лет, Миша. Семь лет общего режима.

Михаил почувствовал, как пол уходит из-под ног.

– Это бред. Она просто репостнула песню. Это административка, штраф…

– Был штраф. Теперь – группа лиц. Предварительный сговор. Ты идешь как неустановленное лицо, пока что. Но её… – Вадим сглотнул. – Ордер на обыск и задержание уже подписан. Завтра утром, максимум – послезавтра, за ней придут. СИЗО без вариантов.

Вадим резко отстранился, пикнул пропуском и прошел через турникет, растворившись в недрах здания.