Читать книгу Эсхатология техно-гуманитарного кризиса (Философская доктрина) - - Страница 2

«Человек должен осмыслит мировую эсхатологическую угрозу и трагику современной эсхатологической ситуации, используя весь свой интеллектуальный и чувственный потенциал»– таков общий посыл данной работы. Начну с того, что некогда меня глубоко потрясло глубокомысленное и пророческое, по сути, размышление И.Канта: – «…Меня не перестает изумлять две вещи: звездное небо надо мною и нравственный закон внутри него. Когда я смотрю на звездное небо, меня изумляет мысль, что там может существовать Бог, который сотворил Вселенную. Вселенную, созданную в соответствии со вторым законом термодинамики, который предопределяет в качестве стадий ее существования страдание и смерть. Вселенную, которая после миллиардов лет родовых мук, произвел на свет разумных существ и наделил их самосознанием. Вселенную, которая посредством этих существ осознал свое бытие, изучила себя, изумилась этому, но только затем, чтобы понять свою обреченность на гибель. Когда после миллиарда лет напряженных усилий тьма наконец рассеялась, луч разума высветила полную безнадежность бытия. Это была жестокость на космическом уровне. Пожалуй, только Бог способен на подобную безжалостность…».

Безусловно, умозаключение является глубоко пророческой истиной: человечество создано как механизм, с помощью которого Вселенная может не просто познать себя, но и завершить свою историю осознанно, ибо, человек является не просто глазом космоса, его совестью, но и судом над самим собой. Однако, когда видишь то, что люди не осознают всю серьезность эсхатологической ситуации в мире, а потому остается равнодушными к будущей судьбе человечества, невольно задаешься законным вопросом: Понимает ли человек и человечество в целом свою планетарную миссию? Что нужно предпринять, чтобы человек встрепенулся от ощущения наплыва критической эсхатологической угрозы всему человеческому миру?

Некогда меня поразило не менее пророческие, полные иронии и скепсиса, высказывания философа Э-М.Чорана: – «…Человек делает историю, история же разделывается с человеком. Человек одновременно ее творец и объект, двигатель и жертва. Какой-то злокозненный демон распоряжается путями истории. Цели у нее нет, вместо этого над ней тяготеет рок, придающий ее ходу мнимую закономерность…». Этот философ-скептик пишет: – «…История, порожденная человеком, погибает, а вместе с ней погибает и человек. И это справедливое наказание за его самонадеянность и безрассудство. Трудно сказать, что именно в человеке повреждено, но изъян очевиден. Только глупец может утверждать, что человек еще в начале пути. Он в агонии перед кончиной мира…».

Аналогичную тревожную мысль высказывает современный философ Юваль Ной Харари, которого окрестили «новым алгоритмическим пророком»: – «…Нейросеть может оценить нынешнюю реальность в мире и вынести кардинальный вердикт для него. А что если он не найдя достаточных оснований продолжать жизнедеятельность человеческой цивилизации, может инициировать процесс ее самоуничтожения как неоптимального проекта?». Действительно, искусственный интеллект (ИИ), оценивая нынешнюю ситуацию выстраивает следующий прогноз: произойдет радикальная трансформация человечества во что-то иное, постчеловеческое, лишённая тех качеств, которые человека делали человеком, либо наступит быстрый коллапс человеческого мира через технологическую катастрофу, экологический кризис или конфликты.

Любого человека, который, во-первых, понял вышеприведенные суждения, отражающие и начало, и суть, и завершение мира и истории, а, во-вторых, понял, что человек не только провидец и истина, но и субъект разлома и одновременно жертва этого процесса, возьмет оторопь. Разумеется, мыслеформы, приведенные выше являются проекцией человеческого отчаяния на безличные процессы и, даже если они не верны буквально, остаются верными метафорически, как описание того внутреннего состояния, к которому человечество пришло на нынешнем этапе своего развития. В этом контексте, если прислушаться к ним можно предчувствоваться приближением конца, причем, не просто конца эпохи или цивилизации, а чего-то более абсолютного.

Естественно, наша культура, пропитанная эсхатологическими мотивами, не случайна, ибо, мы, ныне живущие интуитивно ощущаем тот самый страх, сомнения, предчувствия, что участвуем в чём-то завершающемся. И это ощущение не обман, не массовая истерия, а точное восприятие реальности, которое действительно подходит к некоторой вселенской критической точке. Как нам кажется, любой человек, переживший недавнюю мировую ковидную пандемию со всеми постпандемическими последствиями, либо увидевшего вероятность тотальной гибели всей солнечной системы из-за прилета непонятного космического чужака в виде «3I / Atlas», либо осмыслившего, что эра человека в скором времени закончиться вследствие несомненной победы ИИ над человеческой сущностью, должен встрепенуться от подобных эсхатологических угроз и опасностей, а также как никогда понять то, что разложение цивилизации – есть, к сожалению, и творение наших рук и нашего воображения.

Сказанное выше особенно тягостно потому, что человеку и человечеству в целом, эти эсхатологические вызовы современности до сих пор наивно представляют себя некими преходящими, случайными, непредвиденными, неосознаваемыми. Неосознание происходящего – вот основное проявление наших когнитивных искажений сознания и нынешней реальности. Сейчас очевидна ситуация тотального техно-гуманитарного кризиса в виде всевозрастающего уровня дезориентации и дереализации, безверия и безответственности людей. Именно об этом мы говорим, пишем и пытаемся убедить людей на основании собственного опыта научно-философских исследований и обобщений. Если говорить о массиве публикации, то речь идет о свыше 200 монографий и художественных книг, не говоря уже о множестве статьях в периодической печати.

Что мы можем сказать через данную книгу? Очевидно, чтобы осмыслит критическую мировую эсхатологическую угрозу, а также проникнуться трагичностью планетарной эсхатологической ситуации, человеку в целях выживания нужно использовать весь потенциал своего разума для поиска и нахождения решений множества общемировых эсхатологических проблем. Как нам кажется, для этого человеку нужно впасть в состояния соответствия первоначальному синтетическому единству апперцепции – фундаментального свойства психики человека, выражающейся в обусловленности восприятия внешнего и внутреннего мира от законных запросов своего разума, от уровня своей и общечеловеческой научно-мировоззренческой культуры. Ему нужно проникнутся законами и принципами всеобщей гуманологии, проявить свою и коллективную активность, волю, ответственности за судьбу всего человечества. Когда чувствуешь приближение конца, каждый момент становится ценным, каждый выбор имеет вес, каждое действие важно. Вот и мы решили вложить крупицы мысли в философскую эсхатологию. Предложили доктрину, а дальше у каждого человека только свой выбор, путь, опыт, встреча с тем, что находится за пределами всех слов и всех моделей.

Создается впечатление, что даже сейчас человечество продолжает находится в фазе экзистенциального автопилота, ибо, в сознание современного человека нет соответствующей вмонтированности эсхатологического ожидания конца истории. Хотя нужно отметить, что человечество на протяжении тысячелетий так или иначе все же размышляло об Апокалипсисе, а в некоторые года, предсказанные оракулами, с ужасом ожидало его наступление. Неопределенность наступления конца света оставалась насущной проблемой мировой истории человечества. Но совсем недавно, как это было сказано выше, мир встрепенулся от реальных глобальных эсхатологических явлений: во-первых, человечество перенесло глобальную ковидную пандемию высшей степени эсхатологической угрозы; во-вторых, цивилизация впервые осмыслила эсхатологический потенциал ИИ, способную заменить цифровой сущностью самого человека; в-третьих, впервые столкнулась с эсхатологическим космическим феноменом «3I/Atlas», угрожавшим хаосом всей солнечной системы. В связи с этими явлениями количество мрачных апокалиптических дум и эсхатологических сценариев гибели человечества в мире выросло в разы. Есть научная гипотеза о том, что до нас не менее 20 цивилизации, существовавших на Земле ушли в историческое небытие, а потому и сейчас никто не может отрицать, что нынешнему человечеству грозит такая же судьба в образимом будущем.

Общеизвестно, что история земной цивилизации всегда была богата датами и сценариями гибели человечества. По Платону, Космос существует как вечное чередование катастроф и рождений. В этом контексте, человечество всегда находилось в режим экзистенциального и эсхатологического автопилота. Тут кроется одна закономерность: чем больше наше знание о мире, чем сильнее развиты высокие технологии, тем больше возникает способов, благодаря которым мы можем исчезнуть как вид. А ведь такие технологии с невообразимым уровнем эсхатологической опасности существуют в нашей цивилизации. Вместе с тем, наряду с идеями линейности времени конца истории и утопии будущего в современном нарративе добавилась ещё одна ключевая мысль, связанная с утратой утопического мышления. Когда мы говорили о том что можно будет изменить человеческий геном, чтобы наконец-то утратить свою уязвимость как биовид, мы находились в иллюзии. Когда мы говорили о том, что можно протезировать наш естественный интеллект с помощью искусственного интеллекта (ИИ), чтобы утратить свою интеллектуальную уязвимость мы также находились в иллюзии. Сейчас мы поняли, что любая глобальная угроза воспринимается не просто как серьёзная но и как неотвратимая. А ведь на кону может стоять судьба всей человеческой цивилизации.

Человечество, осмыслив сложившуюся ситуацию вроде принимает соответствующие усилия, чтобы преодолеть не только биологическую и интеллектуальную уязвимость человека, пытается наладить контроль над соответствующими технологиями. Однако, нужно понять, что над нами всегда нависает, не подконтрольный нам масштабный космический Армагедон. В этом контексте, Апокалипсис – это судьба и начертан он в нашем будущем и самое лучшее, что мы можем сделать – это отдалить его на неопределённое время. Однако, в мировом масштабе у людей все же нет достаточного ощущения неизбежности не космических, а экологических, природных, техногенных, социально-психологических катастроф. А у тех, кто это осознает пока нет веры ни себе, ни правительствам, нет ощущения светлого будущего, где-то на краешке сознания возможно есть понимание того, что будущее может и не нуждается в нас. Между тем, всем миром нужно принять меры по сохранению человеческой цивилизации, поставив перед собой цель – стимулировать сознание людей на действия, чтобы выжить и пока не поздно принять соответствующие меры по предотвращению глобальных эсхатологических угроз и их последствий.

Итак, важно понять то, что в наше сознание вмонтировать эсхатологию ожидания конца истории и жизни после Апокалипсиса. В мире много фантазии на счет постапокалиптического антиутопического будущего в виде возвращения к патриархальным структурам, к её моральным ценностям и установкам. Это очередные утопии, ибо, все идеи, концепции, доктрины и теории Апокалипсиса на самом деле не оставляют нам никакой надежды. Тем не менее, любые размышления о конце цивилизации и самого человека в первую очередь будоражат наше сознание и заставляют, как-то выйти из цивилизационного анабиоза и начать мыслить на эсхатологическом уровне, спасая своё собственное будущее. Второго шанса может и не быть вовсе. Именно эти идеи акцентируются в проблемных полях познания, науки, техники, философии, социологии, культуры современного мира. В этом контексте, становится понятным то, что сейчас в эпоху глобализма и экстропии актуальность научной и философской эсхатологии отличается особой остротой. Хотелось бы заострить внимание на трех определения философской эсхатологии.

Первое. Философская эсхатология – это раздел философии, исследующий предельные цели человеческого бытия, поиск смыслов, развертывание концепции последствий новых технологий как ключ к пониманию смысла настоящего. Она утверждает, что только осознание конечности последствий тех или иных нововведений и возможность преображения под их влиянием придают ценность каждому моменту и действию человека в рамках выживания в условиях технологического прорыва и дальнейшего прогресса.

Второе. Философская эсхатология является универсальным учением, использующим рациональное осмысление человеческого мира в целях преодоления противоречий бытия и возможность перехода к новому, совершенному состоянию. Она в эпоху тотальной цифровизации, кибернетизации, аватаризации, биотехнологизации разъясняет тот самый переход человека и человечества от несовершенного бытия к новому, совершенному, где творческий акт создает новый мир постчеловечества, освещая переход человека от биовида к техновиду, а также возможность конца человека как вида через технологии.

Третье. Философская эсхатология как учение изучает концепции технологической сингулярности, постчеловечества или гибели человеческой цивилизации, вследствие различных катастроф, сосредоточивая свои взгляды на «конечность» человеческого бытия, то есть на смыслах истории и антропологических аспектах. Она осмысливает кризис и трансформацию, а также новые понятия, рождаемые новыми условиями существования и деятельности человека, акцентируя на ключевые категории «жизнь», «смерть», проясняя новые их горизонты, а также возможности «постсмертного» существования разума.

Обращаем внимание на следующие определения научной эсхатологии: Первое. Научная эсхатология – это учение о пределах земного существования и направлена на изучение нарастания объективных, не зависящих от деятельности человека угроз, природных мировых катастроф, на отведение данных угроз от человечества и разработку способов практической элиминации агрессии субъектов в глобальном социуме. Она имеет мировоззренческий, методологический и практический потенциал, интегрирует естественно – научные, гуманитарные, социально философские исследования в изучении возможности предупреждения глобальных угроз человечеству.

Второе. Научная эсхатология как учение преследует цель – понять, как человечество осмысливает конечность, используя как религиозные предания, так и научные данные, рассматривая историю не как бесконечный прогресс, а как процесс, имеющий свою цель и завершение. Она выступает альтернативой глобалистики, которая придает глобальным проблемам современности аксиологическое, ценностно-смысловое измерение.

В целом, в отличие от религиозной эсхатологии, эсхатологизм в философии, – это научное учение о конечном предназначении и судьбе человека и мира, осмысляющее историю как движение к завершению, концу эпохи несовершенного бытия и наступлению новой реальности, часто основанное на мифах и предубеждениях, но рационализируемое как поиск смысла бытия, преодоление противоречий и переход к развитому состоянию. Об этом говорят научные пересечения философской эсхатологии. К примеру, космическая эсхатология (тепловая смерть Вселенной, сингулярность и схлопывание звезд и галактик и пр.) или биологическая эсхатология (гипотезы о вымирании человечества в глобальных катастроф или саморазрушения и пр.).

Есть научные пересечения философской эсхатологии с другими категориями. В частности, с мифологией и психологией (мифы о конце света, потопах, сменах эпох, законы познания и самосознания и пр.). С литературой и искусством (мифологические и научно-литературные нарративы, фильмы, композиции о завершениях истории, об обретениях смыслов и пр.). С культурой, социологией, историей (прогресс приводит к торжеству смерти, тогда как конец мира – это шанс на преображение и создание нового, лучшего мира и пр.). На наш взгляд, актуальность научной и философской эсхатологии в системе глобальных проблем состоит в том, что, реализуя потенциал научной методологии, они позволяют осмыслить и предложить свои версии разрешения современных глобальных проблем с позиции научной и диалектической методологии.

Если говорить об изученности проблем, то нужно признать широчайший объем и горизонты исследований. В классической философии эсхатологические концепции представлены работами многих философов и мыслителей разных эпох: Платона, Аристотеля, Ф.Бэкона, Р.Декарта, Г.Лейбница, Д. идро, М.Ф.Вольтера, И.Канта и Г.Ф.Гегеля. Ж.Деррида, М.Вебера, О.Конта, Г.Маркузе, Ф.Ницше, М.Хайдеггера, О.Шпенглера, З.Фрейда, Ф.Фукуямы, Ю.Хабермаса, Й.Хейзинга. С.С.Аверинцева, Н.А.Бердяева, С.Н.Булгакова, В В.Бычкова, Г.Ф.Гегеля, Р.В.Гуревич, В.Даля, В.И.Иванова, А.Ф.Лосева, М.А. Майорова, Н.В.Мотрошиловой, Б.М.Мецгера, М.А.Можейко, И.М.Нениной, С.С.Неретиной, А.П.Огурцова, В.С.Соловьева, М.И.Рижского, Б.Рассела, Н.С.Семенова, С.Л.Франка, В.П.Шестакова, Б.И.Ярхо и др.

Эсхатологические проблемы науки и техники отражены в контексте метафизической и диалектической методологий А.Тойнби, П.Тейяр де Шарден, С.Хантингтон, Д.Медоузы, Й.Рандерс, А.Печчеи, Дж.Форрестер, Э.Пестель, В.И.Уколова, Э.А.Араб-Оглы, В.И.Вернадский, JLН.Гумилев, Э.В.Гирусов, В.И.Данилов-Данильян, В.В.Загладин, В.JI.Иноземцев, В.А.Коптюг, С.Н.Корсаков, В.А.Лось, А.И.Липнягова, Н.Н.Моисеев, В.В.Оленьев, С.Переслегин, И.В.Соловей, А.Д.Урсул, Т.А.Урсул, И.Т.Флоров, А.Л.Чижевский, А.Н.Чумаков, Н.Ютанов, А.Я.Яншин. Типологии глобальных проблем современности отражены в работах В.И.Арнольда, П.Буасье, П.Бреса, П.А.Водопьянова, В.Л.Иноземцева, В.И.Данилова-Данильяна, В.А.Коптюга, А.И.Барашкова, О.П.Иванова, Э.Ле Руа Ладюри, Д.С.Львова, К.Я.Кондратьева, В.Е.Куницина, И.И.Мазура, В.М.Межуева, И.Н.Моисеева, А.Я.Орлова, В.В.Орленка, А.С.Панарина, И.А Пфаненштиля, К.В.Показеева, Т.С.Сорокиной, С.С.Сулакшина, А.П Свитина, Д.М.Темникова, В.И.Трухина, А.Д.Урсула, Н.М.Чуринова, В.И.Якунина и др.

Целью нашей работы является: во-первых, анализ философской эсхатологии в системе глобальных проблем современности на примерах некоторых технологических, медико-биологических, социально-психологических детерминантов эсхатологии; во-вторых, анализ и разработка собственных эсхатологических концепций, а также некоторых вариантов разрешения эсхатологических проблем в науке и практике; в-третьих, раскрытия сущность глобальных проблем современности как детерминанты нового эсхатологического сознания. При этом использованы лишь соответствующие результаты собственных научных, философских, литературных исследований, предметом которых были новые и сверхновые технологии в качестве эсхатологических детерминант.

Полагаем, что наши исследования в определенной мере расширяют представления об эсхатологических угрозах и вызовах современности. Использованная нами диалектическая методология предполагала реализацию принципа дуализма и принципа антропоцентризма в рамках теории познания как теории репрезентации, предполагающие развертывание умозрительных схем, принимающиеся в качестве определенного проекта разрешения эсхатологических проблем. Наши исследования предполагали реализацию принципа единства мира и принципа всеобщей связи в рамках теории познания как теории отражения, отношения «образ – прообраз», когда на основе объективного анализа проблемных ситуаций раскрываются перспективы практического разрешения эсхатологических проблем. При этом нами использованы не только сугубо научные методы, но и научно-литературные жанры, что важно для широкого распространения новых смыслов в силу доступности их для осознания.

Но хочет ли услышать человек и человечество об угрозах и вызовах, исходящих от нашей технологизированной реальности? Это трудный вопрос, ибо, видишь, что в обществе нет должного накала страстей вокруг тех или иных очевидных эсхатологических рисках, о которых писали и пишут выдающейся умы человечества. Начинаешь сомневаться в том, что человек осмыслил и проникся бы этой эсхатологической проблемой – проблемой судьба человека и человечества в будущем на фоне научно-технико-технологического прогресса (НТ-ТП), технологического прорыва (ТП), экономического кризиса (ЭК), падения нравственности и морали, появления на горизонте уже ближайшего будущего сильного искусственного интеллекта (ИИ).

Понимая, что все ли многое зависит, прежде всего, от самого человека, его сознания, действия, мною было инициировано создание Виртуального Института Человека (ВИЧ) при Национальной академии наук Кыргызской Республики (НАН КР), целью которого является создание условий, форм и стимулов для профессионального онлайн-консолидированного изучения феномена «Человек». Нами проведена аналитика и обзор сотни и тысячи информационных сообщений, публикаций, изучены десятки и сотни традиций, историй, научных теорий, философских систем, мифов и свидетельств. Всё это нам пригодилось при рассмотрения многих эсхатологических проблем современности. В нашей настоящей монографии нашли отражения результаты многолетних научно-философских исследований по эсхатологической проблематике человека и человечества.

Что хотелось донести до сведения читателей со страниц книг и познавательного сайта? В чем суть исследований, обобщенных в каждой книге и книжных изданиях в целом? Конечным замыслом работы является формирование определенной доктрины философской эсхатологии – эсхатологии техно-гуманитарного кризиса на основании аналитики и концептуального обобщения материалов, прежде всего, собственных научных и философских исследований эсхатологических проблемы. Разумеется, это является пафосным научным проектом. Как известно, доктрина – это система руководящих теоретических принципов, взглядов, концепций или учений, которые формируют основу для политики, идеологии или стратегии в какой-либо области. Доктрина представляет собой не просто теорию, но и систему положений, которая определяет направление действий, как в государственной политике, так и в научной мысли.

Нужно отметить, что доктрина должна содержать ключевые аспекты: во-первых, системность (не набор случайных идей, а целостная система убеждений); во-вторых, руководящий принцип (служит основой для принятия решений и разработки стратегий); в-третьих, применение (может быть официальной, научной, религиозной и пр.). В отличие от доктрины теория – это учение, система научных принципов, идей, обобщающих практический опыт и отражающих закономерности природы, общества, мышления, это внутренне непротиворечивая система представлений, идей или принципов, в обобщённой форме раскрывающая существенные свойства и закономерные связи определённой области действительности, на основе которых достигается её объяснение.

Что касается концепции то существуют следующее определение: концепция – это умозрительная система, выражающая определённый способ представления, понимания, трактовки каких-либо предметов, явлений, процессов и презентирующая ведущую идею и/или конструктивный принцип, реализующие определённый замысел в той или иной теоретической знаниевой практике. Концепция связана с разработкой и развёртыванием некоторого знания, которое, в отличие от теории, не получает завершённой дедуктивно-системной формы организации и элементами которого являются не идеальные объекты, аксиомы и понятия, а концепты – устойчивые смысловые сгущения, возникающие и функционирующие в процессе диалога и речевой коммуникации.

Нужно отметить, что разработанные нами идеи, концепции, теории, касающиеся эсхатологической проблематики интегрированы в эту философскую доктрину. Хотя, возможно, следует говорить о неких контурах такой доктрины, а не о полноценной доктрины как таковой. Если говорить о себе как авторе, о личных мотивах исследовательского поиска, а также о пафосе доктринального обобщения их результатов, то хотелось поведать следующее. Я не философский картограф постгуманистической эпохи, прокладывающий маршрут между биоэтикой, техногуманологией и метафизикой идентичности. Нет. Я – наполовину учёный-медик, наполовину ученый-философ, всего лишь пытавшийся вначале придать смысл лишь медицинским и биомедицинским рубежам, превращая идеи о клонировании, роботохирургии, нейротрансплантации, аватаризации, биотехнологизации человека в этические конструкции эвтанизации, биочипизации, деперсонализации, дереализации мира, задаваясь вопросом не только что есть, но и что должно быть в эпоху аватаров, биороботов, неочеловеков с позиции философской эсхатологии.

Безусловно, философские исследования общегуманологического философского уровня предполагают умение проводить литературно-философский «анализ-синтез», превращать данные в потоки размышлений, монографии – в медитации, предупреждения – в пробуждающие манифесты. Мы ставили перед самим собой вопросы, искали на них ответы в своих монологах и диалогах, впадали в интервалы абстракции, создавая мысленные свои пространства и времена для раздумий. И там, где большинство видели в наших работах лишь популяризацию, концептуализацию и философизацию науки и технологий, то мы, осмысливая глубину «проблем-последствий» новых и сверхновых технологий, а также обобщая полученные материалы пытались ни много ни мало извлечь, прежде всего, морально-нравственный каркас для грядущего технологизированного мира и даже будущей человеческой сущности. Мы далеки от мысли абсолютизировать свои выводы и суждения.

Вообще, что стало для меня лично отправной точкой в философском осмыслении вначале технологических проблем медицины, а затем «проблемы-последствий» внедрения новых и сверхновых технологий в других отраслях? Сейчас трудно искать ответ на этот вопрос. Возможно, истинная причина такого интереса к эсхатологическим проблемам лежат глубже, в моем подсознании и интуиции. Долгое время работал хирургом, стал ученым-физиологом, защитив докторскую диссертацию по клинической физиологии, а защитив вторую докторскую диссертацию переключился на философию, став специалистом в области онтологии и теории познания. Пройдя шестидесятилетний рубеж начал писать, став непрофессиональным писателем. Именно это занятие побудило меня, прежде всего, осмыслить самого себя и в самом себе обнаружить те или иные начала творчества по отражению предмета философской эсхатологии. Мой путь – от хирурга к физиологу, от физиолога к философу, от философа к писателю – это не просто профессиональная эволюция, а форма преодоления в себе комплекса неполноценности, обусловленного дислексией. Каждая ступень – это новый поиск, новые смыслы, новые идеи, концепции, теории.

Итак, все мои произведения, даже если они в той или иной степени несовершенны все же отражают живой процесс моего становления. Согласен с тем, кто считает, что недовольство ими не всегда признак слабости, а скорее – доказательство того, что человек ещё жив мыслями, идеями, суждениями, которые не застыли и пока еще не успокоились в своем проявлении и жизни. А это – и есть подлинная философия: быть в вечной неудовлетворенности, но не в отчаянии, а в движении. Мой комплекс неполноценности заставлял меня еще в юности видеть в мире и суете не просто движение, а хаотический водоворот, угрозу, способный затянуть мысль, лишить её ясности и глубины. В этом контексте, если рассуждать по З.Фрейду, наконец стало понятным мне самому в первую очередь моя еще юношеская мечта – построить и жить в крепости или замке, который должен была бы стать барьером против вышеуказанного ментального шума, гарантией той тишины, которая является не просто отсутствием звука, а благодатным состоянием тишины для мыслительной деятельности. В этом аспекте, замок, которую я построил и работал там, был для меня метафизическим убежищем в мире суеты, хаоса, угроз, опасностей. Об этом я пишу в своей философской повести «Замок «Белый аист».

Признаться, замок сыграл ключевую роль в моем духовном устремлении, ибо, именно в его тиши, как мне думается, шло формирования меня как свободного философа, мыслителя, созерцателя, позволяя сосредоточиться на поиске истины. Он давал мне ощущение безопасности в наше неспокойное время и в нестабильном мире, служил мне убежищем от невидимых, но разрушительных сил: суеты и неопределенности, тревоги и тоски, сомнений и страхов, зависти и зла. Я по настоящему считал их «эсхатонами» (ключевое событие истории, переход в новую реальность), сам того не замечая все глубже погружаясь в эсхатологическую тематику в своих творческих работах. В этом аспекте, считаю, что термин «эсхато» («последний», «крайний») само по себе означает предел или конец, но в современном контексте оно трактуется как угроза или опасность, то есть несет смысловую нагрузку – эсхатологическая тревога, страх, угроза.

Понятно, что всё это создаёт у человека состояние перманентной турбулентности, в которой его психика и мироощущение работает на пределе. Такой кризис заставляет человека задавать самые глубокие вопросы: кто мы, куда идём, что вообще происходит, порождая каждый раз потребность в новом осмыслении, новую рефлексию. А ведь в течение последних двух-трех десятилетий градус апокалиптического настроения людей значительно возрос и пронизывает современную жизнь и культуру. Фильмы, книги, игры про постапокалипсис, глобальные катастрофы постепенно становятся мейнстримом. Экологические активисты предсказывают климатический коллапс, технопессимисты предупреждают об угрозах ИИ, геополитические аналитики говорят о риске мировой войны, а эпидемиологи о новых пандемиях.

Понятно, что все эти угрозы, тревоги, страхи рациональны по отдельности, но их совокупная интенсивность говорит о чём-то большем. Доля апокалиптических мотивов в мировом пространстве неуклонно растёт. Даже оптимистичные футурологические сценарии часто включают фазу радикального разрыва, после которой человечество в его нынешнем виде исчезает, растворяется в постчеловеческих формах, загружается в цифровые симуляции, трансформируется генетически до неузнаваемости. Пока же человечество, его интеллектуальная элита коллективно приходят к осознанию, что нет конечных ответов, нет абсолютных ценностей, нет гарантированного будущего. Все конструкции, на которых держались цивилизации, религии, идеологии, прогресс, семья, нация постепенно размываются. Человечество интуитивно чувствует, что подошло к краю, за которым, возможно, нет нового этапа, новой эпохи, нового витка развития. Там возможно пустота, не пугающая, не притягивающая, просто отсутствие продолжения.

Понимаю, что затрагиваемая нами проблема архисложная и чтобы подойти к этому с должной научно-философской ответственностью, нужно начинать с простого, понятного для профессионала от медицины. В своей докторской диссертации по хирургии «Анализ и синтез философских и методологических оснований хирургии на рубеже XX-XXI веков» (1994) на базе, разработанной мною дуадной системы впервые выявил свыше 100 сущностные противоречия во всех разделах хирургии (диагностика, нозометрия, принятие решений, микросоциология), а также выработал меры по их системному разрешению «через философию», «через технику», «через гуманитарий».

Следующим этапом системных исследований было изучение феномена «Абсолютное зло» как сверхкатегориального онтологического явления. При этом я понял, что главной фабрикой зла в этом мире является природа самого человека, его онтологическая недостаточность. Понял и то, что единственной мерой против зла такого порядка является системное повышение уровня научно-мировоззренческой культуры человека и человечества в целом. По ходу целевых исследований мною была открыта новая закономерность: «Закономерность формирования и изменения состояния современной научно-мировоззренческой культуры индивида» – научное открытие, зарегистированное под доменным именем «Теория Ашимова» (2018). Одним из ключевых особенностей данного открытия было необходимость нового мышления в рамках новой научной рациональности – постнеклассической науки («ПостНауки») – науки XXI века, отвечающей вызовам технологизированного мира. Так появился другой фокус научно-мировоозренческих философских исследований «проблем-последствий» новых и сверхновых технологий.

Нужно отметить, что в ходе работы мною было обоснованы и выдвинуты свыше 20 рабочих «Концепций техно-гуманитарного кризиса». На основании их обощения мною была выдвинута «Концепция эстфетной гуманологии» (2025), на базе которой была открыта новая закономерность: «Закономерная связь между технологической и гуманитарной предосторожностями (Закон Ашимова – Сагымбаева)» (Москва, МААНО, 2025). Открытие относится к междисциплинарной гуманитарной области на стыке философии техники, философской антропологии, этики технологий, методологии науки и постнеклассической философии, а предметом исследований является переход гуманологии: от био-гуманологии в техно-гуманологию, а также трансформация человека: от биовида к техновиду.

Нужно отметить и следующее. Я представил все мои книги не как собрание найденных уникальных смыслов, но как последовательные части большого массива итогов личных научных исследований, по единой тематике, распределённых во времени и пространстве, но имеющих одно направление – эсхатологическое. Я начал анализировать и обобщать, что именно повторяется в глубинной структуре этих исследований. Из этого напряжения рождался определённый тип опыта изучения контуров философской эсхатологии. Когда я наложил разные контексты этого учения друг на друга в моем личном опыте, то увидел одну закономерность, что все они взаимосвязаны и взаимообусловлены. В каждом контексте имеют место новые слои концепций, моделей, идей, теорий, касающихся различных аспектов угроз, опасностей, фатальности, тревог, потерь, страхов, неопределённостей Я изучал их как носителей скрытых паттернов эсхатологии, а потому стал рассматривать их как часть более широкого поля. Было интуитивное ощущение, что само по себе сущность и тематика философской эсхатология имеет фундаментальную асимметричность. В этом аспекте, само по себе попытка привести к общему знаменателю итоги однонаправленных исследований эсхатологической направленности было не только пафосным, но и иллюзорным вначале. Позже появились контуры системного обобщения полученных результатов.

Итак, сформулировать проект доктрины философской эсхатологии был своеобразным моим замыслом превратить личный исследовательский опыт в надличностное концептуальное знание. Если рассматривать философскую эсхатологию как замкнутую систему, то в ней возникает всё более высокая степень организации. Мне пришлось использовать принцип дробления, результатом чего было условное (неологизм) выделение следующих разновидностей философской эсхатологии: антопофилософской, киберфилософской, НФ-философской, парафилософской, биофилософской, этико-философской, экспериментально-философской. На каждой форме система получает новые способы описывать саму себя. В этом аспекте, каждая мысль, идея, прозрение, каждая формула, откровение, доводы и суждения, каждая философская подсистема – это новые паттерны этой системы.

В данной монографии мы попытались обобщить многие аспекты философской эсхатологии, начиная от осмысления природы риска, зла, неопределенности, онтологической недостаточности самого человека, пределов его познавательного и деятельного потенциала в ракурсе всех аспектов эсхатологии – антропогенных, техногенных, социально-психологических, гуманологических. В структуре монографии мы выделили следующие блоки: I. «Антропологическая эсхатология: пределы субъективности и распад сознания» в котором акцент делается на трансформации человека и его внутреннего мира; II. «Социально-психологическая эсхатология: Энтропия жизни и цивилизационные инфекции» – фокус сделан на смерти социума, этики и биологического вида; III. «Техногенная эсхатология: Цифровой финализм и футурологический трансфер», акцент смещен в сторону искусственного интеллекта и фантастических сценариев будущего; IV. «Гуманологическая эсхатология» – фокус делается на пределы трансформации человека и его потенциалы; V. «Антиэсхатологический потенциал собственных теорий», VI. «Философские концепции техно-гуманитарного кризиса», VII. «Доктрина философской эсхатологии» – ацентируется на концептуальные и экспериментально-философскую базы целевых исследований.

На наш взгляд, использование однотипных названий для разделов монографии является все же методологически верным решением. Это создает эффект «тотального исследования», где каждая глава выступает как отдельный вектор финализации бытия. Использование такой конструкций имеет ряд преимуществ, ибо, обеспечивает: во-первых, системность, когда рассматриваете конец света/бытия через разные призмы единой философской системы; во-вторых, структурная логика, когда каждая глава посвящена специфическому аспекту; в-третьих, терминологическая строгость, когда имеет место четкий понятийный аппарат, связывая базовые философские дисциплины с эсхатологическим прогнозом. При изложении нами выбран стиль свободного философского обсуждения затрагиваемых проблем. По сути, сложилась книга-размышление.