Читать книгу Архитектор моей жизни - - Страница 3

С самого детства он знал, что отведенное ему время истекает. Время, когда он может видеть этот мир во всех его красках, во всей красоте. Отец часто говорил ему, чтобы он запоминал и отмечал все вокруг себя, ведь то, что он видит, не вечно. И потом, когда он останется в темноте, а это неминуемо случится, только его память, только воспоминания об увиденном останутся с ним.

Будучи подростком, Артем уже свыкся с мыслью о том, что унаследовал редкое генетическое заболевание глаз от своего отца. Но свыкнуться с тем, почему отец с каждым годом становится все строже и требовательнее, равно как и раздражительнее, он не мог.

Уже сейчас, когда темнота поглощала его самого, Артем стал понимать. Он заранее знал, что зрение начнет угасать, глаза станут чувствительными к свету, ему придется надеть темные очки. Но знать и переживать это на собственной шкуре оказалось вещами разного толка. Он, также как и его отец, стал нелюдим, все больше находился дома, в темноте, словно сам себя лишая того времени, что осталось. Светочувствительность увеличивалась, темнота неумолимо подступала и, в итоге, ей суждено было поглотить его совсем. Артем смирился с этим, но с каждым годом был все мрачнее, все дальше от внешнего мира.

Он часто вспоминал отца, его еще не старое лицо, но худое и словно высохшее, глубокую морщину между бровями. Артем пытался вспомнить и лицо матери, но оно все время ускользало от него. Несколько старых фотографий – вот все, чем располагал Артем. Кто была эта женщина, он не знал. Он злился в детстве на отца, что тот мало рассказывает о маме. Потом же он злился на болезнь за то, что она лишила его семьи. По словам отца, его мама оставила семью, когда Артем был совсем маленьким, не выдержав тяжести усугубляющейся болезни мужа и неминуемой болезни ее сына.

Сегодня день обещал быть особенно неудачным. На кухне с утра он столкнулся с дядей, что было весьма удивительно, ведь тот редко выходил из своих комнат. И, как это бывает почти всегда при разговоре с дядей Костей, они обменялись колкостями, и каждый остался при своем мнении. Дядя стал совершенно невыносим после того, как ослеп. Он так же был носителем этой болезни.

Артем вспомнил, как дядя приехал к нему после смерти отца. Дядя тогда еще видел и был совсем другим. Он всегда отличался от отца Артема, был более веселым и открытым к миру. За что, как он сам впоследствии говорил много раз, жестоко поплатился.

Мрачное настроение Артема усугублялось и тем, что сегодня отменились все встречи по работе, и заняться ему было нечем, кроме как рефлексией и воспоминаниями.

Первые признаки его болезни проявились после смерти отца. Тогда Артем был подростком и сильно переживал эту потерю. Но вместе с тем он очень злился на то, что отец оставил его; злился на себя, что так сильно переживал; злился на свое горе, ведь эмоциональные потрясения послужили триггером болезни.

Ему пришлось переехать к дяде в старинный дом в центре Москвы. Дядя Костя был почти незнакомцем, но быстро стал другом. Он так отличался от отца: был веселый и открытый, любил гулять и встречаться с людьми. Отец при жизни почти не общался со своим братом, а в последнее время стал почти затворником, угрюмым и циничным. Артем видел два примера людей с одной болезнью, но таких разных.

Живя с дядей, со временем Артем все больше на него походил, они хорошо ладили. Именно дядя вдохновил Артема стать архитектором.

– Ты, наверно, забыл, но лет через десять я ослепну, – говорил тогда Артем.

– Думаю, у тебя в запасе лет пятнадцать, – парировал дядя. – Можно творить и будучи слепым. Я научу тебя. Ты знаешь Криса Дауни? – Артем отрицательно покачал головой. – Он из Сан-Франциско. Больше двадцати лет работал архитектором, а потом, после операции на мозге, ослеп. И продолжил после этого успешно работать. Есть и другие примеры слепых архитекторов.

Артем видел и на примере Кости, что это возможно, и стал учиться, открыв в себе способности к архитектуре. Дядя был успешным архитектором и именно поэтому, как он говорил, смог отхватить этот домик, в котором они сейчас жили. И, со слов дяди, именно страсть к работе заставляла его жить и искать варианты лечения болезни.

Счастливое было время. После обучения в институте Артем стал браться за проекты вместе с дядей. Он прекрасно изучил мультисенсорную среду: она позволяла ему создавать проекты, не опираясь на зрение. Хоть тогда он и видел, опережая события, Артем прекрасно подготовился к тому, чтобы продолжить работу и после потери зрения. Все получалось, они вместе занимались делом, что было им по душе, развлекались, и только усугубляющаяся болезнь омрачала их жизнь. Дядя постоянно искал возможности излечения.

Кто ищет, тот найдет, но принесет ли находка счастье? Дядя после долгих поисков сумел найти доктора, который предложил экспериментальную операцию. Метод лечения был новый, и процент успешных операций ровнялся проценту неудачных. Артем вспомнил, как после очередного успешного проекта и подписания соглашения на еще несколько новых домов он долго спорил с дядей о том, нужно ли ему это лечение. Риски были слишком велики, ведь после операции могло стать лучше, равно как и могло стать хуже. После операции он мог потерять зрение сразу.

– Я должен попробовать, – говорил Костя, – я не могу ничего не делать. Без операции в ближайшие пять – семь лет я полностью ослепну.

– Дядя, ты же понимаешь, что риски огромны. Если что-то пойдет не так, ты ослепнешь уже сейчас, – Артем пытался парировать, но дядю было не переубедить.

– Все будет прекрасно, я уверен, операция поможет.

Артем чувствовал, что это плохая идея, но никто не мог остановить дядю Костю, если он что-то задумал. Операция прошла неудачно. После нее дядя стал другим человеком.

Артем тогда понял, насколько коварна надежда. Сильная надежда на что-то, что не реализовалось, буквально убила его дядю, убила его жизнерадостность.

Дядя впоследствии много раз сокрушался о своем решении, злился на себя, на Артема за то, что тот не остановил его, обвинял весь мир. Он сожалел, что лишил себя зрения раньше времени. Ничто не терзает душу человека так, как сожаления.

Артем посмотрел в зеркало, надел темно-зеленые очки, доставшиеся ему от отца, провел рукой по волосам. Пройдя в кабинет, он сел работать над проектом, но дело не шло, мысли были далеко.

Очень долго дядя не выходил из своих комнат, и сегодняшняя встреча на кухне удивила Артема. Долго они и не разговаривали, ведь после операции разговаривать с дядей стало неимоверно сложно. После потери зрения Костя отошел от дел и стал затворником своего дома. Артему же пришлось брать на себя ответственность за их архитектурную компанию, полностью вникать в дела ведения бизнеса. Он стал брать первые собственные проекты и спустя несколько лет стал достаточно известным в своих кругах.

Но на что годятся деньги, если они не могут дать того, чего хочешь? Артем не мог помочь дяде, так же, как и не мог помочь себе. Болезнь прогрессировала, и к своим тридцати двум он чувствовал, что осталось совсем мало времени. Артем уже не различал объекты дальше трех-четырех метров, зрение становилось тоннельным, темнота подкрадывалась со всех сторон, а солнечный свет стал почти невыносим.

Врачи предлагали ему начать лечение, как медикаментозное, так и оперативное. «Время прошло, – говорили они, – медицинские технологии сейчас намного лучше, чем раньше, процент успеха стал выше. Операция могла бы позволить ему видеть». Но риски все же были. Артем, имея перед собой пример дяди, обрубал надежду на корню. Он смирился с тем, что ослепнет, но не хотел ускорять этот момент. Мрачной тенью дядя напоминал ему о последствиях надежды.

Пару раз Артем пытался говорить с ним на эту тему, но дядя категорически был против медицинских вмешательств. Артем любил дядю и не хотел доставлять ему боль. Если операция будет неудачной, то дядя будет сломлен. Ведь он вечно говорит Артему, чтобы тот ценил, что имеет. А если операция пройдет успешно, то как отреагирует дядя? Артем будет видеть, а он останется во тьме? Артем и сам не сильно хотел экспериментировать, плюс твердая убежденность Кости в неудачности любых экспериментов заставили его прекратить все попытки найти лечение. Он не хотел расстраивать единственного родного человека еще больше, а потому перестал говорить на эти темы и перестал сам о них думать.

«К тридцати двум я стал совсем как отец», – угрюмо размышлял Артем. – «И дядя стал как отец. Что за судьба всем превратиться в моего отца? – продолжал Артем, – Стать мрачными и циничными затворниками темного дома». Он был недоволен собой, он все равно не мог не отметить, что становился все больше похожим на дядю и отца.