Читать книгу Протокол молчания. По мотивам произведения Владимира Кунина «Кыся» - - Страница 3

Говорящий кот и кабанья нога

Ночь первого контакта не задалась. Вернее, контакт не состоялся вовсе.

Шура сидел, держа шлем на коленях, и пялился в пустоту. Тумблер был щёлкнут, провода гудели, но в ответ – лишь усилившаяся, давящая тишина и чувство, будто за тобой наблюдают из каждого угла. Ни пси-образов, ни слонодигозавров. Пустота молчала, но это было то самое молчание, что бывает перед выстрелом.

– Ну и что? – спросил Шура, снимая шлем. – Антенна не ловит?

Кот Мартын, свернувшийся калачиком рядом, открыл один глаз.

«Ловит. Но они не отвечают. Или отвечают на частоте, которую ты не слышишь», – подумал он, потягиваясь. «Нужен… стимул. Явный знак, что мы здесь и мы серьёзны. Что-то вроде…»

Он не договорил. Его уши дёрнулись, повернувшись к дальнему коридору. Мартын насторожился, уловив ушами какой-то звук – глухой удар, будто что-то тяжёлое уронили на каменный пол. «Ага, вот и подтверждение», – будто бы сказал его взгляд. Он развернулся и метнулся в коридор.

Через минуту он вернулся, волоча в зубах солидный, окровавленный кусок мяса. Он бросил трофей к ногам Шуры.

Шура отпрянул. Пятно тёмной, почти чёрной крови медленно поползло по старому потёртому паркету, впитывая в себя тусклый свет настольной лампы. Мысль пронеслась короткой, ясной вспышкой: «Всё. Началось. Сейчас из тьмы вылезет то, что оставило этот кусок, и мы все умрём». Но следом, почти мгновенно, пришла другая, привычная и оттого успокаивающая: «Нет. Умрём мы не сейчас. Сначала надо разобраться с этим говном на полу. И с котом. Вечно он таскает какую-то дрянь».

– Опять голубя притащил? – брезгливо пробормотал Шура, силясь придать голосу обычную раздражённую интонацию. Но взгляд его не отрывался от кровавого пятна. Наконец, подавив брезгливость, он наклонился.

Это был не голубь. Дичь. Кабан? Его сердце ёкнуло: на шкуре и сале были чёткие следы множества мелких, острых зубов. Словно добычу обглодала стая… больших крыс? Или белок? Он потрогал шерсть – она была жёсткой, колючей, и от неё исходил тяжёлый, сладковато-металлический запах зверя, смешанный с чем-то чужим, химическим, вроде старой батарейки.

– И где это ты… – начал Шура, но тут же сообразил. Днём Мартын исчезал на несколько часов. Он думал – на охоту. Оказывается, не только. Оказывается, его кот ходил в гости к чему-то, что вешает кабанов на деревья как новогодние игрушки.

«В парке, у пруда», – раздалось в тишине прямо в его голове. Мысль звучала чуть гнусаво, будто ею долго не пользовались.

Шура замер. Он медленно поднял голову. Кот Мартын сидел напротив, вылизывая лапу, и смотрел на него с ленивым, надменным интересом, будто только что не нарушил все законы мироздания. Его зрачки в полумраке были огромными, чёрными, и в них отражалось пламя свечи, колеблясь, как в двух крошечных тёмных озёрах.

– Ты… ты что, заговорил? – выдавил Шура. Голос у него сорвался в шёпот. Заговорил. После всех эти лет. Не мысленно, а вот так. Вслух. Трещина в реальности стала чуть шире.

«Вообще-то всегда умел, – мысль Мартына была философской. – Просто не видел смысла. Ты и так всё понимал. А сейчас смысл появился. Ты будешь пялиться на меня или на кабана? Он важнее.»

– Кабан, конечно, – буркнул Шура, отводя глаза от кота к окровавленной туше. – Он хоть не смотрит на меня так, будто я тупое одноклеточное. Хотя подожди… Он снова посмотрел на кота. Тот медленно моргнул.

«Поздравляю, догадался, – мысль Мартына зевнула. – Теперь ты тупое одноклеточное, которое разговаривает с котом. Прогресс налицо.»

Шура сглотнул ком в горле и кивнул на мясо. Его разум цеплялся за практические вопросы, как за соломинку:

– Откуда? Как?

«Как "откуда"? С дерева упал. Ну, не он сам, конечно. Стая. Та самая, что сейчас за окнами скребётся. Их много. Они тащили его наверх, на старую липу. Кабан ещё дёргался. Представляешь картину? Стая белок, размером с тебя, дружно тащит двухсоткилограммового кабана на верхние ветки. Как гирлянду на ёлку вешают. А потом начали его… разбирать. Аккуратно так. Не ели – а именно что разбирали на детали. Чтоб удобнее было хранить, видимо. Я одну такую деталь и прихватил. Для культурного обмена.»

– Для чего?! – Шура почувствовал, как по спине пробежал холодок. За окном, в густой, неестественной темноте, что-то действительно зашуршало, будто по кирпичам провели сотней сухих щёток.

«Для дипломатии, Шурик. У них – наш кабан. У нас – кусок их кабана. Предмет для переговоров есть. А раз уж ты собрался со своей антенной в голове лезть в их эфир… то можно и цену обсудить. Ну что, подключаемся?»

Кот Мартын ткнул мордой в шлем. В его глазах светились азарт и та самая, знакомая Шуре, абсолютная ебанутость. Не давая опомниться, кот принялся наматывать на себя провода, похожий на первобытного шамана в ожерелье из микросхем. Выбора не оставалось. Шура вздохнул, ощущая, как под рёбрами завязывается знакомый узел страха и любопытства. Он надел тяжёлый, пахнущий горелым пластиком и озоном шлем.

Шура щёлкнул тумблером.

Мир не поплыл – он взорвался акварелью. Цвета, которых не бывает – ультрафиолетовый со вкусом металла, звучащий как колокольчик, инфракрасный, пахнущий мятой и сталью. Запах мокрой шерсти и озон откуда-то из межрёберного пространства. Воздух стал густым, тяжёлым, им было трудно дышать. Пространство комнаты заколебалось, края полок и книг поплыли, как в сильной жаре.

– Охренеть… – выдохнул Шура. Его собственный голос прозвучал у него внутри черепа. – Это же… детские сны. Чужие. Они как пыльца висят. Он видел обрывки – синий воздушный змей в форме кита, вкус арбуза в первый день лета, страх от злой собаки за забором, всё это висело в воздухе тончайшей разноцветной паутиной.

«Пыльца. Класс, – проговорил в его сознании Мартын, создавая лёгкое эхо. – Мне больше пахнет дохлятиной с интеллектуальным перегаром. Здесь всё помешано на чувствах, которые недожарены, недодуманы. Сырые идеи.»

В потоке мелькнули глаза. Десятки пар. Маленькие, блестяще, любопытные. И мысль-инстинкт, ясная как удар, пришедшая не словами, а цельным блоком понимания: ЛЮБОПЫТСТВО-ЕДА-ИГРА. Это было приглашение. Или проверка.

– Мартын, они тут… – зашептал Шура, чувствуя, как эти чужие взгляды скользят по поверхности его мыслей, как пальцы по стеклу.

«Та-а-ак, – протянул мысленный голос кота. Он был спокоен, даже деловит. – Соседи по вселенской помойке заглянули. Привет, твари. Вы тут, случаем, кабанчика не теряли? А то он у нас, бля, в прихожей разлагаться начал. На запах, я думаю, сбежится вся ваша… гм… уважаемая компания.»

В пси-пространстве что-то дрогнуло. Поток мимолётных образов и ощущений на мгновение смешался, застыл. От белок донеслась волна… изумлённого, гипертрофированного любопытства, острого и цепкого. Они узнали свою добычу, а за ней хлынул шквал: голодное щелканье сотни умов, запах хвои и дикий визг восторга.