Читать книгу Лужа - - Страница 1

В одном небольшом провинциальном городке, в обычном дворе, среди облупленных пятиэтажек и перекошенных качелей, жил мальчик по имени Егор. Ему было двенадцать лет, и он знал о себе главное: он – не трус.

Смелости Егор набирался с детства – в этом ему активно помогал старший брат, который постоянно требовал выполнять сложные задания. А если Егору не хотелось или было страшно, брат при всех называл его девчонкой и ссыкуном.

Егору всегда хотелось, чтобы брат признал его смелость и начал им гордиться. В восемь лет он дал себе обещание: никогда не бояться и не отступать.

Шли годы, и Егор заработал репутацию самого смелого мальчика во дворе. Ему больше не нужно было дожидаться заданий на проверку смелости от соседских мальчишек – эти испытания он придумывал для себя сам.

Он невероятно гордился своей храбростью. Ему уже не нужно было одобрение брата или кого-то ещё. Но всё равно он обожал рассказывать о своих подвигах. То камнем в окно зарядит, то в старуху плюнет, то дёрнет за хвост соседского питбуля. Одним словом, Егора ничто не могло напугать.

В один из хмурых дней ранней осени во дворе, у сломанных качелей, там, где собиралась детвора, к компании мальчишек и девчонок подошёл курчавый паренёк. Это был Егор. Он всегда в непогоду надевал свой заношенный до дыр чёрный худи поверх футболки. Джинсы были широкие, классического оттенка, в пятнах то ли от мазута, то ли от краски. На ногах – любимые кеды, когда-то белые, а теперь – как есть. Он редко переодевался и вообще не задумывался о моде. Егору это было ни к чему – его визитной карточкой была смелость.

Подойдя к компании и встав ногами на лавку, он с гордостью заявил:

– Я в бомжатник на стройке спускался! Один! Там, где шприцы валяются! – проговорил он, оглядывая исподлобья свою аудиторию. – А вы, трусишки, только тиктоки снимать умеете!

Мальчишки завидовали, девчонки глазели. Егору это нравилось. Все слушали его внимательно, расспрашивали о деталях. А он только расправлял плечи, хрустел костяшками пальцев и чувствовал себя кем-то большим, чем просто мальчишка из двора.

– Это было сегодня, на рассвете, пока все спали, – говорил Егор.

Туман окутал недостроенное четырёхэтажное здание. Воздух был сырой и оседал на верхней губе Егора, доставляя ему раздражение. Ловкими и точными движениями, словно маленький акробат, он преодолел забор, слегка замаравшись о его ржавые прутья.

Здание нависало над Егором, будто вот-вот рухнет и похоронит под собой всех, кто осмелится подойти ближе. Серые бетонные стены были покрыты чёрными разводами плесени и жирными подтеками. Из трещин и обвалов торчала арматура – ржавая, искривлённая, будто вывернутая чья-то внутренняя боль. Сквозные дыры в полу зловеще зияли провалами в неизвестность.

Над крышей скрежетал лист железа, отбивающий безумную дробь, то ли от ветра, то ли от чьих-то шагов. Где-то шуршала листва – сухо, нервно, будто кто-то ползёт. Ветер гулял меж стен и тонко подвывал, как щенок, потерявшийся среди руин.

За стройкой – старая дренажная яма, затопленная осенними дождями. Над мутной водой стелился туман, и в нём, кажется, кто-то мелькал. Тени. Силуэты. Молчаливые, кривые.

Егор стоял перед зданием. Его лицо было удивлённым – не от страха, а от восторга перед вызовом. Ветер взъерошил его и без того растрёпанные волосы, он сморщил нос, словно сердясь на сам воздух. Закрыл глаза. Вдохнул через нос, с шумом, жадно – ноздри раздулись. Грудь расправилась, как у победителя. Он накинул капюшон, резко открыл глаза – и пошёл.

Подвал встретил его сыростью и липкой темнотой. Пахло плесенью, рвотой и горелой резиной – смесью, от которой мутило. Пол был местами затоплен – лужи отражали ржавые балки, как в кривом зеркале. Мусор валялся повсюду: разбитые бутылки, сплющенные банки, обрывки одежды. С каждым шагом под ногами что-то хрустело – шприцы. Старые, изогнутые, с пятнами засохшей крови.

Из темноты доносилось шуршание – будто кто-то царапался по бетону. Дикие крысы. Много. Голодные. Они шмыгали вдоль стен, шуршали в углах, и в один момент одна из них с приглушённым визгом пронеслась у его ног. Егор замер, но не отшатнулся.

Он шёл глубже, всё глубже, пока взгляд не зацепился за нечто мерзкое: клочья шерсти, кровь и серые останки недоеденной кошки. Его передёрнуло. Он отвернулся, поморщился, но продолжил двигаться дальше.

Дойдя до середины подвала, он остановился, достал из кармана чёрный маркер. Наклонясь к потрескавшейся стене, жирно и уверенно вывел:

«ЕГОР БЫЛ ЗДЕСЬ»

Смело. Чётко. Без страха.

Развернулся и пошёл обратно. Но тут – всплеск. Он наступил в лужу, грязную и вонючую, и вода впиталась в его кеды. Он выругался себе под нос, зарычал от злости и перешёл на бег. Хлюпая обувью, он выскочил наружу и резко остановился.

Схватившись руками за колени, он пытался отдышаться. Но не от усталости – он чувствовал, что воздух снаружи вдруг стал… слишком свежим. Слишком чистым для этого места. Будто не из этого мира.

Выпрямившись, он бодро подпрыгнул, поднял руки к небу и крикнул во всё горло:

– Да! Я сделал это! О, как я собой горжусь!

Но эхо ещё не успело стихнуть, как позади раздался шорох.

Егор обернулся.

Из тумана, как будто из ниоткуда, появился силуэт. Не то бомж, не то алкаш. Старик – поросший, грязный, с хриплым дыханием. В руках у него – то ли журнал, то ли старая тетрадь, переплетённая верёвками. Глаза его сияли странным, нездоровым блеском.

Он остановился перед Егором, склонив голову на бок.

– Не всякий, кто не боится, храбр… – прохрипел он. – Есть ещё дураки…

Он захохотал. Не просто смеялся – ржал, как безумец, срываясь на кашель, и медленно пошёл в сторону подвала, не оглядываясь.

Егор зыркнул на него исподлобья. Задрал подбородок, натянул капюшон глубже, и, ни слова не сказав, гордо побежал прочь.