Читать книгу Апельсиновый вереск. Дорога возврата - - Страница 2

шесть сотен гердрат от трубящего рога – вторая треть эпохи

Всадники, защищающие вход в чертог Алой Инквизиции, истекали кровью. По другому у него не получилось бы пробиться в место, где производилась казнь. Юноша опустил окровавленный меч и бегом бросился в зал. Посреди помещения, прямо под куполом, на железном стуле сидела феечка. Ее руки были скованы тяжелыми кандалами, прожигающими плоть до костей. На спине ни одного живого места, лишь кровь. Ничего кроме крови. Фею еще не успели лишить крыльев, а они были у нее прекрасными: солнечными, словно лепестки подсолнуха с вкраплением черных точек. Ее длинные волосы цвета коры каштана ложились спутанными прядями на грудь. По лицу расползлись синяки и окровавленные подтеки.

Увидев ее, юноша замер на входе, а пальцы сжимающие рукоять меча дрогнули. Он не обращал внимание на сотню всадников, восседающих на трибунах, на Святого Деррака, что читал молитвы превознося Пресвятую Морриган. Он видел только ее. Такую же прекрасную, как и в тот день, когда он с ней познакомился.

Но охрана не заставила себя долго ждать. Сзади подоспели всадники, и посильнее тех, что охраняли двери.

– Вам сюда нельзя, Ваше Высочество.

Всадники схватили его. Юноша опомнился и стал вырываться. Святой Деррак медленно поднял вверх меч с алой рукоятью из чистого железа. Святой Грандал. Им отсекают крылья.

– Нет! – закричал юноша. Его руки удерживали, но он не хотел сдаваться. – Не смейте! Это приказ!

Но Святой Деррак не слышал его, а может, не хотел слышать. Зато его услышала феечка. Она медленно повернула к нему голову и улыбнулась. В ее светло-зеленых глазах промелькнуло сожаление и что-то еще. Обида? Горечь? Утрата? Он не смог распознать. Ее глаза оставались абсолютно сухими. Губы исказились в болезненной улыбке. Она не плакала от физической боли, а у него при зрелище ее пыток перед глазами стояла мутная пелена.

– Прошу, – прошептал он. Юноша перестал вырываться, обессилено упав на колени. Он не отводил от нее взгляда, а она, с той же застывшей улыбкой, всматривалась в его лицо.– Умоляю. Не причиняйте ей боль.

Инквизитор опустил меч, разрезая плоть и кости, лишая фею крыльев. Она пронзительно закричала. По щекам парня катились крупные слезы, а сердце разрывалось на мелкие кусочки. На его губах застыла немая мольба.

– Хватит! – закричал он.

“Не надо. Прекратите. Ей же больно”, – проносилось в его голове.

– Ваше Высочество, это приказ императора. Святой Деррак всего лишь выполняет волю Его Величества, – попытался урезонить принца один из удерживающих его всадников.

Второе крыло в глухим треском упало на пол. Крик стих. На феечку было страшно смотреть. Рот все еще приоткрыт, глаза широко распахнуты. Стеклянные пустые глаза, которые никогда не плачут. Он знал о ней многое, но этого было недостаточно, чтобы защитить. Слишком слабый, слишком гордый. Все могло сложиться иначе, если бы он послушал ее. Если бы не был столь беспечным.

Дрожащие пальчики феи зашевелились и сложились в жест. Потом в другой. И еще один. Это был их особый язык, с помощью которого они могли общаться даже на расстоянии. Сейчас она говорила:

“Не горюй. Не сожалей. Ты мое сердце”.

Последнее движение, прежде чем Святой Грандал пронзил ее сердце. Тело феечки безвольно обмякло. Голова, с некогда красивым лицом, завалилась на бок.

Он не мог поверить в ее смерть, хотя и видел своими глазами, как клинок насквозь входит в ее тело.

Если он был ее сердцем, то в тот день его убили, пронзили смертельным железом и поставили на колени.

Он перестал существовать…

Часть I

Помнить

Этери

У Этери Фэрнсби было две проблемы. Ей не хватало воздуха. Грудь, прикрытая черной шелковой пижамой, опустилась и замерла. Руки от предплечья до кончиков длинных пальцев похолодели. Темные волосы разметались по подушке, ресницы перестали трепетать, полуоткрытые губы казались обескровленными.

Лицо Этери было настолько бледным, что почти сравнялось цветом с белоснежной наволочкой твердой подушки.

Ей что-то снилось. Но что… девушка не вспомнит никогда.

Этери подорвалась внезапно, словно ее кто-то тронул за плечо и этим невинным прикосновением заставил проснуться. Все еще сонная, с мутной пеленой в глазах, она потянулась за лежащим на прикроватном столике дневником. Размером с ладонь книга в твердой кожаной обложке открылась на середине. Ручка выпала на одеяло, оставив несколько размазанных линий на пододеяльнике. Но Этери не заметила их. Она быстрым неровным почерком вывела на страницах строки:

“Меня зовут Этери Фэрнсби. Я родилась и выросла в городке Хоу-Хэль на западе Биармонии. Я дочь Лилит Фэрнсби, женщины, которую обнаружили на дне Туманного озера двадцать пять лет назад. Спустя ровно двадцать пять лет и три месяца я проснулась посреди проклятого озера. Перед моими глазами смерть.

Я. Ничего. Не помню”.

Опустившись на подушку, Этери выдохнула и провела по лбу рукой, стирая испарину. Страница дневника перелистнулась на предыдущий день. Точно такая же запись украшала и ее. Она была выведена тем же кривым нервным почерком на всех страницах старого блокнота.

Девушка села на кровати, обхватив колени руками, и повернула голову в сторону окна. Небо даже не думало светлеть. Оно серым туманом окутало весь город. Этери коснулась места, где раньше у нее была мочка уха. Солнце не выходило уже больше недели, а унылая тьма ее порядком достала.

Три месяца.

Этот срок она тоже вписала в дневник, как только купила его в галантерейной лавке старушки Хопкинс.

Ровно три месяца назад Этери, ведомая странными и логически неразумными порывами, приехала на холм, прозванный в народе Сидом. Она боялась за мать, которую преследовал странный человек. Незнакомец из книжной лавки. Он преследовал и Этери тоже. Но с Лилит Фэрнсби его объединял общий секрет. Общее прошлое.

Человек, назвавшийся Элфи де Флуа, ни на секунду не внушил Этери доверие. Появившись, словно из пустоты, он стал ее наваждением, той самой навязчивой мыслью, от которой так просто не избавиться. Если засядет в голове, то навсегда.

Его образ навсегда вписан в страницы дневника. Дьявольски обаятелен, преступно красив, не умеет держать язык за зубами и угрожает с завидным постоянством. Таким Этери запомнила Элфи де Флуа.

И свет. Тот самый теплый яркий свет, вырывающийся из его груди. Может, он хотел поведать все секреты незнакомца из книжной лавки, а может, напротив, скрыть их так, чтобы ни одна живая душа не узнала правду. Этери больше склонялась ко второму варианту.

Она никак не могла вспомнить, о чем Элфи рассказывал Лилит на том холме. Не могла вспомнить, почему побежала в их сторону и почему она проснулась посреди Туманного озера спустя три месяца после того злополучного дня.

В этом и была ее вторая проблема. Она не помнила абсолютно ничего. Спина Этери покрылась мурашками, они покрыли тело вплоть до шеи. В Туманном озере было так холодно, словно она навечно застряла во льдах и томилась там больше двух сотен лет. В тот день ее глаза распахнулись, и она увидела отливающее сталью небо, сгущающееся над ее головой. Грозное и рассерженное. От неожиданности Этери взмахнула руками и чуть не пошла на дно. К счастью, она вовремя сориентировалась, взяла себя в руки и выплыла на берег, откашливая воду, попавшую в легкие. Поймав попутку, она добралась до города и, дрожа, бросилась к дому родителей.

На Джоне не было лица, когда он увидел ее на пороге. Между его бровями залегла складка и появились новые морщины. Он сделал шаг, крепко обнимая, словно не видел целые годы. А Этери никак не могла понять, что же случилось. Уже позже, когда она отогрелась в теплой ванне и с удовольствием съела приготовленные Джоном блинчики, он рассказал, что и не надеялся ее увидеть. Рука Этери, сжимающая чашку со смородиновым чаем, замерла, и она подняла на него удивленный взгляд своих бесцветных глаз.

– Вы с мамой пропали три месяца назад, – сказал он, сжимая руки в кулаки.

Слова Джона звучали несуразно. Но тут Этери глубоко задумалась. После происшествия на холме она проснулась в холодной озерной воде. Как она туда переместилась? Каждый раз, когда Этери пыталась вспомнить, то натыкалась на стальную высокую стену, обойти которую было невозможно, а забраться наверх не получалось. Она вновь и вновь срывалась вниз.

С тех пор Этери часто вспоминала исчезновение Лилит, и стоило ей попытаться воскресить в воспоминаниях образ дня их пропажи, как у нее начинала кружиться голова, глаза щипало, а руки холодели. Реакция ее тела была необъяснима. И это ставило Этери в еще больший тупик.

Впрочем, она была уверена, что во всем виноват он, незнакомец из книжной лавки. Это он затащил их с мамой на холм, и он же бесследно исчез вместе с Лилит. Местный дознаватель Уолтер взял показатели, но на новые улики смотрел с примесью сомнения. Почему-то все вокруг, кроме Джона, считали, что Этери нашла себе молодого богатого любовника (роль любовника досталась чокнутому незнакомцу) и укатила с ним в столицу. А после того, как он ее бросил, вернулась и разыграла спектакль, позаимствовав историю своей матери. В ее амнезию отказывались верить, а Этери не рвалась всем доказывать свою правоту. Хватало и того, что Джон ей верит, а на остальных ей было наплевать.

Бросив последний настороженный взгляд на дневник, словно Элфи де Флуа мог вылезти оттуда и помахать ей рукой, она быстро приняла душ, переоделась в облегающие джинсы, блузку и укороченный пиджак и закрыла дверцу гардеробной. Привычным движением она надела затемненные очки-прямоугольники, хотя и была одна странность. Ее глаза перестали быть чувствительными к свету. После своего появления она носила их по привычке.

Этери поборола в себе желание еще раз осмотреть одежду, в которой она выплыла из озера. Мужская рубашка, штаны странного покроя и старинный корсет. Казалось, Этери сбежала в этом из театра, где должна была сыграть дорожного вора. А еще небольшой кинжал с длинным тонким лезвием. Его полиции она не показала, сама не зная почему. Этот предмет окутывал флер какой-то истории, которую Этери забыла, как и все, что случилось за эти три месяца.

Помотав головой, девушка вышла из комнаты и спустилась по лестнице на первый этаж. На кухне, совмещенной со столовой, пахло ароматным какао. С самого своего возвращения она жила в доме родителей. Джон так испугался, что Этери снова пропадет, что в приказном порядке заставил ее переехать. А та была не против. Для Этери не прошло более пяти часов, а Джон томился в страхе и одиночестве целых три месяца. Она могла его понять. Ей также не хватало Лилит, как и ему.

На кухне ее встретил улыбчивый и выспавшийся Джон. Он выглядел по-домашнему мило: в штанах и простой рубашке, поверх которой болтался фартук в цветочек. На его руках рукавицы-прихватки. Он аккуратно доставал из духовки поднос с печеньем. Выложив его на тарелку, Джон снял рукавицы и протянул Этери чашку с какао.

Как она любила. С маленькими маршмеллоу, которые весело покачивались на поверхности напитка.

Какао и печенье. Выпечкой обычно занималась мама, хотя у нее это и не получилось. У Джона печенье вышло изумительным: мягким, с привкусом корицы и терпко-сладкой ноткой. Кажется, апельсиновой.

– Как спалось? – заботливо спросил Джон, откусив печенье. Они стояли на кухне, и обоим было комфортно.

Этери, вспомнив резкую головную боль, поморщилась.

– У твоей мамы были такие же мигрени, – со вздохом сказал он.

– И как она с ними справлялась?

Джон мигом погрустнел.

– Она мучилась ими всю жизнь.

Внутренне Этери содрогнулась. Не хотелось бы всю жизнь просыпаться от головной боли и страха, что однажды она забудет свое имя. Забудет все, что делает ее собой. Потеряется…

Этери быстро доела печенье, допила какао, и поцеловав Джона в щеку, убежала на работу. Последний день рабочей недели, и она сможет быть свободна на целых два дня. Закутавшись в теплое пальто и шарф, девушка села в машину и вырулила на дорогу. Ранняя весна была холодной и мрачной. Снег на тротуаре растаял, но промозглый ветер все еще пронизывал насквозь, а небо со стальными тучами опускалось все ниже и ниже.

В “Книжном сознании”, как и всегда, пахло книжной пылью и стариной. Мистер Ли был одним из тех, кто искренне обрадовался ее возвращению. Найти замену ему так и не удалось. Выслушав историю Этери, наполненную разными мистическими пробелами, мистер Ли, почесав подбородок, сказал:

– Это могло бы стать отличной идеей для романа!

Этери так не считала. Нет, возможно, этакая мистически-детективная история и покорила бы сердца читателей, но никто из них не захотел бы оказаться на месте главного героя. И Этери не хотела, но с прискорбием осознала, что это не роман, а ее жизнь.

Мистер Ли находился за стойкой и что-то быстро строчил в бумагах. Все было как всегда, за исключением его хмурого лица и черных широких лент, обвивающих его тело.

Этери замерла, а ее сердце застучало с такой силой, словно хотело вырваться из груди. Почему эта дрянь на коже мистера Ли?

Старик поднял голову, и его лицо осветила усталая улыбка.

– Доброе утро! – сказал он и закашлялся. Недобрый знак.

– Доброе.

Все же она смогла взять себя в руки и кивнуть. Переодевшись в свой хлопковый фартук, Этери вышла из кладовой, неся в руках стопку старых книг. Они подлежали утилизации, и мистер Ли как раз собирался отвезти их.

Проследив за тем, как пожилой мужчина вышел из магазина, Этери вздохнула и принялась за работу.

“Может быть, все обойдется?” – подумала она.

Этери часто доводилось видеть необъяснимые вещи, и почему-то каждый человек, на коже которого появлялись странные угольно-черные ленты, умирал. Так было заведено, и пугало Этери до дьяволят в глазах. Ведь никто, кроме нее, этих лент не видел. Мистер Ли был замечательным человеком, прожившим достойную жизнь, но… не может же он отправиться на тот свет так рано?

Расстроенная девушка взяла несколько книг и забралась на деревянную лестницу, на которой до сих пор была сломана одна ступенька. В прошлый раз та ступенька надломилась, и Этери чудом не разбила себе голову. Ее поймал незнакомец, да с такой легкостью, что она невольно восхитилась. В дальнейшем Элфи де Флуа делал еще более странные вещи. Например, на том холме…

Расставив книги по полкам, Этери вдруг заметила торчащий ветхий корешок. Нахмурившись, она достала тяжелый том и едва удержалась, чтобы снова не свалиться вниз. Надпись на книге гласила:

“Сказки Древней Ареморики”.

По посеребренному тиснению будто бы пробегали холодные искры. А ведь эту книгу Этери продала мистеру де Флуа, когда они встретились в первый раз. Что она делает здесь?

Удивление Этери не было наигранным. Дело в том, что все книги в “Книжном сознании” хранились в единственном экземпляре. Одна книга – одни хорошие руки. Первое правило магазинчика. И эта книга не должна была стать исключением.

– Тем не менее, она здесь, – сделала неутешительный вывод Этери.

Она спустилась вниз, рассмотрела книгу со всех сторон, убедившись, что она осталась в том же состоянии, в котором Этери ее продала, и нахмурилась еще больше. Что это может означать? Внезапно книга притянула ее взгляд настолько сильно, что Этери не смогла сдержаться и попыталась открыть первую страницу.

Но тут в магазинчик вернулся мистер Ли.

– Народу сегодня не густо, – посетовал он, снимая шляпу.

– Утро пятницы, – захлопывая книгу, ответила Этери. – Вот увидите, вечером от клиентов отбоя не будет.

– Что это? – мистер Ли рассматривал громоздкий том, который она все еще держала в руках.

– Сказки.

– Не припоминаю у нас такой книги, – почесал голову мистер Ли. – Понравилась?

– Заинтересовала, – поправила она старичка.

– Можешь взять почитать. Занесешь через пару дней.

Этери благодарно улыбнулась.

Дом пустовал. Джон, как и всегда, засиживался в офисе допоздна, перерабатывал, а потом жаловался на черные круги под глазами. Он уделял огромное количество времени работе, но каким-то неведомым образом умудрялся выкроить его и для Лилит с Этери. На сердце сразу становилось тепло. Все же он сильно любил свою семью.

Повесив пальто на вешалку, Этери заварила себе чай с малиной и, волоча за собой огромный том сказок, поднялась в кабинет Лилит Фэрнсби. Постояв на входе, она осознала, что никогда не находилась в мамином кабинете дольше десяти минут.

Светлые потолки и стены, большое окно, создающее в помещении ощущение легкости и света, длинные современные лампы под потолком, стол из темного дерева, а вдоль стен тянущиеся застекленные книжные стеллажи. Мама часто хранила там документы и рабочую литературу. Также в углу притаился черный замшевый диванчик и стеклянный журнальный столик.

Этери прошла к столу, села в кресло с высокой спинкой и обвела взглядом кабинет.

“Лилит Фэрнсби… ты ушла также неожиданно, как и появилась в этом мире”, – подумала Этери, рассматривая узкие ящики, встроенные в стол.

Может, мама оставила ей какую-то подсказку? Хотя бы намек на то, что же случилось. Этери не знала, что ей делать. Она безумно боялась за Лилит и боялась, что она исчезнет снова. Пропадет. Окажется наваждением или сном. Когда-то Этери думала, что ее мать появилась так внезапно, что, может быть, ее вообще никогда не существовало, а теперь, ей не нравилась эта мысль. Она волнами навевала ужас.

Открыв один из ящичков, девушка не обнаружила ничего интересного. Одни документы на недвижимость. Во втором ящике среди бумаг она заприметила блокнот в кожаной обложке. Этери вытащила его и с удивлением рассмотрела со всех сторон.

Он выглядел точно так же, как ее дневник, купленный у старушки Хопкинс. Должно быть, Лилит приобрела его там же.

Раскрыв блокнот, Этери погрузилась в чтение мыслей Лилит Фэрнсби, запечатленных на бумаге.

“Меня зовут Лилит. Просто Лилит, без каких-либо приставок или титулов. Я очнулась в холодной воде, а над головой смыкалось темное ночное небо. Оно было красивым, с миллионом звезд и запомнилось мне на всю оставшуюся жизнь. Ведь больше я ничего не помнила. Только имя.

Меня зовут Лилит. И раз это мое единственное воспоминание, я сделаю все, чтобы больше никогда его не забыть”.

Руки Этери дрогнули, но она перелистнула страницу. Лилит записывала все, что с ней происходит. Первое знакомство с Джоном. Новость о беременности. Как она выбрала имя дочери и назвала ее Этери, потому что в переводе имя означает “звезда” или “вечерний свет”. Читая сухие строчки, у Этери сжималось сердце, в него впивалось тысячи иголок, а глаза наполнялись слезами.

Лилит была строга, но справедлива. И любила дочь. Не так, как остальные родители любят своих детей, но любила.

На последней странице не было ничего. Только картонная нарисованная карточка, на которой была изображена молодая Лилит и незнакомый Этери мужчина. На губах матери блуждала радостная улыбка. А мужчина обнимал женщину за пояс, насмешливо глядя на художника. Раньше Этери не видела этого рисунка. Кроме кольца у Лилит ничего больше с собой не было.

Или было?

Спрятав карточку в карман жакета, Этери убрала дневник обратно в ящик и потянулась к книге. Неспроста незнакомец из книжной лавки выбрал именно эту книгу. В ней должно было быть нечто особенное.

“Сказки Древней Ареморики”.

Листы сухого пергамента пожелтели от времени, а некоторые буквы с завитушками выцвели. Зато иллюстрации сохранились так, словно художник только-только закончил их рисовать.

С первой страницы на Этери смотрела женщина с насмешливыми глазами. Она была не старой и не молодой, в алом плаще, капюшон которого был накинут на голову. Женщина держала высоко над головой фонарь, в котором ярким пламенем горел огонь, а в другой руке сжимала копье, на первый взгляд самое обычное. В книге была сказка об этом копье. Его обладатель становился непобедимым в честном бою.

Сказки показались Этери занимательными, хотя она ни разу не видела ничего подобного. Картинки будто бы оживали на страницах книги с каждым новым прочитанным словом. А в ее голове звучал негромкий обволакивающий голос, рассказывающий о сотворении мира и безжалостных богах.

Очнулась девушка на середине, когда за окном стемнело настолько, что пришлось включить верхнее освещение. Книга была открыта на странице с изображением меча. Очень интересным, надо сказать, изображением. Этери никогда не видела подобного оружия. Лезвие, словно зеркало, отражало все, на что было направлено, навершие в форме человеческого черепа заставило Этери передернуть хрупкими плечиками. Слишком реалистично его нарисовал художник. Сам же клинок горел пламенем, и в этом огне проявлялись алые руны.

– Экскалибур… – прочитала она вслух и почувствовала, как в кабинете мигом похолодало. Ее пальцы словно сжали холодную рукоять, а в ушах зажурчала вода.

Этери по прежнему сидела с прямой спиной в кресле, но смотрела не на иллюстрацию, а на стол перед собой.

Меч. Перед ней лежал точно такой же меч, о котором она только что читала. Остро заточенный клинок опасно блеснул. Этери одернула руки от книги, пораженно отшатнувшись. Сердце билось в груди, как бешеное, глаза широко распахнулись. Не отрываясь, она смотрела на меч, не понимая, что происходит.

Это шутка? Розыгрыш? Какого дьявола на столе ее матери лежит оружие, которого еще секунду назад здесь не было!?

Панические мысли прервал хлопок двери и быстрые шаги. Этери схватила меч, борясь с предательскими мурашками, и спрятала его под стол. С ним она разберется позже.

– Этери?

В кабинете появился Джон. В деловом костюме, дорогими часами на запястье и золотыми запонками, он напоминал ей одного из работников парламента. На его лице залегла тень усталости. Он подошел ближе, рассматривая книгу, которую Этери не успела закрыть. Про себя девушка молилась, чтобы он не обошел стол. У Джона возникнет много вопросов, на которые она сама хотела знать ответы.

– Что читаешь?

– Сказки, – она выдавила улыбку. – Мистер Ли одолжил.

– Почему не купила? – нахмурился Джон. – Мы можем себе позволить покупать книги.

Джона часто задевали вопросы о деньгах. Он не хотел, чтобы его семья в чем-то нуждалась, и делал все для того, чтобы не происходило подобных ситуаций.

– Зачем мне книга, которую я прочитаю всего один раз? – рассмеялась Этери, ласково глядя на него.

– Может быть, она тебе понравится, – патетично вставил Джон.

– Если понравится, куплю.

Этери вздрогнула от этой мысли. Никогда и ни за что. Она к этой странной книге больше не притронется.

Джон ушел готовить ужин, а Этери заглянула под стол. И на что она надеялась? Что меч на столе был всего лишь галлюцинацией? Следствием проблем со сном? Или показателем, что она окончательно сошла с ума?

– Показалось…

Нет. Не показалось. Меч Экскалибур все также валялся под ее ногами. Этери обессиленно упала на стол, больно стукнувшись лбом. Этого ведь не может быть? Ее мозг отказывался верить в телепортацию. Но… она ведь видит черные ленты. Видела свет, вырывающийся из груди Элфи де Флуа. Может, это он все подстроил? Этери просто уснула, а парень, каким-то образом пробравшийся в их дом (для него это обыденная практика), подложил меч.

Но нет, все это звучало еще бредовее, чем простое появление предмета со страниц книги. Захлопнув том, Этери чихнула от книжной пыли и оставила книгу в кабинете. А меч… Его пришлось забрать, чтобы Джон не увидел.

Клинок оказался тяжелым. Этери еле как дотащила его до спальни, бросила на тумбочку рядом с дневником и настольным зеркальцем и устало опустилась на краешек кровати.

– Что ж за день-то, – вслух посетовала она.

Сначала книга, которую Элфи де Флуа не удосужился забрать, а потом меч, появившийся из неоткуда. И это даже не спишешь на видение из-за недосыпа! Клинок был настоящим. Она держала его в руке, чувствуя исходящие от него силу и мощь. Этери бросила взгляд на тумбочку. Меч отражал абсолютно все, что видел. Потолки в ее спальне были не обычного белого цвета, а кремового. На таком оформлении настояла мать. И сейчас клинок приобрел нежно-кремовый оттенок.

Этери взяла его за рукоять, повернув лезвие так, чтобы увидеть свое отражение. Странно… но в зеркальной поверхности меча она нравилась себе гораздо больше, чем в любых других зеркалах. Прямая осанка, гордо расправленные плечи, жесткий взгляд и кривая уверенная усмешка. Это была она и не она одновременно. Кто-то другой. Более статный и величественный. Уверенный в себе и привыкший добиваться поставленных целей.

Кто-то, в ком ощущалась трепетная королевская стать.

И все же в отражении клинка меча по прежнему была она. Этери Фэрнсби.

Усмехнувшись своим мыслям, она перевела взгляд на блокнот, который был открыт на сегодняшней странице. Этери уже хотела закрыть его и даже протянула руку, но тут ей на глаза попалось зеркало. В нем отражались записи, которые отразил меч. И этот текст в корне отличался от того, который Этери вписала сегодня утром.

“Меня зовут Этери Фэрнсби. Я родилась и выросла в городке Хоу-Хэль на западе Биармонии”.

Первая строка ничем не отличалась, но следующая заставила Этери побледнеть и выронить меч, рукоять которого она до сих пор сжимала.

“Я дочь Лилит Пендрагон, принцессы Приморского королевства и внучка короля Артура. Много лет назад Лилит сбежала из Ареморики. Три месяца назад мне тоже помогли сбежать.

Я видящая.

У меня. Украли. Воспоминания”.

Этери попыталась схватиться за тумбочку, чтобы удержать равновесие, но ее пальцы соскользнули, и она упала на пол. Голова раскололась на две части. Невыносимая боль сдавила ее с двух сторон и словно вдавливала виски внутрь. А в ушах звучал грохот, взрыв, звук обвалившейся крыши. В глазах пыль и боль. Этери попыталась вдохнуть и закашлялась. Сладкий и в то же время невыносимый аромат апельсинов раздирал ей горло.

Как сквозь мутную пелену, Этери услышала:

“Я вернулся, дорогуша”, – голос незнакомца из книжной лавки звучал отчетливо. Он поместил ее в мягкий кокон, заглушив посторонние звуки.

Нет.

Это был не его голос.

Голос, который Этери услышала, принадлежал другому человеку. Как же его зовут…? Боль пронзила ее тело новой вспышкой, заставив выгнуться назад. Она ошиблась. И ошибалась все это время, ведь незнакомец из книжной лавки человеком не был. Он был альвом, королем Сидов Элфи Серокрылым.

Она широко распахнула глаза, и в них промелькнула серость стального хмурого неба и ясность звезд.

Вспомнила.

Этери Фэрнсби вспомнила все.

Сидя на постели, девушка лениво поигрывала мечом, вращая его так, как ей вздумается. Сделав очередной оборот, Этери сжала навершие с такой силой, что острые углы черепа впились в ее кожу.

– Знаешь, что я в толк не возьму, Калеб? – обманчиво ласково, с ленцой в голосе спросила Этери у меча. Клинок неопределенно сверкнул и затих. Надо же, какой скромный! – Первое: как ты оказался здесь? Неужели Элфи был так добр, что закинул тебя следом за мной?

Этери снова коснулась нижней части уха, от которой мало что осталось благодаря стараниям альва. Зато выполнил сделку, молодец. Именно это Этери злило с такой силой, что хотелось бросить меч в окно. Но, памятуя о том, что она держит в своих руках не деревяшку, пришлось сдерживать гнев внутри, хотя он так и просился на волю.

– И второе: я сошла с ума окончательно или частично?

Скорее первое. Она разговаривала с мечом, который ей в упор не отвечал. У Этери была теория, что на этой стороне волшебства как такового не было, поэтому Калеб не мог стать человеком. Или же он не мог стать человеком, потому что она держит в руках обычный меч, а все ее воспоминания – следствие бурного воображения.

Но все это не могло быть воображением!

Этери поднялась, подошла к окну и коснулась лбом холодного стекла. Элфи, Авалона, Иэн, она не могла их выдумать. Они были слишком яркими и настолько отличались от самой Этери, что у нее просто не хватило бы фантазии придумать их. Воспоминания медленным потоком вливались в ее сознание. Постепенно она вспомнила, как они с Элфи оказались в Империи Сион, как он чуть не задушил ее, но сохранил жизнь, чтобы она помогла ему найти крылья. Вспомнила, как впервые увидела Авалону верхом на ярой лошади. Жесткую, властную, готовую биться за свое до последнего.

А еще она вспомнила Иэна. Всадника, который прозвал ее Чужестранкой. Всадника с бледным худым лицом и равнодушным взглядом, в котором изредка мелькали отголоски эмоций, когда он смотрел на нее. Всадника, у которого была мечта стать свободным.

Всадника, которого Этери больше никогда не забудет.

Все они ворвались в ее жизнь так внезапно и перевернули ее с ног на голову, что Этери даже не успела возразить. Она просто плыла по течению, сталкивалась с трудностями, опасностями, рисками. И ей нравилось это. Все время, что она провела в Ареморике, Этери рвалась обратно домой. Но, оказавшись в Хоу-Хэле, она вдруг поняла, что хочет вернуться. Не только, чтобы разыскать Лилит, которую, вероятно, случайно зацепило, и она перенеслась в Ареморику, но и для того, чтобы снова увидеть тех, кто стал ей дорог.

А еще Этери хотела разобраться с Артуром. Сражение закончено, но битва не выиграна. Осталось множество вопросов, главным из которых был о пророчестве.

Этери должна вернуться.

Должна отыскать Лилит и всадников.

Вернуть своё королевство.

Решительно развернувшись, Этери открыла гардеробную и вытащила оттуда легкое боевое облачение, в котором она сражалась с Авалоной на тренировочном поле. Штаны, рубашка, корсет. Застегивая кожаные ремешки, Этери поняла, что ее руки помнят каждое движение, каждое прикосновение к коже. Они помнят, как держать рукоять меча, с какой ноги сделать выпад и как увернуться от ответного удара. Этери помнила, под каким углом бросить стилет так, чтобы он прилетел в сердце, и как сражаться в ближнем бою. Авалона не доверила ей обычный меч, заставила учиться на деревянном, но как обращаться со стилетом, показала в первые же дни. Небольшой клинок был легким, и наносить удары им гораздо проще, чем грузным мечом. Но Этери все равно понадобилась практика. Она довела навык если не до совершенства, то до хорошего уровня, это точно.

Убрав стилет в один из карманов в корсете, она почувствовала, как сильно бьется ее сердце в груди.

Она возвращается. В этот раз по собственной воле.

Собрав в походный мешок все необходимое, Этери попыталась засунуть в него и меч, но рукоять и навершие все равно торчали. Пришлось обмотать меч тряпкой, чтобы Джон не понял, что конкретно она пытается пронести.

Дневник тоже полетел в мешок, как и нарисованная карточка. Привычка, которую выработала Этери за три недели после своего возвращения, никуда не исчезла. При каждой возможности она все так же тянулась к дневнику, чтобы записать в него то, о чем не хочется забыть. И если ее воспоминания сотрут снова, она откроет дневник, и каждое слово вновь напомнит о себе.

На первом этаже особняка семьи Фэрнсби умопомрачительно пахло запеченной уткой. Этери сглотнула вязкую слюну и прошествовала в кухню. Слова, которые она собиралась сказать Джону, застряли в горле.

Мужчина убрал с плиты кастрюлю с бульоном. Как и всегда, он улыбнулся ей, но улыбка быстро померкла. Этери изменилась, и он заметил это. Не только одежду, в которой она нашлась спустя три месяца, но и жесткое выражение лица, прямую осанку и расправленные плечи.

– Ты так похожа на мать, – со вздохом сказал Джон, заметив походный мешок за ее спиной.

Этери такое сравнение не понравилось. Она никогда не стремилась быть похожей на Лилит и никогда не была. Только в Ареморике все изменилось. Этери пришлось стать такой, чтобы выжить. Не по своей воле, а из-за шутки дрянного мира, в который ее по ошибке затащил Элфи.

“Ты уверена, что по ошибке?”, – прошелестел надоедливый внутренний голос. С трудом, но девушка отогнала его прочь. От альва можно было ожидать чего угодно, даже того, что он знал о пророчестве и специально притащил в Ареморику истинного правителя. Он мог. Но Этери до сих пор помнила с какой обжигающей яростью он сжал ее горло, как потемнели его глаза. Элфи не играл ярость. На мгновение он сам стал чистой яростью. Яркой, жалящей, шелестящей, прячущейся в черных тенях.

– Я знаю, где искать маму.

Серебряная ложка выпала из руки Джона, с громким стуком ударяясь о черный кафель. На его лице появился намек на надежду. Он посмотрел на нее, а у Этери заныло сердце.

– Я отправляюсь за ней одна.

– Нет, – поспешно заявил Джон. – Ни за что. Где она? Где Лилит? Прошу, расскажи, милая, и мы во всем разберемся. Вместе…

Он подошел, взяла ее руки в свои и легонько сжал их. Ладони Этери дрогнули, их обжигал жар, исходящий от тела Джона. Она почти ненавидела себя за то, что пришлось сказать:

– Я знаю, как сильно ты любишь ее и меня, но не могу рассказать. Просто дай мне уйти. Обещаю, я верну ее.

Этери замолчала, прикусив губу до крови. Спустя недолгое молчание Джон сказал:

– Но вернешься ли сама? – с грустью в голосе тихо отозвался он.

Этери подняла на него взгляд. В теплых карих глазах Джона застыла нежность и болезненная печаль. Он не хотел ее отпускать, будто бы чувствовал, что смотрит на нее в последний раз. Этери тоже чувствовала и старалась запомнить каждую черточку на его лице/ Аккуратно подстриженные седые волосы, теплые темно-карие глаза с зелеными крапинками, сильные руки.

Она не знает, кем является ее биологический отец, зато знает, что ее настоящего отца зовут Джон Фэрнсби. Человек, на примере которого она узнала, что значит любить без оглядки. Что такое настоящая любовь. Без ее матери Джон не представлял своей жизни, и Этери обязана ее найти. Беспокойство за Лилит усиливалось, и Этери, судорожно вздохнув, обняла Джона. Так крепко, как могла, вдыхая полной грудью аромат его одеколона.

– Ты мое сокровище, Этери, – сказал он, гладя ее по волосам.

– Я люблю тебя, папа, – произнесла девушка, смахивая выступившие в уголках глаз слезы.

Небо к вечеру почернело. Угрожающе сверкнула ярко-фиолетовая молния, рассекая его на две части. В воздухе пахло холодом и озоном. Вот-вот должен был начаться дождь. На замерзших деревьях вскоре распустятся почки. Не так далеко до наступления весны в Хоу-Хэле.

– Нет, нет, нет. Ну же! – Этери досадливо поморщилась и ударила по рулю двумя руками.

Машина заглохла посреди дороги. Может, сама вселенная дает ей шанс передумать и вернуться? До Сида ехать минимум пару часов, а пешком в два, а то и в три раза дольше. Этери измученно откинулась на спинку водительского сидения. Длинные пальцы простукивали по рулю ритм в такт играющей по радио песни.

И что теперь ей делать? Переждать ночь в машине, а утром попытаться добраться до холма своим ходом? Или выйти на дорогу и попросить проезжающего мимо человека помочь ей? Подумав немного, Этери остановилась на первом варианте, хотя чувствовала на руках тревожный зуд. Ее автомобиль был относительно новым, и трех лет не минуло с того момента, как она купила его в автосалоне. Девушка исправно ездила на техосмотры, и никогда не происходило ничего подобного. Так какого дьявола машина заглохла как раз тогда, когда она ехала к Сиду?

Раздражение начало стремительной волной протекать по ее телу и когда она услышала, как в окно тихо постучали, то не удержалась от едкого замечания:

– Постучи по своей голове. Я уверена, звук настолько же глухой из-за отсутствия в ней мозго… – Этери замолчала на полуслове.

Рядом с ее дверью бил копытом о землю олень с пронзительными глазами цвета жженого сахара. Вместо рогов его голову величали два обрубка, а серая шерсть казалось мягкой, пепельной. Нажав на кнопку на передней панели, Этери опустила стекло. Она мгновенно узнала его. Этот олень пытался напугать ее. Он вышел к ее дому и зачем-то хотел разбить стекло на веранде. Тогда Этери насторожилась и сама испугала оленя своим злым туманным взглядом. Сейчас она хотела поступить точно так же. Стянула с переносицы очки и внимательно взглянула на животное.

Олень даже не моргнул. Продолжал бить копытом рядом с ее машиной.

– И что ты хочешь? – спросила Этери, не в силах поверить, что разговаривает с животным.

“Ты разговаривала с мечом, а теперь удивляешься таким простым вещам?”, – насмешливо прошелестел внутренний голос.

Олень, на удивление, Этери уставился на нее умными глазами и мотнул головой в сторону дороги, которая вела к холму. Выругавшись, она вышла из машины, вытащила походный мешок, запихивая в него лежащие на заднем сидении пакеты с краской для волос. Этери купила их по дороге в галантерейной лавке старушки Хопкинс.

Закинув мешок на спину, она приподняла бровь. Олень повернулся к ней боком.

Наверное, Этери должна была испугаться. Разумное животное посреди пустой дороги хочет отвезти ее куда-то на своей спине. Но девушка уже устала бояться. Раньше она обязательно схватилась бы за голову, не понимая, что происходит. Подумала, что это шутка или сон. А теперь даже не пыталась объяснить этого. Она просто верила. И поэтому, не без труда оказавшись на спине оленя, закрыла глаза, обхватила руками его шею, а он сорвался с места, унося ее далеко-далеко.

Всю дорогу Этери думала о том, как же ей попасть в Ареморику. Элфи часто повторял, что дорогу в Ареморику искать не нужно, она сама найдет тебя в подходящий момент. Но когда этот подходящий момент настанет? Когда Этери сможет снова оказаться в ловушке разумного, неведомого и в то же время манящего мира?

Она шла на огромный риск.

В первый раз она выбралась из Ареморики, потому что так велел альв. Он выполнил условия заключенной сделки и, отдав миру кровавую дань вместе с частичкой ее плоти, Этери покинула Приморское королевство. Как и хотела. Если она вернется снова, то Ареморика ее больше не отпустит. Прижмет к груди, крепко обхватит цепкими лапами, обездвижит и превратит в мраморную статую. Сделает все, чтобы присвоить ее душу. Снова поставит невидимое клеймо. Только в этот раз выжжет его у Этери на коже. Пути назад не будет.

Страшно? Ни капли. Этери подавила в себе страх, втоптала в землю, зарыла в темной могиле. Это ее будут бояться. Она заставит пожалеть каждого, кто манипулировал ею, каждого, кто причинил боль ее близким.

Она не перед чем не остановиться.

Когда Этери открыла глаза, то оказалась на самой вершине Сида. Именно здесь три месяца и три недели назад она растворилась в воздухе. Бесследно исчезла, заставляя дознавателей теряться в догадках. Здесь же исчезла мама. Почему она пропала? Где оказалась? И что с ней сейчас? Этери узнает ответы и, если понадобиться, будет выбивать их.

Она слезла со спины оленя, не совсем понимая, что ей теперь делать. Холм покрылся молодой травой, но на вершине гуляли северные ветра. Обхватив себя за плечи, Этери осмотрелась. В прошлый раз она перенеслась в Ареморику, коснувшись руки Элфи. На тот момент альв не владел волшебством, но почему-то все равно исчез. Должно быть, дело было не в нем. А в самом Сиде. Не зря про это место жители слагали столько легенд.

– Есть мысли? – криво усмехнувшись, спросила Этери у оленя.

“Глупая”, – читалось в его больших глазах. Он подошел к ней и боднул ее в спину, позади которой висел мешок.

– Ладно. Будем импровизировать.

Этери стащила со спины мешок и достала Экскалибур. Тряпку, в которую он был завернут, выбросила прочь. Лезвие меча призывно сверкнуло. Этери почти как наяву услышала голос Калеба. Насмешливый, детский, с растянутыми гласными.

“Не знаешь, куда идти? Спускайся ниже”.

Калеб часто повторял эту фразу. Этери вечно терялась в бесконечных коридорах и залах дворца, поэтому мальчишка выработал для нее правило. Спускайся вниз. Чем ниже спускаешься, тем больше шансов, что рано или поздно найдешь выход.

– А что? Это мысль.

Этери еще раз огляделась, сделала несколько шагов, замирая ровно посередине холма, а затем замахнулась мечом и вонзила его в землю. Первые несколько секунд ничего не происходило, а потом земля задрожала с такой силой, что девушка потеряла равновесие и упала на одно колено. Каждая травинка колыхалась, а воздух вдруг уплотнился, застряв в горле. От меча начала расходиться длинная трещина. С каждым мгновением она становилась все шире и шире. Кажется, Этери не рассчитала силу и случайно расколола Сид пополам.

Она попыталась отползти назад, но новый толчок не дал ей этого сделать. Калеб полетел в расщелину, а Этери балансировала у самого края. Холм снова содрогнулся. Взмахнув руками, девушка упала вниз, но в последний момент успела ухватиться за край. Чисто рефлекторно.

“Ты же так хотела вернуться…”, – услышала она в своей голове женский распевный голос. Он был низким, с шипящими нотками, ласковый и слишком завораживающий.

“Хотела”, – подумала Этери. Не только земля дрожала вокруг, но еще и небо. Тучи озарила новая вспышка молнии, а затем послышался яростный раскат грома.

К краю, за который она хваталась из последних сил, как ни в чем не бывало, подошел олень. Он странно посмотрел на нее и прыгнул вниз, захватив с собой ее мешок.

“Тогда за что цепляешься?”, – с холодным любопытством поинтересовался голос.

Цеплялась Этери вовсе не за край расщелины, а за свое прошлое. Обыденное, скучное, ничем не примечательное. Она схватилась за него, потому что, как и любому другому человеку, ей было сложно сознательно расставаться с собственным спокойствием.

Но…

Она вспомнила их. Тех, ради кого оказалась здесь. На этом, будь он трижды проклят, холме.

Прошлое нужно уметь отпускать.

И Этери отпустила, безмолвно полетев вниз. А в ее голове звучал потусторонний смех, приглушенный раскатами грома.

иная временная нить – шесть сотен гердрат от трубящего рога

Черное небо было бездонным, глубоким, как сама тьма, с россыпью мерцающих звезд. Его словно припорошили блестками, заставили сиять, переливаясь серебристыми искрами. Этери падала на землю, будто бы была одной из этих звезд. Но вместо того, чтобы загореться, ослепив своим пламенем небосклон, она продрогла до костей. Холодный поток воздуха заморозил ее кожу. Руки покраснели, а губы потрескались. Ресницы и кончики золотых волос покрылись белоснежным инеем.

Этери летела вниз и думала о том, что во время первого перемещения она падала не с такой большой высоты. Она чуть не утонула, но чудом смогла выплыть на берег.

В этот раз Ареморика пытается убить ее другим способом. Падение с такой высоты человек не переживет, а Этери, как не прискорбно, все еще считала себя человеком.

Попытавшись развернуться в воздухе, она увидела землю. Совсем рядом. Зажмурилась, приготовившись к сильному падению и звуку ломающихся костей. Но вместо этого ее руки вдруг обхватили покрытую серым мехом шею. Этери распахнула глаза. Она сидела верхом на прекрасном создании. Широкие крылья с черно-алым оперением были такими большими, что на секунду закрыли Этери обзор. Из обрубленных рогов оленя росли лиловые цветы с острыми лепестками и желтой сердцевиной. А на пепельной шерсти виднелась руническая вязь.

Олень взмахнул крыльями, и они поднялись в небо.

Этери выдохнула. Изо рта вылетела белая дымка пара. Они определенно находились в одном из лесов Приморского королевства. Высокие коренастые деревья покрылись тонкой коркой льда и внушительным слоем снега.

Королевство превратилось в прекрасный заснеженный сад. От жгучего холода плечи Этери содрогались. Она обняла себя руками, стараясь согреться, но не могла пошевелить замерзшими пальцами.

Сколько времени прошло в Ареморике? Авалона рассказывала, что время здесь течет иначе, по другим законам. Когда Империя вторглась в королевство, стоял жаркий летний день. С тех пор прошло явно больше трех месяцев.

От этой мысли Этери стало не по себе. Стало холодно не только телу, но и сердцу.

Олень мягко парил в небе, пока совсем близко перед лицом Этери стремительно не пролетело существо. Оно зависло в воздухе, внимательно взглянув на девушку.

– Добро пожаловать домой.

Альв. Светло-пшеничные волосы аккуратно убраны назад, нечеловеческие глаза, отливающие благородной сталью, пронзают насквозь. Он был раздет по пояс, и одного взгляда на альва хватило, чтобы содрогнуться от новой волны ледяного ветра.

– Бальфур? – посиневшими губами спросила Этери. Она вспомнила его имя. Когда с помощью Калеба ее воспоминания вернулись, она записала в дневник все имена, которые слышала в Ареморике.

Бальфур и Тавин. Два альва, встретившие их у ворот, ведущих в Карлеон. У Бальфура не было затылка, а лицо Тавина изуродовал широкий шрам. Они фейри. Идеальные и в то же время уродливые создания богини Дану. Их ненавидят, презирают, хотят истребить. В отместку фейри играют с людьми, издеваются и убивают.

Вражда двух народов, которая никогда не закончится.

– Его величество король Нижних Сид Элфи Серокрылый ожидает вас, – безразлично сказал Бальфур и, взмахнув крыльями, словно сотканными из тончайшего шелка, ушел вправо.

Разумный олень (хотя, Этери уже сомневалась, что это был олень) направился вслед за ним.

Этери сжалась, стараясь не думать о дьявольском холоде, заползающем в ее душу. Они летели не более пятнадцати минут, но щеки, губы и нос, Этери практически не чувствовала.

– Как вам удалось приручить шэнга? – спросил Бальфур, когда они подлетали к цепи невысоких заснеженных холмов.

Этери едва смогла повернуть голову. Она не сразу поняла, что он говорит об олене, на спине которого вдруг выросло два сильных крыла.

– Я не приручала, – прошептала она, стуча зубами от холода. Когда они уже прибудут на место?!

Бальфур вновь одарил ее внимательным, ничего не значащим взглядом и прежде чем приземлиться рядом с широким круглым колодцем, возвышающимся на холме, сказал:

– Шэнг, существо мира мертвых никогда не позволило бы оседлать себя какому-то человеку, – в каждом его слова скользило равнодушие, но Этери видела, что его раздражает ее незнание.

Олень… вернее шэнг, мягко приземлился рядом с Бальфуром. Этери не слезла, а скатилась с его спины, упав в большой искрящийся сугроб. Кое-как отряхнувшись от снега и не переставая дрожать, она подошла к Бальфуру, который ожидал ее рядом с каменным колодцем.

– Опять прыгать? – с кислой миной спросила Этери.

Бальфур ей не ответил, лишь перемахнул через каменный борт и скрылся во тьме. Вздохнув, Этери обернулась. Шэнг держал в зубах ее походный мешок с вещами и не сводил с нее заинтересованного взгляда. Девушка поспешила забрать его, перекидывая через плечо.

– Не хочешь со мной? – усмехнулась она. Еще секунда, и она превратиться в ледяную статую.

“Откажусь”, – стремительно пронесся в ее голове настолько низкий голос, что Этери вздрогнула. Ее глаза широко распахнулись.

– Умеешь говорить?

“А тебя только это смутило?”.

Этери поджала губы, а шэнг склонил голову. Если бы олени могли ухмыляться, то он бы обязательно это сделал.

“Мое имя Элиаш. Уверен, мы еще встретимся, моя королева”, – сказал шэнг и склонил перед ней голову.

Перед ней преклонилось существо мира мертвых. Этери решила, что это не такой уж и плохой знак, перелезла через борт колодца, чтобы снова сигануть в неизвестность.

В этот раз летела она недолго и поймал ее Бальфур. Поймал, чтобы тут же поставить на ноги с таким видом, словно он держал в руках гниющее насекомое.

Этери никогда бы не подумала, что под холмом может находиться настолько огромное помещение. Через весь темный зал, в котором они находились, тянулись ряды коринфских колонн. Пол был устелен черно-белой аккуратной плиткой, а под высоким потолком находилась высеченная из камня цвета слоновой кости люстра. Более сотни зажженных свечей мягко освещали зал.

В конце зала располагались массивные входные двери, а рядом охраняющие их альвы. Как и Бальфур, они были раздеты по пояс, в широких безразмерных штанах и босые. Один из них, с красными глазами, моментально оказался рядом с Бальфуром и шепнул ему что-то на ухо. Этери успела заметить, что вместо ног у него были козьи копыта. Альвы могли выглядеть как люди, но заложенная природой уродливая сущность все равно отпечатывалась на их внешности.

– Его величество сейчас занят. Мы подождем его в этом зале, – сказал Бальфур, когда альв скрылся.

В Этери вспыхнуло чувство противоречия. Она прекрасно помнила, кому обязана своей временной амнезией. И хотя Элфи всего лишь выполнил условия сделки, но сделал это вопреки ее желаниям. Они могли ведь расторгнуть ее. И Этери не пришлось бы возвращаться. Она спасла бы Иэна и Авалону, а потом…

Что было бы потом, она додумать не успела. Экскалибур появился в ее руке, хотя она и не призывала его.

– Уберите железо, – впервые на лице Бальфура промелькнула иная эмоция, помимо заинтересованности.

Опасение.

– Я должна увидеть его, – сказала Этери, сжимая пальцами рукоять меча. Она чувствовала прикосновение маленькой ладони Калеба, и от этого становилось спокойнее.

– Я же сказал…

– Отведи. Меня. К нему, – ледяным тоном, не терпящим возражений, повторила она. В мутных глазах Этери мелькнуло бешенство, которое она с трудом, но сумела сдержать. Чем ближе она была к Элфи, тем отчетливее вспоминала, почему он ее так раздражал. И если она не увидит его сейчас, не поздоровится всем.

– Хорошо, – после секундной заминки произнес Бальфур.

В углу зала, который Этери окрестила про себя “Темным”, находилась неприметная дверца. Она располагалась за тяжелой портьерой. Открыв дверь ключом, Бальфур кивнул в сторону узкой лестницы, ведущей вниз.

– Идите.

Этери сделала шаг, и дверь за ее спиной захлопнулась. Послышался щелчок. Ну да, конечно. Она усмехнулась. Вместо страха в ней проснулось любопытство. Быстро оказавшись внизу, Этери поняла, что попала в еще один огромный зал. Но рассмотреть его как следует не успела.

Внимание девушки привлекло дерево. Его корни, еще слабые и молодые, уходили в землю. Светло-зеленый ствол напоминал гибкое женское тело, а на изящных веточках распускались белоснежные цветы с ярко-красной сердцевиной. Они шелестели на ветках, будто переговариваясь нестройными звонкими голосами.

Этери подошла ближе. Рядом с деревом стояли невысокие деревянные качели. Они медленно раскачивались, хотя ветра в этом месте не было. Почему посреди помещения цветет дерево? Оно было необычным, не таким, как любое цветущее дерево. Величественно расправив ветви, оно приветливо зашелестело цветами.

– Ее зовут Илайна, – раздался над ее ухом низкий мужской голос. Тот самый голос, к которому Этери тянулась с непреодолимой силой.

Удивительно, но сейчас она не ощущала ничего подобного. Ведь не альв заставлял трепетать ее сердце, а цепочка с апельсиновым вереском, которая когда-то украшала его шею. Этери тогда ошиблась и решила, что испытывает теплые чувства к альву. Но что она на самом деле испытывает к нему? Невольное восхищение, от которого ее тошнило. Он умел обставить все таким образом, чтобы все вокруг остались в дураках. Ему ничего не стоило сказать несколько слов, дернуть за пару ниточек и выйти победителем.

Он король фейри. Элфи Серокрылый.

Повернувшись, Этери взглянула в его бесстыжие глаза. Она больше не тонула в них, только цепко рассматривала. Элфи не изменился ни на дюйм. Остался таким же притягательно красивым, безупречным, и со стороны казался идеальным. Иссиня-черные волосы были забраны в высокий хвост, и только несколько прядей небрежно выбивались. На плечи была накинута расшитая серебряными нитями черная рубашка. Она была расстегнута, и альв не спешил прикрыться. На ногах широкие штаны с большими карманами, и так же, как и его подданные, Элфи не носил обувь.

Он смотрел на нее своими хитрыми лисьими глазами, в которых то и дело взрывались искорки. Руки в карманах, плечи расслаблены, на губах играет легкая полуулыбка.

– Когда альв умирает, – продолжил Элфи будничным тоном, – то возвращается в свое изначальное состояние. Сливается с природой. Илайна была королевой Верхних и Нижних Сид до меня. Дожив свой век, она обратилась в древо сэко.

Альв замолчал, одарив Этери выразительным взглядом. Во время рассказа он увлеченно рассматривал ее так, будто с их последней встречи прошли годы.

– Мне не нравится твое молчание.

Этери мрачно усмехнулась, сделала плавный шаг, подходя ближе, и со всего размаху залепила ему звонкую пощечину, да с такой силой, что на его щеке заалел след от ее руки, а голова дернулась в другую сторону. В эту пощечину она вложила весь свой гнев и боль, которую испытала, потеряв воспоминания. Каждая строчка в дневнике отпечаталась на его щеке.

– Признаюсь, ты единственный человек, которому я позволяю бить себя, – с той же улыбкой, потирая щеку, произнес Элфи. – Если ты обижена на меня за то, что я вернул тебя домой, то зря. Мы заключили сделку, и я должен был выполнить свою часть.

– Нет! – резко оборвала его девушка. – Это за то, что ты посмел умолчать о своих истинных целях. За то, что использовал и выставил дурой. А еще за кратковременную амнезию.

– Отставить, – тихо, но угрожающе сказал альв. Этери сначала не поняла, что слова предназначались не ей. Элфи смотрел поверх ее головы куда-то вверх. Подняв голову, она увидела, что зал, представляющий собой форму квадрата, оказался самым нижним этажом здания. А выше, выйдя к резным мраморным перилам, возвышались альвы с арбалетами. Они расположились вдоль всей площади квадрата второго и третьего этажа, и арбалеты, все до единого, были направлены на нее. Еще чуть-чуть и Этери получила бы деревянный болт в сердце. – Я сам разберусь.

После его слов альвы убрали оружие, коротко склонили головы и скрылись в дверях второго и третьего этажей.

– Вообще-то я ждал благодарности, – скучающим тоном выдал Элфи.

– Благодарности? – опасно прищурилась Этери.

– Да. Я ведь только по твоей просьбе вызволил из дворца всадников, – услышав о Иэне и Авалоне, Этери замерла, а ее сердце застучало чаще, – А мог этого не делать.

– Ты правда помог им? – не в силах поверить, переспросила она.

– Я никогда не лгу, – усмехнулся альв.

Вновь окинув Элфи недоверчивым взглядом, она улыбнулась уголком губ. Кто бы мог подумать, что своенравный и эгоистичный альв выполнит ее просьбу. Ведь на самом деле ему не было до них никакого дела. Этери знала, что и ее он держит при себе лишь как ценную пешку. Между ними часто возникали разногласия и споры. Страх и ненависть короткими электрическими разрядами пронзали ее кожу. Но, закрыв глаза на все недостатки альва, Этери было рядом с ним спокойно. Она больше не боялась, что он может причинить ей вред. Напротив, чувствовала странное тепло в его чернеющих глазах.

Элфи навсегда останется в ее памяти, как тот, кто открыл ей глаза на правду.

И лишь поэтому, в знак благодарности Этери приложила сжатую в кулак ладонь к сердцу и склонила голову.

– Ты клянешься мне в верности? – оживился Элфи.

– Не обольщайся. Считай это вместо “спасибо”. А извиняться за пощечину не буду, – со смешком сказала она, выпрямляясь.

Элфи усмехнулся, а потом вдруг подхватил ее на руки. За его спиной материализовались тончайшие серые крылья, на поверхности которых словно клубился дым. Оттолкнувшись ногами, он взлетел, чтобы приземлиться на площадке самого последнего, пятого этажа.

Поставив Этери на ноги, альв сделал короткий жест рукой, и стражники, охраняющие резные каменные двери, расступились.

Они попали в утонченный, как и сам король Сидов, кабинет. Аккуратный, небольшой и на удивление светлый. Посреди помещения располагался длинный прямоугольный стол. Его поверхность устилала карта Приморского Королевства, а еще вырезанные из дерева фигурки. Вдоль стены тянулся застекленный шкаф, но вместо книг на полках стояли пузырьки и склянки с порошками и травами. Книги тоже были, но выглядели несколько жутковато. На стенах панели из темного дерева, а на полу вытянулся светло-дымчатый ковер с низким ворсом. Рабочая зона располагалась в отдалении и состояла из маленького столика с ящиками и подсвечника, в котором горела черная свеча. Кабинет пропитался запахом полыни.

Повернув голову в сторону, Этери с удивлением увидела большое круглое окно, из которого открывался чудесный вид на заснеженный лес. Откуда на вершине холма могло появиться окно, она даже представить не могло, но тактично решила не спрашивать.

– Ты знал, что я вернусь?

Она подошла к большому столу, с интересом разглядывая резные фигурки. Там, где раньше раскинулась местность столицы Приморского Королевства, города Карлеон, стояла фигурка замка, совершенно не похожего на крепость короля Артура. Этот замок больше походил на дворец. Не защищенное место, чтобы укрыться от всех невзгод, а истинный дом королев и королей.

“Дом императорской семьи”, – пронеслась в голове мысль.

Да, точно. Примории больше нет. Название города было перечеркнуто, и вместо Карлеона там теперь располагался Утер. А само Приморское Королевство стало величаться герцогством Найвиль. Где-то глубоко внутри начала подниматься скрипящая ярость. Этери крепче стиснула зубы, чтобы не выругаться вслух. Приморского Королевства больше не существует. Земли Примории вошли в состав Континентальной Империи Сион.

– Не был уверен, – произнес Элфи.

Альв прошагал мимо, не замечая, с какой силой Этери стиснула в руке резной деревянные замок, и развалился в кресле.

– Но зачем-то посылал Бальфура караулить завесу.

– Бальфур и еще с десяток других стражников патрулировали воздушное пространство всего герцогства, – слова о герцогстве неприятно резанули слух, – это опасно, Этери. Алая инквизиция точь в точь злые волки тщательно рыскают повсюду в поиске нас. Не зря они назвались “Алой”, – хищно усмехнулся Элфи, – их жажда крови неутолима.

Этери нахмурилась, снова взглянула на карту и задала вопрос, который так мучил ее и на который она так не хотела услышать правдивый ответ.

– Сколько меня не было?

Губы Элфи растянулись в сочувствующей улыбке. Он откинулся на спинку кресла, сложил руки домиком и только потом ответил:

– Дольше, чем хотелось бы. Ты покинула Ареморику три года назад.

Этери схватилась за край стола побелевшими пальцами. Ноги подкашивались, а в голове замкнутой цепочкой звучали его слова. Три года… ее не было так долго. В Ареморике время течет иначе, люди над ним не властны. Только сам мир определяет ход времени: будет ли оно течь вязкой кисейной рекой или обрушится стремительным водопадом.

В стороне от фигурки замка на крохотных подставках находились фигуры людей. Они были вырезаны с такой точностью, словно их делал человек, который много времени провел рядом с ними. Взгляд Этери наткнулся на ее собственную фигурку. Она держала в руках меч, в ее взгляде была решительность и стойкость, а в волосах мелькала алая ленточка. Рядом с ней, прикрывая спину, на одном колене стояла Авалона. Всадница тоже держала в руках меч и была изображена в самом разгаре сражения. А плечом к плечу с Этери билась фигурка Иэна.

Этери с нежностью обхватила миниатюрного всадника, облаченного в черные доспехи, пальцами. На лице Иэна Кадогана полнейшее равнодушие. Ни единой эмоции, кроме ледяного спокойствия.

Три года… Звучит не так страшно, но если задуматься, для кого-то три года – вечность или целая жизнь. Этери исчезла ровно в тот момент, когда была нужна им. Хоть и не по своей воле, но оставила их. Она сказала Авалоне, что готова принять судьбу, поклялась в этом самой себе и… пропала. Чтобы появиться снова через три года.

А Лилит? Получается, мама провела в этом месте не три месяца, а целых три года. Что с ней? Как она? Все ли в порядке? Столько вопросов…

– Разыскивают, к слову, не только фейри, – развеселился Элфи, не сводя с нее пристального взгляда.

Он открыл один из глубоких ящиков в столе и достал пожелтевшие от времени листовки. Такие обычно развешивают, чтобы найти беглых преступников. На стол перед альвом упала целая пачка таких.

Не чувствуя ног, Этери подошла к нему и взяла в руки листовки.

С первых четырех на нее смотрели всадники. Авалона, чьи волосы были забраны в две косы, а через плечо тянулась перевязь с кинжалами. Она выглядела угрожающе. Стальной, жесткий взгляд и улыбка краешком губ.

Фейт – маленькая всадница с короткими кудряшками и испуганным личиком. Этери показалось, что это старое изображение. Когда она видела девочку во дворце, ее глаза пылали праведным огнем. Она не была похожа на невинную овечку.

Кевин – высокий мужчина западных корней. Единственный, кто на своей портрете счастливо улыбался. Короткие волосы, на руках рунические символы, теплые шоколадные глаза. Он выглядел очаровательным и не казался страшным, в отличие от следующего всадника.

Со следующей листовки на Этери мрачно взирал Иэн Кадоган. Длинные белоснежно-пепельные волосы, угловатое лицо и черные омуты глаз, в которых не было иных эмоций, помимо презрения. Если Фейт с Кевином выглядели так, будто бы их изобразили по ошибке, то Иэн с Авалоной могли напугать и показаться обычному человеку преступниками.

Низ каждого листа пергамента украшала надпись: “Разыскиваются приспешники Черного Легиона”.

– Черный Легион – территория трех чародеек. Неприступные и опасные земли, куда обычным людям хода нет.

Этери подняла на альва потерянный взгляд. Оказывается, она прочитала надпись вслух.

– Даже великий культ богини Морриган, – издевательски протянул Элфи, – не может найти на него управу. Туда сбежала большая часть волшебных тварей.

– Преступная организация? – выгнула бровь Этери.

Альв пожал плечами.

– Приспешники Черного Легиона сеют в народе хаос, уничтожают часовни, в которых инквизиторы проводят казни, пускают слухи об истинном правителе.

Этери дернулась, как от пощечины. Во имя всех святых, что здесь происходит?!

– Листай дальше. Последняя осталась.

Девушка отложила четыре листовки и уставилась на последнюю со своим собственным изображением.

– Они знают.

Этери вернула пергамент на стол с громким стуком.

– Кто им рассказал?

– Про истинного правителя говорили задолго до нападения имперской армии. Пророчество сродни сказке. Были те, кто в него не верил, и те, кто считал Артура истинным правителем. Но были и те, кто всей душой ждал пришествия истинного короля, того, о ком говориться в строках. “Ценность, что дороже злата, найдет путь домой”, верно? – процитировал Элфи строчки из пророчества. – Они ждали тебя. И Черный Легион на твоей стороне, Этери Фэрнсби.

– У тебя есть план? – спросила она.

Самодовольная улыбка Элфи стала шире, а глаза вспыхнули алыми искрами. Он заложил руки за голову. Разумеется, он знал, что делать. У Элфи всегда был план. Вернее, три плана. План, которым он делился с ней. План, который он придумал на самом деле. И план отхода в том случае, если все с самого начала пойдет не так.

Король Сидов просчитывал каждый шаг каждой пешки в его игре. Без него Этери не выйти победителем. Но он никогда не поможет ей просто так. Все его благородство распространилось только на то, чтобы вытащить Иэна и Авалону из горящего замка. Этери была уверена, что даже это он сделал ради собственной выгоды.

– Что ты хочешь? – проникновенно спросила она, упираясь руками на край стола.

– Я хочу править, – сказал Элфи, в глазах которого зажегся огонек алчности, – Ты станешь королевой Примории, а я буду править лесом. От Карвелевых топей до Светлых лесов рядом с Карлионом.

Этери жестко усмехнулась.

– Ты хочешь забрать у меня землю?

– Я хочу вернуть свое. Ты будешь править людьми и городами, а я возьму под контроль леса. Помнишь, о чем говорилось в пророчестве? – жадно подался вперёд Элфи, – Истинный правитель положит конец вражде между людьми и фейри.

– Ты понимаешь хотя бы, с чего эта вражда началась? – она покачала головой. – Такие, как ты, играют с людьми из-за скуки, доводят до сумасшествия и смерти.

– Так было не всегда, – медленно ответил альв.

– Это заложено в вашей природе, – отрезала Этери взмахом руки. – Поступим так: я выпишу тебе дарственную на земли и даже разрешу заключать сделки с людьми. Но, – выделила она, – запрещу любое насилие ментального и физического характера. А все сделки должны быть узаконены.

– По рукам, – ухмыльнулся Элфи, протягивая ладонь.

– Еще ты поможешь мне найти Лилит.

Этери ждала любой реакции, но не смеха. Элфи расхохотался так весело, словно она рассказала ему самый смешной анекдот на свете. Она давно предполагала, что альв не в себе, и сейчас только убедилась в этом.

Успокоившись, Элфи весело подмигнул ей.

– Как раз ее искать и не нужно. С твоей мамой все хорошо, – заметив обеспокоенный взгляд Этери, успокаивающе произнес он. – Более того, это она поможет нам разыскать кое-кого.

Он постучал пальцем по листовкам.

– Завтра мы отправляемся в Утер, бывший Карлеон, – он сделал паузу, а потом поднял на нее серьезный взгляд и нехотя сказал, – Будь готова к тому, что ты не узнаешь их.

– За три года там многое поменялось, да? – улыбнулась Этери, разминая затекшие плечи.

– А я говорил не о городе, моя дорогая. Всадники, – Элфи встал из-за стола, заложил руки за спину и в несколько шагов оказался рядом. Этери пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть альву в глаза. – Заморозь свое сердце, Этери Фэрнсби, и спрячь так глубоко, как только можешь. Ты будущая королева. Никто не должен сломать тебя, даже тот, кого ты любишь.

Уильям

Ресторан, в который привел свою даму граф Мелори, блистал, словно звездная пыль. Все было идеально. Хрустальная люстра, натертые до блеска бокалы, круглые столики с удобными диванчиками и вышколенные официанты высшего класса.

Уильям Мелори достал из нагрудного кармана сюртука белоснежный платок и промокнул пот, выступивший на лбу и лысине. Женщина в обтягивающем, словно вторая кожа, алом платье казалась ему холодной и неприступной. Но граф любил таких. Поначалу они все неприступные, но стоит им услышать звон монет, как они льнут к нему, точь в точь кошки. На самом деле, не так давно финансовое положение графа тоже находилось в глубокой черной долговой яме. Он проиграл в карты все земли, каждое дерево и куст. Жена ушла от него к более высокопоставленному чиновнику, оставляя Уильяма самому разбираться со своими проблемами.

И в тот день, когда граф Мелори был в шаге от того, чтобы свести счеты с жизнью, графство окружили всадники императора Вардана. Империя Сион взяла вверх над расчетливым королем, захватила Приморское Королевство, как он и предсказывал много лет назад. Нет, граф не был изменником короны, он просто, как и любой дворянин, любил выгоду.

А Его Высочество, младший принц Хейден Вардан, он же эрцгерцог Найвильский, сделал ему выгодное предложение. На территории графства Мелори должна быть построена Кейтонская тюрьма – место, в которое будут отправлять особо опасных преступников. Его Высочество был столь щедр, что выделил средства не только на постройку тюрьмы, но и закрыл все долги Уильяма и даровал целый отряд всадников, дабы охранять тюрьму.

Все шло прекрасно. За его спиной возвышались двое тучных охранников. Он нанял их не так давно, после второго покушения на его бесценную жизнь. Граф считал себя верноподданным принца, одним из важнейших людей в империи, к письмам которого (он отсылал их во дворец на регулярной основе) прислушиваются. О самом принце Уильяму было известно не так много. Главное, что Его Высочество относится к нему как к одному из главных советников, а остальное не так уж и важно.

К их столику плавно приблизилась молоденькая официантка.

– Прекрасного вечера, ваше сиятельство! Что будете заказывать? – она очаровательно улыбнулась.

Мужчина засмотрелся на ее золотисто-медные локоны и добрые глаза. Она показалась ему такой восхитительной, что граф отметил про себя, что в следующий раз обязательно вернется в этот ресторан, но уже без спутницы.

Один из охранников позади него неловко закашлялся. Уильям недовольно обернулся. Его секретарь тщательно проверил каждого кандидата, прежде чем остановить свой выбор на этих двух. Первый мужчина, загорелый, с пронзительным взглядом и улыбчивым лицом. Он не внушал опасения, но его широкий разворот плеч и мускулатура, скрытая под одеждой, говорили о недюжинной силе. Второй же был его полной противоположностью. Бледный, словно смерть увидел, со странно-уложенными на бок длинными волосами и тяжелым взглядом. Когда он смотрел на Уильяма, тому хотелось сжаться и укрыться где-нибудь подальше, при том, что он не абы кто, а сам граф Мелори.

Секретарь подобрал хороших охранников.

– Леди вперед, – граф повернулся к своей спутнице, широко улыбаясь. Его маленькие глазки снова заскользили по ее фигуре.

Баронесса Кассия Даори была из обнищавшего рода. Ее мать отказалась капитулировать, пыталась сражаться с войсками западного государства Дэхарт иль Зоро. Естественно, леди Даори не смогла выдержать натиск жестоких западных нравов. Ее казнили на месте, а вот Кассию, ее дочь, пощадили. Но с тех пор баронесса Даори попала в немилость Его Высочества.

Тем не менее, у баронессы была хватка. Она красива и неглупа, а это опасное сочетание. Леди Кассия прелестна своей холодной красотой. Волосы чернее бездонных глубин океана, волнами ложились на ее плечи, а от цепких зеленых глаз ничего не утаить. Баронесса – сама элегантность и учтивость.

Идеальная женщина.

– Салат “дэ Шале” и стакан воды, – произнесла она на сионийском с легким акцентом.

А вот граф, хоть и учил в свое время сионийский, решил перестраховаться и сделал заказ на приморском.

– Утиную ножку “Ля фи грэ”, кексы из карсенной травы и виски со льдом, – продиктовал он официантке, протягивая меню.

– Изумительный выбор, – улыбнулась та, забирая меню. Она ушла в сторону кухни, но Уильям еще несколько секунд продолжал наблюдать за ее хорошенькой удаляющейся фигуркой.

– Скажите, ваше сиятельство, – тихим, но хорошо поставленным голосом сказала леди Кассия, – до меня дошли слухи, что сам принц предложил вам присоединиться к Астровому Совету.

Губы графа Мелори невольно растянулись в улыбке.

– Об этом стало известно слишком рано, леди Даори, но от вас я ничего скрывать не буду. Так и есть. Его Высочество прислал мне письмо с приглашением посетить дворец и в скором времени занять одну из высокопоставленных должностей.

Уильям считал, что произведет впечатление на баронессу, но у той не дрогнул ни единый мускул. Мужчина нахмурился, вновь потянувшись за платком. Обычно женщины падали к его ногам, как только узнавали о его положение в высшем обществе.

– И вы не боитесь? – со странными нотками в голосе произнесла она.

– Чего я могу боятся, милая? – начиная нервничать, спросил граф.

– В Астровом Совете более трех десятков коренных сионийцев, которые, надо заметить, с подозрением относятся к приморцам. Даже к тем, кто сдался добровольно.

Граф Мелори сглотнул ком в горле. В чем-то эта девица была права. Астровый Совет, куда так стремился попасть граф – вторая рука принца, был создан Его Императорским Величеством, чтобы помогать младшему сыну управлять герцогством. В Астровый Совет входят только самые надежные люди императора. Они не только имеют власть. Под контролем Совета находятся почти все земли бывшего Приморского Королевства.

“Слишком умна для своего возраста”, – подумал Уильям, осушая бокал с виски одним глотком. Официантка как раз подала блюда, и графу не пришлось отвечать на неудобные вопросы.

Пока он разделывал утиную ножку, то исподлобья поглядывал на баронессу.

Она была истинной леди. Отточенные, изящные движения, каждый поворот головы или хрупких плеч. Легкой рукой она откинула локоны волос на спину и медленно, как и подобает леди, начала есть салат.

Закончили с едой они почти одновременно.

К их столику приблизилась официантка, собрала тарелки на поднос и, улыбнувшись, сказала:

– Десерт будет готов в течении трех минут. Виски повторить, ваше сиятельство?

– Лучше проводи нас в номер на втором этаже, – раздевая баронессу глазами, ответил граф Мелори. – И бутылку виски с собой захвати.

– Слушаюсь.

Уильям не зря выбрал именно этот ресторан. Это место славилось не только прекрасной кухней, но и прекрасными гостиничными номерами, в которых граф мог позволить себе развлечься с очередной девицей. Правда, в этот раз графа Меллори грызло странное чувство беспокойства. Ему казалось, что все неправильно, но что именно не так, он понять не смог. Поэтому предпочел сосредоточиться на изящных формах леди Кассии.

Официантка провела их по парадной лестнице, свернула в широкий, хорошо освещенный коридор и остановилась рядом с дверью из светлого дерева. Связкой ключей она отперла замок и коротко поклонилась:

– Приятного вечера, ваша светлость.

Охранники замерли по двум сторонам от двери. Граф пропустил вперед даму, уже чувствуя, насколько хорош будет этот вечер.

В гостиничном номере царил приятный полумрак. Все, что Уильяму удалось разглядеть – это огромную кровать с балдахином да софу рядом. Он снял сюртук, бросил на софу и закатал рукава белоснежной рубашки.

Что делала баронесса, его мало волновало. Гораздо больше заботило, что она будет делать в постели. Ухмыльнувшись своим мыслям, граф повернулся.

– Еще шаг, и я покромсаю тебя на мелкие кусочки.

Леди Кассия приставила острый кинжал с металлической ручкой к его горлу. От страха граф сглотнул, его кадык дернулся, а кинжал рассек кожу. Он медленно поднял руки. Баронесса окатила его холодной волной презрения. Во имя всех богов, кто она такая?

– Что вам нужно? – граф Меллори все же нашел в себе силы заговорить. – Деньги? Они у меня есть только в родовом поместье.

В темноте сложно было рассмотреть быструю смену эмоций на ее лице, но то, как баронесса закатила глаза, он увидел отчетливо.

– Не дергайся, – сказала она, медленно опуская руку с кинжалом вниз.

Вот его шанс!

– Охрана! – закричал мужчина, отскакивая назад. Запнувшись об софу, он упал на ковер, неловко взмахнув руками.

Дверь открылась, и в номере, наконец, появилось двое охранников.

– За что я вам плачу? – покраснев от гнева, крикнул граф. – Схватите мерзавку!

Но охрана даже не шевельнулась.

– Вы глухие?! – рявкнул он.

Охранник, что был шире в плечах, дерзко усмехнулся.

– А ты тупой. У всех свои недостатки.

Из-за его спины выглянула маленькая официантка. Она едва сдерживала смех. Граф Меллори слишком поздно понял, что его загнали в ловушку. Леди Кассия, если это действительно была она, наняла головорезов и подкупила официантку, чтобы его обчистить. Поступок, недостойный леди из высшего общества.

Но баронесса даже не улыбнулась. Она крутила кинжал в пальцах столь профессионально, что Уильям впервые отвлекся не на ее декольте.

– Вставай, – приказала она.

Графу Меллори пришлось подчинится.

– Что вам надо? – глухим от страха голосом запричитал он. – Я ничего не знаю. Не убивайте меня, пожалуйста.

– Мы подумаем над твоим предложением, – снова встрял улыбчивый охранник. А затем, оскалился так что у графа подкосились ноги.

– Видишь бумагу и карандаш на столе? – кивнула баронесса в сторону дальнего угла. – Ты начертишь план Кейтонской тюрьмы и план нового дворца. Не сделаешь это – умрешь, – равнодушным голосом произнесла она. Уильям затрясся от страха еще больше, по виску скатилась капля пота. – У тебя час.

– Но лед-д-и, – заикаясь, посмел возразить граф, – я был во дворце всего трижды, я не знаю, как он устроен.

– Нас устроит даже часть того, что ты знаешь, – низким бархатным голосом сказал второй охранник. До этого момента он лишь гипнотизировал их взглядом, сложив руки на груди.

Больше вопросов граф не задавал. Он отошел к столу и стал схематично зарисовывать чертежи, которые сохранились в его памяти. К счастью, строительство тюрьмы он контролировал лично и знал каждую деталь и каждый угол.

Спустя полчаса мужчина закончил с планом Кейтонской тюрьмы и искоса взглянул на баронессу. Она стояла в окружении его бывших охранников и официантки. Серьезная, собранная, беспощадная. В голову графа Меллори закралась мысль, что где-то раньше он видел этот взгляд. Вот только он никак не мог вспомнить где. Лица охранников и девчонки теперь тоже начали казаться знакомыми.

Где же он мог их видеть?

Понимая, что время поджимает, Уильям принялся чертить. Все, что знал. Внутреннее строение залов, коридоров, этажей. Все, что мог вспомнить.

Ему удалось уложиться в срок. Девчонка-официантка забрала бумаги, передавая их баронессе. Леди Кассия придирчиво осмотрела чертежи и скупо кивнула.

Граф уже было радостно подумал, что может быть свободен, но нет. Все с той же улыбкой охранник привязал его к кровати, напоследок похлопав по щеке.

– Думаю, это научит вас манерам, ваше сиятельство, – издевательски протянул он.

Они вышли из номера. Только леди Даори задержалась.

– Никакое письмо вам не приходило, – она говорила таким тоном, словно отслеживала его корреспонденцию более десяти лет, – Его Высочество не так глуп, чтобы держать при себе такого идиота, как вы, граф Меллори. Но если вам по счастливой случайности все же удастся выбить для себя аудиенцию, передайте ему мои слова: Черный Легион уже близко, а Его Высочество Хейден Вардан, герцог Найвильский, надолго в Приморском королевстве не задержится.

Леди вышла, оставляя Уильяма в одиночестве.

– О боги… – прошептал пораженный граф.

Этери

Эта ночь далась Этери с трудом. Она так и не смогла сомкнуть глаз. Все ее мысли вертелись вокруг слов Элфи. Было глупо надеяться, что после трех лет отсутствия все останется так, как было прежде. Королевства больше нет. На его месте теперь находится герцогство Найвиль, которое входит в состав Империи Сион. Этери пыталась выяснить у Элфи все детали, но он отделался от нее несколькими базовыми фразами.

Герцогством правит младший сын императора, Его Высочество принц Вардан совместно с Астровым Советом. Люди бывшего Приморского Королевства восприняли новость о присоединении к империи спокойно. Этери предполагала, что все из-за проклятых фейри. То, что она видела в Карлеоне, когда прибыла туда с Авалоной, Иэном и Элфи, явно повторялось из года в год. Альвы безнаказанно убивали тех, кто был неспособен выполнить свою часть уговора заключенной сделки, а мелкая нечисть вроде пикси развлекались, заставляя людей творить ужасные вещи. Понятно, что люди терпели это только потому, что боялись пойти против армии рыцарей Артура. И не последнюю роль рождения их страха сыграл эшафот, возвышающийся в центре города. Показательные казни довольно быстро устраняли внезапные мятежи.

После захвата империей земель люди с радостью позволили всадникам культа Морриган и Алой Инквизиции порешать всех их обидчиков. Включая Короля Артура. Уверенности в его смерти у Этери не было. Просто она не верила, что император мог смиловаться и сохранить ее деду жизнь.

Жалости к Артуру девушка не испытывала. Когда в ней просыпалась человечность, в голове вспыхивали яркими огнями воспоминания о том, что он посмел сотворить с Еленой. И тянущая сердце жалость пропадала в миг.

– А что случилось с теми, кто был во дворце? – спросила она, прежде чем скрыться в выделенных ей покоях.

– Верхние этажи обрушились после взрыва, – Элфи, не желая говорить об этом, поморщился, – вас ведь тоже придавило камнями. Ты спаслась благодаря мне. Всадникам тоже повезло. Остальные мертвы.

– Значит Елена и отец Авалоны…

– Все.

– Я помню, как на меня летели обломки, – стараясь сдержать дрожь в голосе, сказала Этери, – мы тоже должны были умереть. Мгновенно.

– Я же сказал, – усмехнулся Элфи, – слава мне.

Больше Этери ни о чем его не спрашивала.

Она поднялась с мягкой постели. Комната, которую ей выделил Элфи Серокрылый, мало чем отличалась от наполненных роскошью покоев во дворце. Несколько комнат: спальня, гостиная, купальня. Сдержанные светлые тона. Этери не покидало чувство, что все это ненастоящее. Не только покои, но и она сама. Словно она превратилась в куклу. Эмоции куда-то пропали, весь спектр исчез. Она больше не ощущала боль от осознания, сколько пролетело лет, не чувствовала жажды крови и нежности в сердце больше не чувствовала. То ли по велению Элфи, то ли из собственных соображений, она последовала его совету и заморозила сердце.

Вернее, не совсем сердце. Когда она была маленькой, Джон часто повторял, что миром правит любовь. Он представлял, что любовь – это сосуд, будь то красивая ажурная ваза или простой кувшин. Этот сосуд мы наполняем в течении жизни своими чувствами: нежностью, заботой, влечением, страстью, добротой. Абсолютно всем. Иногда эти чувства могут быть не такими солнечными и теплыми. Ревность, боль, страх. Но любовь не перестает от этого быть менее прекрасной.

Этери считала своим сосудом хрустальную колбу, в которой всегда стояла одинокая белоснежная роза. До недавнего времени колба пустовала, а роза увядала с каждым годом все больше. Но в Ареморике она вдруг расцвела, а сосуд начал наполняться чувствами. Сначала они были темными. Раздражение, жгучая боль, непонимание. А потом, со временем, колба стала переливаться яркими красками. Этери ощутила вкус веры и заботы, страха за дорогого ей человека, притяжение и… наверное это была влюбленность. Ей стало сложнее понимать себя, поэтому она старалась не думать об этом.

Пряталась от любви, пока в конце концов не забыла о ней.

Когда ее воспоминания вернулись, она поняла, как сильно заблуждалась. И теперь в ее колбе появился новый страх. Она боялась забыть. И каждый день Этери начинала с того, что вписывала имена дорогих ее сердцу людей в дневник.

Самым первым именем шло его.

Иэн Кадоган.

Этери даже себе боялась признаться, что благодаря этому мужчине белоснежная роза в колбе, наконец, расцвела. После слов Элфи, что все изменилось, ее всадники уже не такие, как прежде, по рукам Этери пробежали мурашки, а в сердце закрался страх. Не только она могла забыть их, но и они могли не вспоминать о ней. Осознание этого пришло к ней так резко, словно она взлетела высоко к мерцающим звездам, а потом рухнула вниз, разбившись о ледяные скалы.

Она не смогла побороть в себе страх быть отвергнутой, снова ощутить горечь равнодушия Иэна. Поэтому приняла решение поместить колбу с розой в лед. Заморозить. Этери хотела помнить о нем, но не хотела умирать от его руки.

Лучше она превратиться в ледяную холодную статую чем огненное пламя, выжжет его имя на ее костях.

Этери долго простояла около открытого окна, содрогаясь от резких жалящих порывов ветра. Скорбь. Только это чувство она выпустила наружу. Она скорбела по всем, кто погиб в замке в то утро, а ее внутренний голос пел тихую песню:

“Не плачь. Не кричи. Молчи.

Они в лучшем из миров.

Как звезды сияют в ночи,

Жизнь косит своих игроков.

Молчи. Не кричи. Не плачь.

Наслаждайся холодной душой.

Они в мире, где смерть – палач,

И как скот все идут на убой.

Все вернется на круги своя. Потерпи.

Слушай лишь сердце, слушай. Молчи…”

Невольно Этери вспомнила Артура. Выдохнув и прошептав пару ругательств, она схватила походный мешок с вещами и помчалась в купальню. Этому надо положить конец. Она не хотела быть на него похожей и хотя бы это дьявольское недоразумение могла исправить.

Стоя перед зеркалом, она наносила краску на волосы, как вдруг увидела на своем плече странный символ.

– Что за…

На левой руке от ключицы и до середины локтя, ее кожу украшала черная вязь в виде тонких веточек и листьев. Также Этери разглядела несколько рунических надписей. Еще вчера этого не было. Девушка попыталась оттереть символы, но после того, как ее кожа покраснела и начала гореть огнем, поняла, что все усилия бесполезны. Черная краска въелась в кожу слишком глубоко.

– Почему стоит мне появиться здесь, как ко мне цепляется какая-то гадость! – с досадой выплюнула Этери.

– Потому что ты притягиваешь к себе неприятности, – раздался веселый голос.

Калеб.

Этери повернулась. За ее спиной улыбаясь во весь рот стоял мальчишка. Как и Элфи, он совсем не изменился. Милые растрепанные кудряшки, теплые глаза со смешинками. Не удержавшись, Этери потрепала его по волосам.

– Почему ты сразу не появился? – складывая руки на груди, поинтересовалась она.

– Ты будешь смеяться, – перекатываясь с пятки на носок, усмехнулся мальчик, – но я побаиваюсь твоего друга.

– Элфи?

– Альвы редко бывают дружелюбными. Даже удивительно, что он так хорошо к тебе относится.

– Просто ему от меня, как всегда, что-то нужно, – покачала головой Этери.

Калеб нахмурился.

– Ты не права. Я жил в замке твоего деда в окружении альвов. Они смотрели с презрением даже на тех людей, с которыми вели дела. Альвы обычно используют две эмоции. Любопытство, когда их интересует человек или услуга, которую он окажет, либо презрение. Они считают себя высшими существами, поэтому смотрят на людей свысока. А Элфи к тому же еще и король.

– И что? – хмуро спросила девушка.

– В этом и странность, – склонив голову на бок, Калеб внимательно посмотрел на нее, – он относится к тебе как к равной.

– Думаю, дело в пророчестве.

– Сомневаюсь. Помнишь, как он называл короля Артура? Мальчишкой, словно тот был нерадивым ребенком. Тебя же он зовет по имени.

– И что? – повторила Этери со смешком. – Мне теперь ему в ноги поклониться и благодарить сердечно?

– Ты невыносима, – закатил глаза Калеб.

– Лучше скажи, что это за дрянь?

Этери провела рукой по руническим символам. Мальчик подошел ближе. Она с грустью заметила, что он даже не подрос, а значит, его душа все еще заточена в клинке меча. Что с ним случится, когда она освободит его? Этери не знала, как сделать это, но была уверена, что выполнит данное Калебу обещание. Только она боялась. Что произойдет с его телом? Куда денется душа этого шабутного мальчишки? Все ли будет в порядке?

Калеб коснулся пальцами тонкой веточки вязи. На его лице отразилась растерянность.

– Странно.

Он взял Этери за руку, рассматривая рунические символы.

– Что странного? – спросила она, поджав губы.

– Я не знаю этих символов, – пожал плечами Калеб. – Могу предположить, что тебя прокляли.

– Меня что…? – пораженно отшатнулась Этери. Она снова начала растирать руку.

– Прекрати, – раздраженно сказал он.

Калеб взял ее за руки. Его маленькие ладони стискивали ее запястья, не давая снова расчесать руку до крови.

– Почему ты так решил? – она не вырывалась, но ее недобрый взгляд стал выразительнее.

– На заклятие не похоже, – он хотел развести руками, но не стал. – Тем более ты бы его сразу увидела и разорвала.

– А проклятия разве проявляются иначе?

– Да. Заклятия и чары накладываются на человека, а проклятие отравляет душу. То есть можно наложить чары смерти, они будут влиять на человеческое тело. Можно наслать приворот и также активизировать потаенные желания человека. А проклятие – это не только внешние факторы. Оно изменяет саму твою сущность. Поэтому, хоть ты и видящая, ты не способна снять проклятие. Не полезешь же ты к себе в душу?

Этери неуверенно повернулась к напольному зеркалу. В бледных бесцветных глазах вспыхнули огоньки отчаяния. Проклятие? Но кто мог наложить его? Она ведь только-только появилась в Ареморике! Сначала пророчество, а потом еще и это… Иногда Этери казалось, что ее сглазили. За ней вечно следовала неудача, будто она притягивала к себе неприятности.

Пока она смывала краску, Калеб тихонько стоял в сторонку. Он ничего ей не сказал про смену цвета волос, а Этери почувствовала себя намного лучше. Подсушив волосы полотенцем, она спросила:

– Расскажи мне, почему твой отец сделал это?

Лицо мальчика исказилось в гримасе боли. Она не хотела причинять ему боль, но чтобы спасти Калеба, должна была знать все.

– Почему заточил мою душу в клинок? – криво усмехнулся мальчишка. – Ты же слышала эту историю.

– Элфи преподнес ее как сказку.

Калеб вскинул голову, недобро прищуриваясь.

– Моя жизнь никогда не была сказкой! – вздохнув, он продолжил уже спокойнее. – Для Короля Падших люди – ничто. Пешки на игральной доске, фигуры, которые можно выставить и которыми можно управлять. Конечно, для него эта история – сказка. А я в ней – герой, потерявший все. Мой отец, мастер Хайвуд, был хорошим человеком и уникальным чародеем. Он обладал способностью зачаровывать оружие. Оружейные мастера высоко ценились в Приморском Королевстве, и мы с отцом никогда не знали бедности. Но у любого волшебства есть своя цена. Нельзя колдовать направо и налево. Рано или поздно будет ждать расплата. И отца она тоже не обошла стороной. Мастер Хайвуд поплатился разумом, его сознание помутилось. Он стал грезить одной единственной целью: создать величайший меч, который по силе превзойдет божественное оружие.

Калеб мотнул головой, будто отгоняя непрошенные воспоминания.

– Отец проводил дни и ночи в мастерской. Я перестал его видеть. Пытался приносить ему еду, но каждый раз он кричал на меня и выгонял прочь, пока в один из дней не вернулся домой со странной улыбкой на губах. Его глаза из карих стали ртутными, холодными. Мне было десять лет. Я испугался и закрылся в своей комнате на втором этаже. Но отец смог проломить дверь. Он стал умолять меня о помощи, говорил, что почти закончил клинок, который нас озолотит, что без меня не справится. И я повелся. – мальчик горько рассмеялся. – Я не знаю, что он сделал. На чары это было не похоже. Да и боли не было. Он просто толкнул меня, и я почувствовал в теле небывалую легкость. Будто парю над городом высоко в небе. А потом резкое падение, и вот я уже внутри клинка. Вижу все только сквозь металл.

Этери прижала тыльную сторону руки к губам. В уголках глаз появились непрошенные слезы.

– Я потерял себя. Не чувствовал тела. Не хотел есть и не мог спать. Все, что было необходимо человеку, стало для меня чуждо. Этери, – мягко обратился к ней Калеб. Мальчик тепло улыбнулся, отчего ее сердце сжалось, а губы превратились в тонкую нить. – Я давно умер. Мое тело, скорее всего, результат очень умелой проекции. Я больше не человек. И мое последнее желание – освободиться.

Он застыл с искусственной улыбкой на губах, а Этери не могла поверить. Или не хотела верить, что мальчишка, который помогал ей и который встал на ее сторону, мертв? Она подошла к Калебу, провела рукой по его мягким кудряшкам. Не мог он быть ненастоящим. Девушка обняла его за плечи. Тело мальчика было едва теплым и все же он казался ей живым.

– Почему ты мне сразу не сказал? – спросила она, стараясь запихнуть жалость куда подальше.

– Ты была не готова поверить.

Калеб отстранился.

– Я буду помогать тебе, Этери Пендрагон, – он запнулся. Протянул руку к ее влажным волосам и пропустил между пальцев черную смоляную прядь. Хмыкнув, Калеб продолжил, – Нет. Правильнее будет сказать Этери Фэрнсби, да? Моя душа принадлежит тебе, Этери. Даже если я навеки буду заточен в Экскалибуре.

– Все будет хорошо, – едва слышно, но уверено шепнула она.

Калеб кивнул.

“Я верю тебе”, – пронесся в ее голове звонкий мальчишеский голос.

В комнате, затопленной первыми солнечными лучами, ее уже ждали. Его Величество Элфи Серокрылый сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и читал книгу в кожаной обложке. Присмотревшись, Этери узнала в ней собственный дневник.

– Кто разрешил тебе брать мои вещи? – она выдернула книгу из его рук.

Элфи поднял на нее взгляд, и удивленно вскинул бровь.

– Что это?

Волосы Этери высохли, но, несмотря на измененный цвет, по структуре остались прежними. Они завивались в красивые блестящие локоны. Только уже не в золотые, а цвета черной северной ночи. Девушка отбросила часть волос на спину.

– О чем ты? – прикинулась она недалекой.

Элфи плавно поднялся, сделал несколько шагов и провел рукой по ее волосам. Этери сумела удержать равнодушное выражение лица и даже не вздрогнула, почувствовав его ласковое прикосновение. От альва исходил легкий флер трав и прохлады. Глаза Элфи потемнели, как и всегда, отвечая за его эмоции.

– Так начинается революция, моя дорогая, – он ухмыльнулся.

Этери вернула ему улыбку. Она быстро смекнула, о чем речь. Совсем вскоре они начнут новую игру, только в этот раз вместе. Этери не позволит помыкать собой. Она будет пристально следить за альвом и разгадает все его замыслы.

– А это довольно занимательная рукопись, – ухмылка Элфи стала шире.

Он поднял руку, в которой сжимал ее дневник. Спохватившись, Этери поздно поняла, что больше не держит его в руках.

– Отдай!

Попытка схватить альва не увенчалась успехом. Он с нечеловеческой быстротой уклонился, издевательски помахав дневником у нее перед носом. Этери оставалось только в бессильной злобе сжимать и разжимать кулаки. А еще наблюдать, как Элфи меряет шагами комнату, лениво перелистывая страницы дневника.

– У мамы тоже такой был, – вдруг сказала Этери.

Альв остановился, не отрываясь от чтения.

– Почему мои воспоминания вернулись за три месяца, а она так ничего и не вспомнила даже за двадцать пять лет?

Элфи завел длинную прядь волос за ухо.

– Удивлен, что ты вообще смогла нас вспомнить.

Он протянул ей книгу. На раскрытой странице ее почерком были вписаны имена всех, кого она повстречала в Ареморике. Элфи постучал пальцем по своему имени.

– Это все Калеб, – устало сказала она, – в отражении клинка я увидела правду.

– У Лилит не было того, кто смог бы ей помочь. Даже после моего рассказа она не вспомнила, а значит, не поверила. К тому же ты никогда не была обычным человеком. Ты видящая. На протяжении жизни тебе удалось повидать множество странностей, поэтому твой мозг позволил тебе вспомнить. Блок, который поставила Ареморика, ослаб.

– Вернув воспоминания, я заплатила за них этим? – спросила Этери, глядя прямо в черные омуты глаз Элфи.

Она закатала рукав ночной рубашки, продемонстрировав ему вязь. Альв нахмурился, взял ее за руку, грубо притягивая к себе, и всмотрелся в символы. Если даже он не сможет сказать, что это…

– Так вот оно что.

Элфи отпустил ее и весело рассмеялся. Никакого беспокойства или неуверенности. Он просто веселился. Этери пошатнулась, не понимая, что такого смешного он увидел.

– Это проклятие, да? – спросила девушка, когда альв успокоился.

– Не бери в голову, – отмахнулся он.

– Всмысле?

– Ничего такого, что могло бы угрожать твоей жизни.

– Но как это появилось у меня на руке?

– Кто знает… – загадочно протянул Элфи, широко улыбаясь.

– Ты! Ты знаешь!

Она начинала закипать. Элфи опять так поступает! Опять скрывает от нее информацию. Злость все больше брала верх над разумом, а лед, которым она заморозила колбу с чувствами, начал плавиться. Этери вовремя остановила себя, прежде чем впасть в неконтролируемую ярость. Жар растворился, оставляя только приятную прохладу.

Когда Этери подняла голову, чтобы снова посмотреть на Элфи, в ее глазах не было ни единой эмоции.

– Отвечай мне, – ее голос стал ниже и грубее. Она сама себя не узнавала.

Элфи тоже не узнавал. На миг он потерял над собой контроль, удивленно нахмурившись, но почти сразу же взял себя в руки.

– Я уже ответил, – в голосе альва прорезались металлические нотки, которые, словно ножи полетели в Этери. – Меня заботит сохранность твоей жизни, а все остальное не имеет значения. У нас есть более важные дела.

– Я не сдвинусь с места, пока не услышу правду, – одним ударом она отбила его выпад.

– Упрямая девчонка! – разозлился Элфи. На дне его зрачков заклубилась пугающая тьма. В ней плясали демоны, махали руками и звали к себе. Этери проигнорировала их зов. – Ладно, будь по твоему.

Альв наклонился к ней. Его волосы защекотали шею.

– Это, – он провел пальцем по вязи на ее руке. Все тело Этери покрылось мурашками. От ледяного дыхания альва кружилась голова, – метка духовной связи. Она навечно связала тебя с другой душой.

– Но как? – хрипло спросила она.

– Без понятия, – отстранился Элфи. – Я ответил на твой вопрос. Теперь переодевайся. Нас ждет долгая дорога в Утер.

Но Этери его не слышала. Метка духовной связи? Но с кем? И каким образом могла образоваться настолько прочная связь? Если пораскинуть мозгами, то обещанием она связана только с Калебом. Но мальчик понятия не имел, что за вязь у нее на руке. Казалось бы, переживать не стоило. Раз Элфи сказал, что в метке нет ничего опасного, значит, так оно и есть. С другой стороны, альв не может знать всего, будь он хоть трижды королем.

Пока девушка пребывала в агонии безрадостных мыслей, Элфи устал ждать. Он подошел к ней, схватил за плечи и с недюжинной силой, что есть только у нелюдей, встряхнул ее. Перед глазами Этери заплясали черные и белые мушки.

– С ума сошел? – рявкнула она, отбиваясь от его рук.

– Я и забыл, как с вами, людьми, сложно. Отвык, – с притворным сожалением вздохнул альв.

– За три года ты так и не вылез из своей… – она хотела сказать дыры, но, поймав не слишком лестный взгляд Элфи, исправилась, – отсюда.

– Не было нужды. Все сведения я получал напрямую. – ухмыльнулся он. – Видишь ли, есть огромное количество плюсов в том, что меня боятся. Вернее, моей силы. Когда-нибудь я тебе расскажу.

– А сейчас? – подозрительно прищурилась Этери.

– А сейчас, моя дорогая королева, ты соберешься, и мы отправимся в Утер, бывший Карлеон. Тебе понравится.

– Когда ты говоришь об этом в таком тоне, я начинаю сомневаться, – проворчала Этери, но спорить не стала.

Собиралась она долго. Сначала Элфи пропал на пару часов, а когда вернулся, то притащил с собой целый ворох одежды. Преимущественно черной и красной. Заметив удивленный взгляд Этери, альв с тяжелым вздохом объяснил:

– В Утер не так просто попасть, – он заставил подняться ее на импровизированный подиум и примерить первое платье. Из черного бархата в пол, с разрезом до середины бедра. Позади него бесшумной тенью маячили альвочки. Они смотрели на Этери с интересом и даже без привычного альвам презрения. Самая высокая из них, с тонкой талией, белокурыми волосами и копытцами, махнула рукой. К Этери слетелись бледно-голубые ленты, окутали тело, а на ее плечи невесомым облаком опустилась полупрозрачная шифоновая накидка. Она засверкала миниатюрными кристаллами. – Спасибо, Кая, – обратился к альвочке Элфи. – К тому же не мое лицо развешено по всему городу.

Этери хотела погрозить ему кулаком, но Его Величество быстрым движением развернул ее лицом от себя и накинул на плечи ядерно-красную, словно свежая кровь, шубу.

– Твои глаза нас подставят, а я не в силах наложить те же чары, что и Ная, – услышав имя чародейки, альвочки зашептались. – Так что будем действовать иначе…

Он снова повернул Этери и прикрепил к ее волосам алую вуаль.

– Видишь что-нибудь?

– Да.

Вуаль была полупрозрачной. Даже несмотря на цвет, Этери хорошо удалось разглядеть ухмылку альва.

– Во что ты меня вырядил? – насторожившись, спросила девушка. С альва станется подшутить, а потом долго издеваться.

– Костюм вдовы.

На его лице засияла широкая улыбка, а Этери чуть не упала с подиума. Она закрыла глаза и серьезно спросила:

– Элфи, скажи мне, ты идиот?

Сзади послышался смех. Альвочки потешались. Не над Элфи, над ситуацией. Но королю все равно не понравилось такое обращение. Он сложил руки на груди, прожигая ее тяжелым взглядом.

– Дорогая моя, если у тебя есть идеи получше, я с удовольствием их выслушаю. Ни один человек в Карлеоне не должен увидеть твое лицо, а бал предвидится еще не скоро. Не переживай, – махнул рукой он, изящно поправляя волосы, – представишься вдовствующей графиней Шарани.

– А настоящая графиня Шарани? – чувствуя подставу, поинтересовалась Этери.

– Мы сделаем так, что о ней никто и не вспомнит, – ухмыльнулась Кая. Выглядела она в этот момент кровожадно.

Этери спустилась в подиума. Шуба была очень теплой и явное сшитая не из искусственного меха. Девушка решила не интересоваться, у какого зверя мех может быть такого цвета. Ответ ей бы все равно не понравился.

– Какие у нас планы?

– Свободны, – Элфи махнул рукой, прогоняя альвочек. Они недовольно покосились на Его Величество, но без споров покинули комнату.

Альв проводил их повелительным взглядом и только когда за Каей захлопнулась дверь, позволил себе расслабленно опуститься в кресло, закидывая ногу на ногу. Этери заметила, что рядом со своими подданными Элфи всегда напряжен. Он следит за каждым альвом, он бдителен. Девушка сомневалась, что он боится предательства или что кто-нибудь вонзит нож ему в спину. Скорее Элфи стремился держать все под контролем. Не допустить новых ошибок. Из-за того, что он в прошлый раз не оценил всю обстановку, его жизнь оказалась на грани. Если бы не случай… Ему очень повезло, но больше Элфи не полагался на удачу.

– Для начала навестим принцессу.

– Маму? – сердце зачастило. Она сможет увидеть ее! В голове Этери столько вопросов. Как Лилит попала в Ареморику? Вспомнила ли она свою прошлую жизнь? И все ли в порядке?

– С ней все хорошо, – будто прочитав ее мысли, отозвался альв. – И дела у нее даже лучше, чем у тебя.

Тяжесть, которую Этери чувствовала с тех пор, как Джон рассказал о таинственном исчезновении матери, свалилась с ее плеч тяжелым грузом, придавив беспокойство.

– Она нам немного поможет, – сложив руки домиком, Элфи довольно откинулся на спинку кресла.

– К ней вернулась память?

– Не думаю, – пожал он плечами, – но у твоей мамы есть хорошие связи.

Этери нахмурилась и прошлась по комнате, заложив руки за спину.

– Ты сказал, что знаешь, что делать.

– Я? Да, знаю, – слегка задумчиво отозвался альв. – Но ты же не глупая девочка, понимаешь, что отобрать территории у империи практически невозможно.

– Также как и вернуться на ту сторону?, – в уголках губ девушки затаилась улыбка. – Но я вернулась. Значит…

– Значит, из любого правила есть исключение.

В глазах Элфи промелькнули искорки торжества. Он выглядел подозрительно довольным. Этери все еще не доверяла ему до конца, но зато теперь знала, что рядом с ним она не пропадет. Чтобы не случилось, какой бы план не дал сбой, он ее вытащит.

“Пока ты нужна ему. А если ты перестанешь быть полезной?”, – прошелестел отвратительный внутренний голос. Иногда он появлялся из ниоткуда. И Этери не могла понять, ее ли это мысли…

Она мотнула головой, прогоняя его прочь. Подумает об этом потом. К бывшему Королю Падших у нее было еще одно дело.

– Ты знаешь его?

Из мешка с вещами девушка достала нарисованную карточку. Почему-то она была уверена, что Элфи не может не знать этого человека, рядом с которым ее мать так счастливо улыбается. Лист пергамента аккуратно опустился альву на колени и тот небрежно взял его в руку.

– Откуда у тебя это? – через пару секунд спросил Элфи. Выражение его лица не изменилось.

– Нашла в маминых вещах.

– Не знал, что Лилит столь… – он сделал паузу, чтобы вложить лист в дневник, который все еще находился при нем, – сентиментальна.

– Так ты знаешь? – Этери сверлила Элфи требовательным взглядом.

– Я мог встречать этого человека. Но это не значит, что я знаю его. Думаю, – альв поднялся и подошел к ней, – все ответы ты найдешь в Карлеоне. Ведь когда мы окажемся в городе, Утер уйдет в забвение.

Морозный ветер целовал щеки. Кожа покраснела, приобретая оттенок алого закатного вечера. Высокие ботинки утопали по колено в снегу. На черных волосах Этери серебрился иней. Ее пальцы дрожали не только от холода, но и от нервного напряжения. Зимой приморский лес из удивительного волшебного места превращался в страшный кошмар любого ребенка.

Корявые сухие деревья острыми ветками пытались проткнуть небо, а может даже дотянуться до полумесяца и солнца, чтобы похитить их. Тончайшая корочка льда на их стволах была покрыта трещинами и напоминала гладь разбитого зеркала. Даже ранним утром лес не мог выбраться из зловещей темноты.

Этери обернулась, разыскивая Элфи. Альва все не было. Только шэнг по имени Элиаш скрашивал ее одиночество.

“Заставлять даму ждать — верх невежества”, – прозвучал в голове низкий шероховатый голос неведомого существа.

Девушка улыбнулась и провела рукой по пепельной шерсти с витиеватыми руническими знаками.

– Что они означают? – спросила она, продолжая гладить Элиаша. Ему это очень нравилось.

“Каждая руна уникальна. Мы не рождаемся с рисунком на шерсти. Он появляется, когда шэнг постигает новое знание”.

– У тебя их так много, – рассматривая руны, сказала Этери.

“Я часто путешествую и не просто так оказался на той стороне. Это еще одно знание о неведомом мире, из которого я вынес много чего полезного. Тебя, например”, – голос Элиаша сочился от самодовольства.

– Да, и этим ты мне очень помог, мой старинный приятель.

Элфи спускался с неба. Он завис в воздухе в метре от земли, сложил крылья и приземлился в мягкий снег. Волосы ниже плеч прикрывали его острые уши, которые слышали каждое слово. На плечах альва красовалась темная накидка без рукавов, подвязанная поясом. Руки были обмотаны белыми бинтами, начиная от плеч и заканчивая кончиками пальцев.

“Вы как всегда не пунктуальны, Ваше Величество”, – ехидно пронеслось в голове Этери.

– Я как всегда вовремя, – не согласился Элфи. Он усмехнулся уголком губ и щелкнул пальцами. В то же мгновение к ним подкатила черная карета, запряженная тремя лошадьми. – Мы, конечно, могли и полететь, но тогда у стражников возникли бы подозрения.

“Вы и так не вызываете доверия, мой король”, – хмыкнул шэнг.

Элфи не ответил. Несколько минут он в упор смотрел на Элиаша, а тот не отводил взгляд. Этери быстро догадалась, что они ведут немой диалог, но почему-то в детали своего разговора ее решили не посвящать.

– Приятно иметь дело с умной нечистью, – засиял, аки новенькая монетка, альв.

Он кивнул шэнгу и распахнул перед Этери дверь кареты.

– Прошу, моя дорогая. Нам пора отправляться, – он подал ей руку.

– А извозчик? – удивленно спросила она.

– Он на месте. Просто его не видно, – таинственно отозвался альв.

С тяжелым вздохом Этери приняла помощь Его Величества и забралась внутрь. Сидение было обито мягким черным бархатом. Как только альв оказался внутри, а дверь захлопнулась, карета сдвинулась с места.

– До Утера двенадцать часов пути, – между тем сказал Элфи Серокрылый, – поэтому я настаивал на том, чтобы мы выехали как можно раньше.

– Что произошло за те три года, что меня здесь не было? – Этери повернула голову к окну, приморский лес слился в одно размытое темное пятно. – Я хочу знать все.

– Как я уже говорил, Приморское Королевское кануло в небытие, – он откинулся на спинку сидения. – Теперь эти земли принадлежат Империи Сион, а если быть точнее, младшему принцу, Его Высочеству Хейдену. Карлеон превратился в Утер и стал сердцем герцогства. Но сражаться, моя дорогая, нам придется не с принцем.

– А с кем же? – не отрывая взгляда стеклянных глаз от окна, спросила Этери.

– Врагов у нас много, – расхохотался аль. – Можешь выбрать сама. Всадники культа Морриган, охраняющие герцогство, разыскивающие беглых преступников и волшебных существ. Или Алая Инквизиция, карающая тех, кого им подсунут всадники. Их ты прекрасно знаешь. Но есть и новая фигура на этой игральной доске, – спокойно произнес Элфи. Однако в его глазах вспыхнула древняя тьма. – Астровый Совет. Сборище идиотов, что никогда не допустят государственного переворота. По сути, именно они управляют землями. Среди них есть четыре очень опасных человека, которые раньше служили при дворе императора и были его помощниками. Четыре драгоценных камня императора.

– Кто они?

Элфи не ответил. Девушка повернулась к нему. Слова, которые были готовы сорваться с ее губ, так и не прозвучали. А все потому, что Его Величество, бывший король Верхних Сид выглядел обеспокоенно.

Чтобы Элфи переживал из-за людей… Такого не случалось никогда. В этом мире не существовало человека, что мог бы вызвать у него беспокойство. Так Этери раньше думала. Но, видимо, она ошиблась.

– Элфи, – окликнула его Этери. – Кто эти люди?

Она поддалась вперед, стараясь поймать взгляд альва.

– Раньше они были никем. Но из-за моей беспечности, – с затаенной злостью произнес он, – они стали самыми влиятельными людьми в империи. После правящей семьи, разумеется.

Он прикрыл глаза. О чем он думал? Наверное, о том, как допустил свою первую ошибку. О том, как жалел потом. Когда Элфи заговорил, колеса кареты скрипнули, а холодный воздух потяжелел от напряженной атмосферы.

Астровый Совет. Четыре драгоценных камня императора. Кто же они такие?

Элфи

шесть сотен гердрат от трубящего рога – вторая треть эпохи

Полутемную комнату в гостинице “Зверинец” освещали лишь теплые язычки пламени в камине. Напротив Элфи в кожаном кресле с чашкой чая в одной руке и с блюдцем в другой чинно восседал Дэбальд. Хозяин гостиничного двора, старинный приятель Элфи и альв. При Элфи Дэбальд мог позволить себе находиться без привычной маски льва. Его огненно-рыжие волосы были собраны в хвост, открывая заостренные уши, бледно-голубые глаза чуть прищурены. Наверное, Дэбальд был одним из немногих альвов, которые не опасались всадников культа Морриган. Мало того, что не опасался скорой расправы, так еще и умудрился возвести в Минагде приличных размеров гостиничный двор.

Во времена своих странствий Элфи не случайно заглянул в “Зверинец”. Ему хотелось знать как можно больше о такой великой державе, как Империя Сион. У него были большие планы на их территории. А тот, кто владеет информацией, владеет всем миром.

Правда, к сожалению Элфи, Дэбальд не мог поведать ему всего. Их разговор медленно отошел от политики. Тема, которую они затронули, была столь животрепещущей, что Элфи даже наклонился вперед.

– Желания? – в темных глазах Элфи замерцало пламя любопытства. – Разве я похож на фею?

– Определенное сходство имеется, – хмыкнул Дэбальд и чуть не пролил на себя чай. Элфи наградил его подзатыльником, даже не прикоснувшись. Альв недовольно проворчал, – Нет, феечки более добрые, чем ты.

– Добрые? – недоверчиво фыркнул Элфи. – Хотя, может, ты и прав. Но ты объясни мне, какой смысл в том, чтобы расходовать собственные силы и волшебный ресурс просто так, не получая ничего взамен?

– Бескорыстие тоже может приносить удовольствие.

– Поэтому ты дерешь с людей такие цены за проживание? – он невинно выгнул бровь.

– Это всего лишь бизнес, – пожал плечами Дэбальд. – А я тебе говорю про бескорыстие поступков.

– Ну уж нет, – сложил руки на груди Элфи. – Людишки и так должны быть благодарны. Они могут заключить сделку. Ты сам прекрасно знаешь…

– Настанет время платить по счетам, – кивнул он. – Знаю.

Дэбальд поставил чашку и блюдце на низкий журнальный столик из разноцветного стекла и негромко рассмеялся.

– С кем я веду разговор о бескорыстности? С королем Верхних Сид? – альв положил руки на подлокотники, склонив голову к плечу. – Даже если бы у тебя был позыв доброты, то вряд ли бы ты смог переступить через себя.

– Пока что предложение исполнять желания, не получив ничего взамен, вызывает у меня только позыв тошноты. Если ты вдруг забыл, Дэбальд, мы фейри. Никогда ничего не делаем просто так.

– Мне нравится, как ты оправдываешь свою беспомощность.

– Беспомощность? – прищурился Элфи. Дэбальд начинал его злить, а на это были способны не многие. – Ты знаешь мою силу и считаешь, что я не смогу справиться с глупыми желаниями людей?

– Ты силен, – согласился он. – Но не справишься по другой причине. Гордость не позволит тебе совершить бескорыстный поступок.

– Ну, хорошо, – процедил сквозь зубы Элфи. – Давай заключим сделку.

– Корысть снова взяла над тобой верх, – потешался Дэбальд.

– Должен же я хоть в чем-то выиграть, – усмехнулся Элфи. – Я исполню четыре желания четырех постояльцев “Зверинца”, не требуя ничего взамен. Если у меня получится, то я всегда буду останавливаться в твоей гостинице бесплатно.

Дэбальд нахмурился.

– Три серебряных. Это символичная цена.

– Два.

– По рукам.

Они пожали руки в подтверждение заключенной сделки. Дэбальд сделал короткий пасс.

– Теперь в каждом номере рядом со столичными журналами лежит реклама твоих услуг. Волшебное исполнение желаний, – с улыбкой на губах вещал он. – Как захватывающе. Давно я так не веселился.

– Ты сам сделал выбор, покинув Приморию, – Элфи задумчиво посмотрел на дверь.

– Не вселяй в меня тоску по дому.

Дэбальд замолчал. Его бледно-голубые глаза подернулись дымкой воспоминаний. А Элфи, несмотря на все свое недовольство, с интересом ждал первого гостя. Он все еще считал, что за волшебство всегда нужно платить. Ничего не дается просто так. Даже бескорыстие карается.

Впрочем, в будущее Элфи заглянуть не мог. Поэтому и не мог тогда знать, как сильно он изменит судьбу этих четырех людей. Также как и не мог знать, как сильно они изменят его судьбу в будущем.

Первый гость постучал в дверь спустя четверть часа. Дэбальд усмехнулся и сказал:

– Скроюсь в тенях, – а затем растворился, слившись с полумраком комнаты.

– Войдите.

На пороге комнаты появился мужчина. Он был стар. По людским меркам ему должно быть около шестидесяти. Выглядел человек не лучшим образом. Седые волосы запутаны в колтуны, в бороде застряли хлебные крошки. Морщины по всему лицу, уставшие глаза, белки которых приобрели алый оттенок. Он опирался на трость, потому что не мог нормально ходить.

Мужчина остановился на пороге, не решаясь пройти дальше.

– Я увидел листовку, – хриплым, слабым голосом произнес он. – Вы правда исполняете желания?

Элфи помянул нехорошим словом Дэбальда. Что еще он написал в этом проклятом объявлении?

– Сегодня да, – улыбнулся ему альв. – Вижу, вы нуждаетесь в моей помощи. Как ваше имя?

– Лоркан. Лоркан Альтрад. Видите ли, господин… – он замолчал, ожидая, что Элфи тоже назовется.

– Вам лучше не знать моего имени.

Старик лишь кивнул. От этого простого движения его лицо исказилось в гримасе боли.

– Я умираю, – сказал он. Его рука, удерживающая трость, задрожала.

– Как ни странно, я догадался, – вздохнул Элфи, поднимаясь с кресла. Он просканировал мужчину внимательным взглядом. – Ваша болезнь… Я не видел еще ничего подобного.

– Потому что этой болезнью обычно страдают птицы, – тихо произнес Лоркан. – Я работал в Чертоге Алой Инквизиции птичником. Чертог называют Гнездовьем из-за большого скопления голубых соек. Никогда бы не подумал, что этой болезнью может заразиться человек.

– Какая-то летная хворь, – рассмеялся Элфи.

– Увы, но мне не до смеха, господин. Я не хочу умирать. Может, вы могли бы мне помочь?

– Скажите конкретнее. Каково ваше желание? – низким, завораживающим голосом сказал Элфи.

– Я хочу излечиться.

Элфи еще раз просканировал Лоркана, прежде чем вынести вердикт:

– Не думаю, что вас можно вылечить. Но я могу подарить вам еще столько же лет жизни. Еще шесть десятилетий жизни.

Для Элфи – шестьдесят лет сущий пустяк. Он и не заметит, как это время пролетит. Но для человека оно приравнивается к полноценной жизни.

Поэтому Лоркан согласился.

Король Верхних Сид сосредоточился, сделал несколько сложных пассов руками, и мужчину окутало темная дымка, а на его пальце засверкало кольцо с крупным черным бриллиантом.

– Носите его не снимая.

Первым его гостем, получившим в дар жизнь, стал Лоркан Альтрад.

Черный бриллиант.

– Ты не исполнил его желание, – сказал Дэбальд, когда старик покинул комнату.

– Его желание исполнить невозможно, – раздраженно бросил Элфи. – Но я замедлил процесс болезни и подлечил его организм так, чтобы он не помер от старости. Ему и этого хватит.

Второй гость объявился лишь спустя час. Элфи успел сыграть с Дэбальдом партию в ранно и даже заскучать, когда дверь распахнулась, а в комнате появилась молодая девушка.

– Вы не привыкли стучаться? – осведомился он, разглядывая гостю. Темные волнистые волосы, недовольное личико и простенькое платье. Ничего особенного.

– Не привыкла к долгим расшаркиваниям.

Она смело вошла в комнату, прикрыла за собой дверь и опустилась в кресло напротив альва.

– Люблю деловых людей, – усмехнулся Элфи. – И что же вы хотите?

– Власти, – резко сказала она. – Чтобы поставить на место тех, кто унизил меня.

– Как твое имя, дитя?

– Эсильда.

– Что с тобой произошло?

– Рассказывать обязательно? – нахмурилась девушка. – В буклете этого не было.

– Можешь не рассказывать, – очаровательно улыбнулся Элфи, и Эсильда смущенно отвела взгляд. – Разве я настолько страшный, чтобы не доверять мне?

– Нет, – замотала она головой. – Вы правда поможете мне? – с надеждой в голосе спросила она.

– Правда.

И только после того, как Элфи подтвердил, она рассказала:

– Я работала служанкой при дворе императора. Была лично приставлена к графине Наоми Пельской. Плата, пускай и небольшая, но стабильная. Все было хорошо, пока меня не обвинили в воровстве. Оказывается, у графини пропало гранатовое ожерелье. Я несколько раз видела его у нее на шее. В краже обвинили меня. Провели обыск и нашли в вещах часть ожерелья. За воровство старшая придворная дама приказала меня высечь и выгнать из дворца, – Эсильда поджала губы.

– Ожерелье взяла не ты?

– Нет, конечно! – воскликнула девочка. – Я почти уверена, что его забрал ее муж. Граф проиграл все состояние в карты, а ожерелье продал, чтобы расплатиться с долгами. И обвинил в краже меня, – злым шепотом сказала она.

– Значит, ты хочешь власти? А может, я предложу тебе кое-что, соразмерное власти? Хитрость и знание дворцовых интриг? Ты вернешься во дворец, но уже не просто служанкой, а герцогиней. Я об этом позабочусь.

– Вы сможете это сделать? – недоверчиво спросила Эсильда.

Элфи рассмеялся.

– Разумеется.

Альв вытянул руку вперед, и девушку опутали красные нити, а на пальце появилось кольцо со сверкающим бордовым гранатом…

Вторым гостем стала девушка по имени Эсильда. Она получила в дар хитрость и знание, позволяющее подмять под себя всю придворную знать.

Гранат.

Этери

– Зачем ты повелся на провокацию Дэбальда? – хмуро спросила Этери. Альв, управляющий гостиницы “Зверинец”, ей не нравился с тех самых пор, как подшутил над ней и, используя свое природное обаяние, заставил спуститься в ресторацию, в которой она встретила Иэна.

Хотя…

По ее губам проскользнула мимолетная улыбка. За это она могла его и поблагодарить. Ведь если бы в тот день Дэбальд ничего не сделал, она не встретилась бы с всадниками.

– Любопытство. Игра. Азарт, – ответил Элфи со снисходительной улыбкой. – Все, на что падки фейри. Мне было интересно, каково это исполнять заветные просьбы людишек. Людишек, у которых ничего нет. Ничего, чтобы они могли предложить взамен.

– Значит, Лоркан и Эсильда входят в Астровый Совет?

– Одни из самых сильнейших и опасных людей империи, – кивнул альв. – Лоркан стал первым человеком, заразившимся Летной хворью. Он увлекался алхимией. Когда я продлил ему жизнь, он стал работать над лекарством от смертельного недуга. Про него поползли слухи по всей империи, и вскоре хьенд Белый Ворон, забрал Лоркана во дворец, где они вместе создали оружие. Вспышку эпидемии, которая распространилась по всему Приморскому Королевству. Все это я узнал не так давно.

– Он был одним из создателей Летной хвори? – побледнела Этери. – Мама Авалоны умерла из-за этой болезни.

– Думаю, Авалона не знала, что в появлении эпидемии играет роль империя. Иначе она бы не смогла так просто находиться на территории врага.

– А Эсильда? Она тоже опасна?

– Еще как, – ухмыльнулся Элфи. – Если попадешь во дворец, обходи ее стороной. И чем эта сторона дальше, тем лучше. Расчетливая стерва. Если она захочет убрать кого-то из игры, вывести из строя, то сделает это с легкостью. Если она захочет превратить чью-то жизнь в агонию, то без колебаний сделает это.

– Черный бриллиант и гранат, – задумчиво произнесла она, – Но ты исполнил четыре желания.

Элфи кивнул.

– Лазурит и аметист, – сказал он, выглядывая в окно. – Об этом я расскажу как-нибудь в другой раз. Мы на месте.

Карета резко затормозила. Этери не смогла удержаться, и полетела вперед. К счастью, альв сумел поймать ее. Совсем как в день их первой встречи. Казалось, что это было не так давно. Тогда она даже представить не могла, что этот парень не человек, и что он так просто, всего одним прикосновением превратит ее жизнь, полную загадок, в приключение.

Снаружи слышались негромкие голоса и лязг оружия. Выпутавшись из крепких рук Элфи, Этери снова опустилась на противоположное сидение. Экипаж сдвинулся с места. Краем глаза девушка успела заметить, как высокий мужчина, облаченный в зеркальные доспехи, подал знак “распахнуть ворота”.

“Мы въехали в город”, – промелькнула в ее голове мрачная мысль.

– Ты почему такая хмурая? – рассмеялся Элфи.

Этери недоуменно свела брови к переносице.

– Не хмурая, а сосредоточенная. А вот почему ты веселишься так, словно мы приехали на праздник…?

– А мы и приехали на праздник, – осчастливил он ее очередной улыбкой. – Выгляни в окно, – загадочно посоветовал альв.

Этери с сомнением покосилась на смеющегося Элфи, но последовала его совету. Карета медленно проезжала мимо невысоких трехэтажных кирпичных домиков, крепко жмущихся друг к другу. Они были выкрашены в спокойные цвета, преимущественно в синий, голубой и серебристый. По широкой улице сновали люди. В Минагде местные жители показались Этери одинаково однотонными. В Утере же все было иначе. Даже после того, как Приморское Королевство стало частью Империи Сион, в городе в основном проживали приморцы. Их можно было отличить по цвету волос и глаз, а также по нежеланию носить зеленые одеяния.

Экипаж остановился. Элфи быстро натянул на лицо бордовый платок, распахнул дверь и в один прыжок оказался на улице. Протянув руку, он помог выбраться Этери наружу. Холодный ветер ущипнул девушку за щеки и ласково потрепал по волосам.

– Это больше не Карлеон, – тихо заметила она.

– Ты права. Город перестроили, и жить здесь стало куда приятнее, – заметил Элфи. Он подал знак кучеру. Тот кивнул и погнал лошадей в противоположную сторону. – Это проспект Алой Розы, если ты пойдешь прямо и никуда не будешь сворачивать, то попадешь на Снежную ярмарку. А у меня есть кое-какое дело, – быстро проинформировал Этери Элфи и всучил ей в руку мешочек с золотыми монетами.

– Подожди, – она схватила его за рукав. – В честь какого праздника ярмарка?

– Раз в три года на небосклоне зажигаются две звезды Небесная Дива и Морион, – пояснил Элфи, указав на небо, – Их сияние столь яркое, что ближайшие звезды перехватывают частичку этого сияния себе. А звезды, которые расположены близко к тем звездам – еще частичку. И так до тех пор, пока свет не дойдет до Хризы, маленькой звезды, что вспыхивает красным пламенем, когда ее касается связь Мориона и Небесной Дивы. Это явление прозвали Созвездием Родственных Душ. В честь этого события каждые три года империя устраивает празднество.

– Должно быть, это очень красиво.

Этери взглянула на чистое голубое небо. Она бы хотела увидеть Созвездие Родственных Душ, но на ее плечи была возложена иная задача. Ее ждало пророчество от исполнения которого она не могла отказаться.

Во имя тех, кто погиб в замке короля Артура! Она будет сражаться!

– Обычное явление, – пожал плечами альв. – Не знаю, почему сионийцы сделали из этого целое событие. Есть еще вопросы? – быстро перешел он на деловой тон.

Раз он сам спросил…

– Куда ты идешь и почему я не иду с тобой? – быстро проговорила Этери.

– Мне нужно уладить один вопрос с человеком… – помедлив, отозвался Элфи. – Я не хочу, чтобы ты это видела, – признался альв. – Погуляй пока по ярмарке, купи себе леденец на палочке. Можешь разговаривать на приморском. Местных здесь ровно столько же, сколько и сионийцев, – он уже хотел уйти, но, вспомнив что-то, остановился, – Да, и не забывай, кто ты сейчас.

– Графиня Шарани? – усмехнулась уголком губ девушка.

– В том числе, – кивнул альв. – Я ненадолго. Закончу – найду тебя, – сказал Элфи и скрылся в проулке.

Этери вдохнула воздух полной грудью. В нем чувствовался пряный аромат тыквенного какао и карамельного мармелада. Она неспешно побрела в сторону ярмарки.

На проспекте Алых Роз развернулось целое представление. Помимо лавочек со сладостями и напитками, в миниатюрных домиках торговали украшениями, мягкими игрушками ручной работы и даже одеждой. По проспекту проезжали несколько ярко-украшенных повозок с открытым верхом. Люди в костюмах, сшитых из синих и серебристых лоскутов, весело зазывали народ и жонглировали маленькими сюрикенами. Когда первая повозка проезжала мимо, Этери встретилась взглядом с мужчиной в высоком цилиндре и строгом темном костюме. Он улыбнулся ей, и хотя под пышными усами его улыбку видно не было, в глазах плясали смешинки. Мужчина снял цилиндр и изящным движением достал из шляпы алую розу. На ее глазах цветок распустился, а в следующий миг исчез из его рук. Этери улыбнулась. Фокусник, все еще не отводя от нее взгляда, указал на свою руку. Ничего не понимая, Этери опустила взгляд и увидела, что сжимает пальцами стебель той самой розы.

Люди, наблюдающие за выступлением, восхищенно выдохнули, а девушка негромко рассмеялась. Теперь в морозном воздухе витал легкий цветочный аромат.

Повозка продолжила движение, но далеко уехать не успела. Внезапно стало очень холодно, не так, как бывает в зимнюю пору. Холод заполз под кожу, превращая кости в лед, а тело охватил первобытный страх. Этери застыла на месте. Это чувство… Она вспомнила его по мурашкам, пробежавшим по спине.

С другой стороны проспекта повозки преследовали всадники культа Морриган, восседающие на ярых лошадях. Облаченные в зеркальные доспехи, они, словно злой рок, мчались следом. Страх, дотронувшись до ее руки, сжал ладонь и зашептал:

“Нам нужно исчезнуть”.

А что, если ее узнают? Даже под вуалью смогут разглядеть туманные глаза. Этери вовремя перекрасила волосы, но стоит кому-то снять с нее вуаль, ее сразу же узнают. Она больше не сможет скрыть взгляд.

Этери огляделась. Жители с интересом наблюдали за тем, как повозка резко сорвалась с места, уходя от преследователей.

“Они почти. Здесь”, – в панике кричал внутренний голос.

Недалеко от того места, где стояла Этери, между домами находилась узкая расщелина. Стараясь не выглядеть подозрительно, она сделала несколько шагов. Всадники были совсем близко. Частые удары сердца в груди не давали мыслить рационально. Поэтому Этери и не заметила, как из расщелины появилась рука и, схватив ее за талию, утянула в темный закуток.

Всадники пронеслись мимо со скоростью ветра. Стук копыт отдавался в ее ушах. Холод постепенно отступал. Чем дальше были ярые лошади, тем проще было дышать.

– Прошу прощения, – теплая рука, лежащая на ее талии, исчезла. Чуть успокоившись, Этери, наконец, смогла поднять голову, чтобы рассмотреть своего спасителя. – Мне показалось, вам нужна помощь.

Перед ней, облокотившись на каменную стену противоположного дома, стоял мужчина. На вид ему не больше тридцати. Гладко выбритое красивое лицо со светлыми карими глазами, словно в кофе добавили каплю молока. Темные волосы с шоколадным отливом скрыты под шляпой-котелком. На нем, как влитое, сидело утепленное кашемировое пальто, застегнутое на несколько пуговиц.

Поймав ее изучающий взгляд, мужчина улыбнулся, и Этери показалось, что теперь он выглядит намного моложе.

– Вы скрываетесь? – ничуть не стесняясь, спросил он.

Этери так опешила, что не смогла ничего ответить.

– Не бойтесь. Я тоже предпочитаю не попадаться на глаза всадникам,– продолжил он. – Меня зовут Лейн. Вы не замерзли? Здесь недалеко моя лавка.

И только теперь оцепенение слетело с Этери южным вихрем. Она взглянула на розу, которую все еще сжимали ее замерзшие пальцы, и решительно ее выбросила. Кто знает, кем являлся тот фокусник. Раз его преследовали всадники, значит…

“Да ничего это не значит”, – промелькнула в голове отрезвляющая мысль. Однажды всадники культа Морриган умудрились посадить в тюремные подвалы ее и Элфи. А преступниками они не являлись. Ладно, может быть, альв и попал туда заслуженно, но она – нет. Всадники уничтожают любое проявление волшебства, и если даже в обычных фокусах они видят угрозу, то дело плохо.

– Спасибо, но я жду друга, – сказала Этери, пытаясь выдавить из себя благодарную улыбку. Друг – это конечно, громкое слово, но объяснить по другому, кто такой Элфи, будет слишком сложно.

– Мы можем подождать его вместе, – как ни в чем не бывало предложил Лейн. – Я же вижу, вам холодно. Руки покраснели и лицо. Не переживайте, я не убийца и не маньяк, – усмехнулся он, – всего лишь держу алхимическую лавку.

– Алхимия?

“Лоркан стал первым человеком, заразившемся Летной хворью. Он увлекался алхимией. Когда я продлил ему жизнь, он стал работать над лекарством от смертельного недуга”, – вспомнились девушке слова Элфи.

– Пытаетесь превратить камень в золото? – по ее губам промелькнула тонкая улыбка.

Мужчина тоже улыбнулся и так светло, что на секунду Этери стало очень тепло, словно она вновь перенеслась в летнюю Ареморику.

– Для этого мне не хватит умений, – развел руками Лейн. – Я варю зелья, изучаю свойства камней и растений. Вам могу подарить микстуру от простуды. Судя по тому, как вы дрожите, болезнь не за горами.

Меховая шуба не спасала Этери от северного холода Приморского Королевства. Или Империи Сион? Не важно. Кристаллы льда резали губы.

“Иди. Я с тобой”, – зазвучал в голове уверенный голос Калеба.

– Уговорили, – шмыгнула она носом, – ведите.

Лейн мягко улыбнулся и галантно предложил ей локоть.

– Здесь скользко, – добавил он, поймав опасливый взгляд Этери.

Холодные пальцы Этери нехотя сомкнулись на локте мужчины, и тот быстро покинул расщелину.

– Как ваше имя? – спросил он, сворачивая со Снежной ярмарки к нежно-голубому домику, на первом этаже которого и находилась “Алхимическая лавка Лейна Эверт”.

– Вдовствующая графиня Шарани, – отчеканила Этери.

– Соболезную. Вы потеряли близкого человека, – искренне сказал он.

Этери смутилась. Почему-то этому человеку ей врать не хотелось. Возможно, дело в искренности, с которой он говорил. Бросив на мужчину быстрый взгляд, она заметила, как на секунду он изменился в лице. Улыбка померкла, а глаза стали грустными.

– Это было очень давно, – попыталась сгладить неприятный осадок девушка.

– Но вы все еще носите одеяние вдовы. В память о нем?

– Что-то вроде этого, – пробормотала Этери.

Лейн подвел ее к домику, учтиво открыл дверь, пропуская девушку вперед.

– Осторожно, тут высокий порог, – сказал он, но его голос потонул в громком перезвоне колокольчика, висевшего над дверью.

В светлой просторной лавке пахло шалфеем, гвоздикой и чем-то горьким, пряно-терпким. За широким стеклянным прилавком вдоль стены тянулись шкафы. На их полочках аккуратно расставлены деревянные пиалы с травами, флакончики с зельями, разноцветные камни и причудливой формы приборы из стекла. Из них Этери удалось узнать только дистилляционный аппарат.

Под потолком лавки располагалась конструкция, изображающая Солнечную систему, но совсем не такую, какую привыкла видеть Этери. Солнце и Луна были одного размера и вращались по одной оси, а вокруг них рассыпались звезды и планеты.

С правой стороны стена была занавешена тяжелой портьерой. Этери решила, что там должна находиться лаборатория. Левая часть лавки предназначалась для посетителей. Мягкие диванчики, обитые желтой и зеленой тканью, низкий журнальный столик, на котором стопкой были выложены журналы и газеты.

Туда и повел ее Лейн.

– Сварю вам один особый напиток. Должен помочь от усталости и возможного заболевания, – сказал мужчина, одарив ее еще одной доброй улыбкой.

Но в следующий момент он резко повернул голову в сторону прилавка и дернул Этери в свою сторону.

– Берегись!

Не упала она лишь чудом. Если бы Лейн не держал ее за локоть, то Этери точно поцеловалась бы с полом.

Послышался глухой удар. Восстановив равновесие, Этери повернулась к источнику звука и увидела около стены… ботинок. Обычный кожаный башмак, принадлежащий мужчине. Лейн сделал несколько шагов, утягивая Этери за собой, усадил ее на диванчик, и повернувшись к прилавку, сказал:

– Дедушка Отто, не нужно каждый раз кидаться ботинками в моих гостей! – возмущенно сказал Лейн. Этери поначалу показалось, что он разговаривает сам с собой, потому что за прилавком точно никого не было и не могло быть. Вот только после его слов раздались звуки, похожие на покашливание, и наружу высунулась голова старичка с большими смеющимися глазами.

– Не признал, Лейнушка. Чай не каждый день гостей водишь. Тем более таких красивых, фигуристых.

– Дедушка Отто! – на щеках мужчины появился едва заметный румянец, а Этери едва сдержала смех.

Старичок вновь выглянул из-за прилавка, сверкая беззубой улыбкой.

– Я думал, воры. А это всего лишь непутевый ученик, – продолжал дедушка Отто. – Где тебя носило полдня? Я успел заскучать. Клиентов раз, два и обчелся. Все меня бросили, даже ты ушел куда-то без предупреждения, – пожаловался старичок.

Лейн негромко рассмеялся. Когда он улыбался, на его щеках появлялись красивые ямочки, да и сам он становился очень милым. Такому человеку действительно сложно лгать. Поэтому Этери захотелось оказаться как можно дальше от этого места. Раньше она не испытывала угрызения совести. Ей довелось встретить людей, которые и сами не гнушались лжи. Но Лейн показался ей самым искренним и добрым. Такой человек не заслуживает, чтобы ему лгали.

– Я ходил на Снежную ярмарку, – сказал он, стягивая пальто. Из внутреннего кармана Лейн вытащил несколько пробирок с прозрачной и темно-фиолетовой жидкостью. – Вот.

Он бросил склянки дедушке Отто, а тот ловко поймал их. Глаза старичка алчно блеснули.

– Слезы и слюна сирены? – жадно спросил Отто, убирая склянки за прилавок. Лейн кивнул. – Молодец, Лейнушка.

Старичок натянул на нос круглые очки с треснутым стеклом и, помахав Этери, скрылся за портьерой. Как она и предполагала, там расположилась алхимическая лаборатория.

Стоило старику уйти, как Лейн повернулся к Этери и, сняв шляпу, сказал:

– Простите моего старика, графиня. Он немного со странностями. Алхимия накладывает свой отпечаток. Дедушка Отто слишком много времени проводит в лаборатории. Вот и несет всякую чушь, – уже тише добавил он в конце.

– Все в порядке, – Этери улыбнулась, но поняла, что за вуалью ее лицо не видно.

Лейн не мог видеть ее лица, но все равно каким-то образом догадался, что она улыбается, и улыбнулся в ответ. Повесив шляпу и пальто на вешалку, а также в приказном порядке заставив Этери снять и отдать ему шубу, чтобы тоже повесить ее, он закатал рукава простенькой кремовой рубашки. Достав из ящика спиртовку, он зажег ее и, как и обещал, сварил ей какой-то неведомый напиток. Лейн разлил его по красивым фарфоровым чашкам, похожим на лепестки цветов.

– Вкус может быть немного непривычным, – предупредил ее мужчина. – Это восточный рецепт.

Этери взяла из его рук чашку и вдохнула горький аромат. Ее глаза широко распахнулись от удивления. Быть этого не может! Она пригубила напиток. На языке разлилась горячая горечь со сладкими травяными нотами.

– Кофе… – выдохнула она. Разве в Ареморике есть кофе? Она думала, этот напиток распространен только на той стороне. Поэтому, когда покидала Хоу-Хэль, мысленно попрощалась с чудесным вкусом кофейных зерен навсегда. Кто же мог знать, что, случайно повстречав Лейна, ей удастся снова попробовать его.

– Что? – не расслышал Лейн, опускаясь в кресло напротив. – Вы знаете конфедерацию Энфилд на востоке? Однажды мне удалось побывать там с научной экспедицией. Никогда бы не подумал, что восток настолько богат различными видами растений. Зерна корьевого дерева я привез оттуда и вскоре обнаружил, что из них получается неплохой бодрящий напиток.

– Да. Очень вкусно, – кивнула Этери, делая глоток. Кофе согревал ее изнутри.

– Вам правда нравится? – обрадовался Лейн. – Почему-то всем, кому бы я не предлагал его, он приходился не по душе, – улыбнулся мужчина, зажмурившись от удовольствия. – А знаете что? Заходите в лавку в свободное время. Я буду варить его каждый раз, когда вы придете.

Они допивали кофе в тишине, но в ней не чувствовалась неловкость. Напротив, Этери испытывала странное чувство дежавю. Будто бы она знала Лейна всю свою жизнь. Словно они уже встречались и также проводили вечера за чашечкой кофе в морозный зимний день, когда за окном бушевала колючая вьюга. На сердце вдруг стало так тепло. Этери вспомнила рассказ Элфи про праздник Родственных Душ и захотела узнать о нем чуть больше.

– Так вы не местная, – выслушав ее, задумчиво спросил Лейн. – Этот праздник редко отмечают в отдаленных частях империи. На самом деле с Созвездием Родственных Душ связана красивая легенда, – негромко вещал он. – Сотни веков тому назад жил кузнечных дел мастер по имени Морион. Однажды в его город приехала театральная труппа. На их представление, проводившееся на городской площади, собралась целая толпа, и Морион не смог пройти мимо. Там он впервые увидел девушку по имени Агнес. Она выступала помощницей сэра Дальётонэ, руководителя труппы. Они увидели друг друга. Она разглядела его в толпе, а он не мог оторвать от нее глаз на сцене. Увидели и полюбили. На следующий день Морион прокрался к повозке и встретился с Агнес. Он подарил ей красивую подвеску в знак своей любви. Их взаимные чувства были столь сильными, что они решили бежать. Вот только Агнес совсем забыла про договор с сэром Дальетонэ. Она принадлежала ему. И сколько бы они бежали и пытались скрыться от него, он продолжал их преследовать.

Вскоре у них родилась дочка Хриза. Обаятельная девочка с алыми волосами цвета спелой весенней вишни. И тогда их настигло несчастье. Дальетонэ похитил девочку. Три года они искали Хризу, но так и не нашли. Безутешным родителям пришлось возносить мольбы Пресвятой Морриган, прося ее вернуть им ребенка. Их зов был услышан. Богиня вознесла всех троих на небеса. Так на небе загорелись три новых звезды. Морион, Хриза и Небесная Дива. Из-за заключенного договора между Агнес и Дальетонэ девушка навсегда потеряла свое имя. Поэтому ее стали звать Небесной Дивой. Считается, что когда Морион и Небесная Дива загораются на небосклоне, значит, родители снова пускаются на поиски дочери. В этом им помогают все звезды, до которых они могут дотянуться. Эта сильная связь тянется до тех пор, пока не касается Хризы.

Лейн закончил рассказ с мечтательной улыбкой на губах. Кажется, ему нравилась эта легенда. Понятно, почему Элфи не видел в ней ничего особенного. Всего лишь очередная фантазия людей, не имеющая ничего общего с реальностью. Но Этери бы с ним не согласилась. На секунду она почувствовала боль безутешного родителя, чье дитя бесследно исчезло. Она бы не смогла этого вынести. И хорошо, что легенда заканчивается так красиво.

– Поэтому праздник называется Созвездием Родственных Душ? – спросила она, грея руки с помощью остывающей чашки.

– Да, звезды, которые помогают Мориону и Небесной Диве дотянуться до Хризы, чувствуют их боль и готовы ее разделить и помочь им. Чувства одни на двоих – это и есть чувства родственных душ, – произнес Лейн, отсалютовав ей чашкой.

Этери хотела сказать, что родственные души – это не только чувства, но не успела. Раздался мелодичный перезвон колокольчика, повеяло ощутимым холодом. Этери повернула голову и наткнулась на изучающий взгляд альва. Она даже не задалась вопросом, как Элфи нашел ее. В груди тугим комом свернулось беспокойство, потому что взгляд предназначался ей, а Лейну.

– Доброго дня, господин, – Лейн не почувствовал нависшую угрозу, которая, словно насекомое въедалась в кожу Этери. Мужчина встал с кресла, прихватив с собой пустые чашки, и отнес их за прилавок. – Чем могу помочь?

– Это мой друг, – быстро поднялась с диванчика Этери. Она подошла к Элфи, дернув его за рукав. От альва можно ожидать чего угодно. Не хотелось бы, чтобы он сделал ошибку, причинив Лейну боль.

– Значит, вы уже уходите? – грустно улыбнулся он. – Надеюсь, мы еще встретимся, графиня.

– Я тоже, – искренне сказала она.

Набросив на плечи шубу, Этери покинула лавку, в которой витал такой родной и привычный аромат кофе.

– Как за мое недолгое отсутствие ты умудрилась завести еще одного знакомого? – проворчал Элфи, ведя ее вдоль Снежной ярмарки.

Девушка пожала плечами. А что она могла сказать? Случайная встреча одним морозным предпраздничным днем. Она сомневалась, что им с Лейном суждено встретиться еще раз. Но если бы можно было повернуть время вспять, она все равно оказалась бы в той расщелине, чтобы познакомиться с добрым алхимиком, который потрясающе варит кофе.

– Куда мы идем? – спросила Этери, заметив, что они свернули с проспекта Алой Розы на соседнюю улицу.

– Нам нужно попасть в ресторацию “Звездный путь”, – Элфи незаметно юркнул в очередной проулок. Если бы Этери не следовала за ним, то точно не успела бы сориентироваться.

Они попали на узкую улицу, вымощенную черной брусчаткой. В этой части города дух праздника волшебным образом улетучился. Люди, быстро спешащие по своим делам, проходили мимо них с угрюмыми лицами. Здесь не было лавочек со съестной продукцией, не было ярких домов. Высокие здания с уходящими в небо шпилями выстроены в темном готическом стиле. Даже белоснежный снег, что припорошил крыши, не мог добавить цветов этому месту. Из-за плохо освещенной дороги Этери чуть не поскользнулась на льду. Элфи пришлось схватить ее за руку, чтобы, падая, она не разбила себе нос.

– Улица Ядовитых Клыков, – ухмыльнулся Элфи. – Теневая сторона Утера. Сколько бы всадники не пытались прикрыть незаконную деятельность этих заведений, – махнул он рукой вдоль темных домов, чьи окна неизменно были зашторены, – у них ничего не выходило. По документам все законно. Поддельным документам.

Улыбка на его лице стала откровенно зловещей.

– И что мы здесь забыли? – Этери не нравилось здесь находиться. Она старалась не смотреть по сторонам. Мало ли что увидит…

– Твою мать, – беспечно отозвался альв.

– Что?!

– Не кричи, – недовольно взглянул на нее Элфи. – Я же говорил, что в первую очередь мы навестим Лилит. А твоя мама находиться под протекцией Эллиота Моро, хозяина ресторации “Звездное путь”. Я слышал об этом, но думал, что это всего лишь слухи, – с досадой в голосе протянул альв. – К Моро не так просто попасть. Я бы мог прибегнуть к волшебству, но все же в Утере, полном всадников и инквизиторов, нужно быть предельно осторожным. Поэтому я навестил одного своего приятеля, который помог мне… – заметив недовольный взгляд Этери, он быстро исправился, – нам записаться на приватную аудиенцию.

– А по другому с ним поговорить невозможно? Я ведь могу просто показать свое лицо. Он сразу увидит во мне сходство с Лилит.

Элфи тяжело вздохнул.

– Да, дорогуша, он сразу тебя узнает и побежит докладывать всадникам, а на следующий день ты сгоришь в огне инквизиции. Гениальный план!

Этери прикусила губу. Он был прав. Хозяину ресторации ничего не мешает убрать ее с дороги. Тем более, что ее портреты, наравне с изображениями Иэна и Авалоны, вывешены на столбах в городе.

– Эллиот Моро… – задумчиво повторила Этери. – Ты сказал, что на этой улице протекает незаконная деятельность. Значит, Моро тоже…

– Он босс Северного картеля. Держит всю восточную часть улицы. И во всех ресторациях, пабах и борделях происходит подпольная перепродажа диковинных вещей. Его люди похищают произведения искусства, драгоценности и другие редкие или значимые вещи, а потом продают на закрытых аукционах. Он просто вор, Этери. И надо сказать, что это самое невинное, что может здесь твориться.

Альв замер напротив шикарного здания, вывеска которого переливалась перламутровыми искрами.

Вход в ресторацию охраняли крепкие с виду мужчины.

– Имена? – спросил один из них, когда Элфи с Этери подошли.

– Дэмиен Ротс и графиня Шарани, – продиктовал альв.

Мужчина сверился со списком, внимательно взглянул на посетителей и кивком пропустил внутрь.

– Ты же не можешь лгать, – с улыбкой заметила Этери.

– Я не лгал. Он ведь не спрашивал наши имена, – подмигнув, весело отозвался Элфи.

Внутри ресторации их встретил высокий молодой человек в очках и строгом смокинге. Он галантно поклонился.

– Добро пожаловать в “Звездный путь”. Меня зовут Ноэль. Позвольте взять у вас верхнюю одежду, – он щелкнул пальцами. К Этери тут же подскочил юноша, помогая снять шубу. Элфи небрежно отдал свое пальто девушке, что топталась рядом. – Графиня Шарани со спутником?

Глаза Этери округлились. Значит, Элфи решил сыграть роль второго плана? Неожиданно. Это первый раз, когда альв не пытается перетянуть на себя одеяло. Не похоже на него.

– Верно, – кивнула Этери, подозрительно покосившись на своего “спутника”.

– Пройдемте. Я провожу вас в кабинет. Господин Моро немного задержится.

Ноэль повернулся и, пересекая зал, повел их к лестнице, ведущей на второй этаж. Этери не могла упустить отличный шанс разглядеть зал ресторации “Звездный путь” получше. Первое, что бросилось ей в глаза – круглая сцена посреди помещения. Сейчас она была занята музыкантами, играющими медленную красивую мелодию. Вокруг сцены были рассредоточены хрустальные полупрозрачные столики. Многие из них были заняты гостями в дорогих шелковых одеждах. Их лица показались Этери утонченными, они как нельзя лучше подходили этому месту.

Высокопарное. Такое слово подобрала бы девушка, чтобы описать “Звездный путь”. Длинная барная стойка с утонченным барменом за ней, камин, сложенный из светлого камня, круглый стол, рядом с которым в двух креслах пили вино мужчина и женщина… Этери остановилась, и хотя Элфи потянул ее дальше, она не сдвинулась с места.

Женщина… Этери ведь не показалось, что она только что держала бокал двумя пальцами? Ее руки без перчаток выглядели необычно. Вместо привычных черных локонов – короткая стрижка и светло-золотистые волосы. И глаза… Небесно-голубые. Холодные. Ледяные. Сейчас в них отражалась улыбка человека, сидящего напротив.

Не показалось.

– Мама.

Губы Этери даже не разомкнулись. Она не уверена, что произнесла это вслух. Но за столиком определенно сидела Лилит. Ее мать, в прошлом которого девушка так стремилась разобраться. Женщина, потерявшая все и так опрометчиво оказавшаяся в Ареморике. Вот только знает ли она, что это место – ее дом?

– Идем, – твердым голосом сказал Элфи.

– Да.

Они двинулись дальше, но Этери все никак не могла выкинуть из головы образ матери. Она так изменилась… Несмотря на привычную холодность во взгляде, Лилит стала мягче. Даже ее черты лица изменились. Прошло три года. Они не виделись очень долго. Как мама отреагирует на ее появление?

– Прекрати, – негромко сказал Элфи. Не хотел, чтобы его слова долетели до Ноэля. Они как раз стали подниматься по лестнице.

– О чем ты?

– У тебя такое лицо, словно ты вот-вот заплачешь. Забыла, о чем я говорил? Держи себя в руках.

– Я видела ее.

– А она, слава богам, тебя нет.

– Я не понимаю. Почему она здесь? Тот мужчина, что сидел напротив, и есть Эллиот Моро? Я не успела его разглядеть, но…

– Тихо, – оборвал ее рассуждения альв.

Ноэль повел их вдоль стеклянных перил, свернул в хорошо освещенный коридор и открыл собственным ключом дверь кабинета.

– Пожалуйста, располагайтесь. Господин Моро появится с минуты на минуту, – парень снова поклонился, аккуратно захлопывая дверь.

Этери подумала, что в кабинете ей станет легче, но сердце снова стремительно сжалось и забилось быстрее, а руки затряслись. Это шутка? Что здесь вообще происходит? Почему…

– Почему кабинет Эллиота Моро – точная копия кабинета Лилит в доме семейства Фэрнсби? – уже вслух спросила Этери. Ее голос ослаб.

Те же светлые потолки и стены. Большое окно, из которого открывался потрясающий вид на вечерний Утер. Под потолком люстра, в которой горели свечи, освещающие кабинет теплым желтоватым светом. Вдоль стен застекленные книжные стеллажи, точь в точь повторяющие интерьер кабинета матери. Даже замшевый диванчик в темном углу. Все в помещении ей напоминало о Лилит. Но так ведь не бывает. Слишком много совпадений…

– Не знаю, – Элфи прошелся по кабинету, оценивая обстановку. В итоге запрыгнул на широкий подоконник и облокотился на стекло, поджав по себя ноги. – Может, у них с Эллиотом одинаково паршивый вкус? На этом они и сошлись, – рассмеялся альв, который не чувствовал никакой тяжести на сердце.

– Элфи… Что мы здесь делаем? – Этери оторвалась от созерцания стеллажей и прямо взглянула на альва.

– В каком смысле? Ты же хотела увидеть мать.

– Да. Но вряд ли мы оказались в ресторации только потому, что ты прислушался к моим желаниям. Какую выгоду ты получишь?

На несколько секунд в кабинете повисла тишина, а потом Элфи весело рассмеялся, запрокинув голову назад и прикрывая рот кулаком. Когда он успокоился, на его губах все еще играла тонкая улыбка. Но Этери этим не провести.

В черных темнеющих радужках альва клубилось вовсе не веселье. Сосредоточенность. Любопытство. Торжество. То, что он демонстрировал ей, было не правдой.

– Твоя мама осталась прежней, – сказал он, прищурившись. – И я не о той Лилит, которая провела двадцать пять лет своей жизни на той стороне. Я говорю о Лилит Пендрагон. Она никуда не исчезла. И она поможет нам найти твоих всадников.

Всадников?

Этери подошла к диванчику, обессиленно опустившись на мягкую обивку.

– Я снова увижу их?

– Если не сболтнешь ничего лишнего, – проворчал Король Верхних Сид. – Они немного помогут нам.

– Но… Авалону, Иэна, Кевина и Фейт разыскивают как приспешников Черного Легиона!

– И что? – не понял Элфи.

Ответить ему Этери не успела. Дверь в кабинет открылась.

– Сиди тихо, – успел бросить альв.

В помещение быстрым шагом вошел мужчина. Светло-русые волосы уложены назад, виски коротко выбриты, лицо серьезное, с твердым квадратным подбородком. Его глаза, будто выступая в противовес глаз матери, были яркого янтарного оттенка, словно само солнце спряталось в его радужке. Светлые брови сведены к переносице.

Как и все посетители “Звездного пути” одет он был элегантно и со вкусом. Бежевая водолазка с высоким горлом, темные штаны и жакет в прямую полоску.

Что-то в нем мгновенно насторожило Этери. Ей показалось, что она уже видела этого мужчину ранее, и совсем не в ресторации.

Следом за ним в кабинет вплыла Лилит. С гордой осанкой и холодным прищуром голубых глаз. Увидев Элфи, она даже не изменилась в лице. Ее выдержка всегда восхищала Этери. В этот раз Лилит тоже не стала изменять себе. Лишь коротко обронила:

– Мистер де Флуа? Или как мне теперь вас называть?

– Можно просто Элфи, – улыбнулся ей альв, а Этери запоздало поняла, что ее не видят. Диван, скрытый тенью, остается вне зоны видимости для Лилит и Эллиота.

– Вы знакомы? – глубоким басом спросил господин Моро.

– Довелось встречаться, – хмыкнул Элфи, так и не слезая с подоконника. – Вижу, у вас и без моей помощи все хорошо, не так ли, Лилит, дочь Артура Пендрагон?

Плечи мамы дрогнули, но ее лицо так и осталось неизменно холодным.

– А еще вы все вспомнили, – добавил он.

– Не без помощи Эллиота, – голос Лилит потеплел. Этери с недоумением перевела взгляд на мужчину. И тут случилось непоправимое. Эллиот Моро улыбнулся, а Этери сразу же вспомнила, где могла его видеть.

Это он был изображен на фотокарточке рядом с молодой Лилит.

– Что ж, я рад. Но все же скажу, что я здесь для того, чтобы предложить вам вернуться домой, – после его слов, сказанных в лоб, время для Этери замедлилось.

Только что они говорили совсем о другом, а теперь он предлагает матери вернуться в Хоу-Хэль? Элфи, как и всегда, поступает так, как ему вздумается. Но… Разве не за этим Этери вернулась? Чтобы помочь матери выбраться, снова увидеться с Джоном. Вернуть себе прошлую жизнь. Джон остался на той стороне совсем один. Он скучал по Лилит. А она? Разве совсем не тосковала по мужу?

Мгновения, прежде чем Этери услышала ответ матери, растянулись.

– Вынуждена отказаться.

Девушка вздрогнула. Что? Что она только что сказала? Этери хотела вскочить, чтобы выйти из тени, но ее тело оцепенело и больше не слушалось ее. Она так и продолжала сидеть на мягком диване.

– Уверены? – альв склонил голову к плечу. – На той стороне у вас остался любимый муж. А еще дочь. Этери, кажется?

Лилит опустила голову, скрывая выражение лица в тени.

– Уходите, молодой человек, – сказал Эллиот Моро. Он нахмурился, присматриваясь к Элфи. – А, простите, вы не человек. Легко спутать. В вас нет никакого уродства. А теперь собирайтесь и проваливайте из моего кабинета, – его голос изменился. В нем слышался металл и угроза. А еще кровь, которую мужчина готов был пустить, если Элфи откажется уходить.

Элфи молчал. Сидел на подоконнике, болтал ногами и молчал.

Нет.

Не просто молчал. Он ждал. Ждал, когда она будет готова появиться. Зря он надеялся, что она будет готова. После всего услышанного Этери захотелось вырвать свое сердце из груди. Слишком много проблем оно ей доставляет. Но не зря же колба с чувствами была заморожена.

В каком-то заторможенном состоянии Этери поднялась, сделала несколько шагов, выходя на свет, и ровным голосом, в котором даже не слышалась дрожь, произнесла:

– Здравствуйте, мама, – сказала она, не отрывая взгляда от побледневшего лица Лилит. – Нам придется задержаться. Вы не против? – вопрос прозвучал откровенно издевательски.

На бледном лице матери как никогда выделялись глаза. Словно два драгоценных камня, упавшие с небес. Лилит шагнула вперед и нерешительно замерла. Этери с горечью усмехнулась. Она не ждала, что мать бросится ее обнимать или скажет ей что-то ласковое. Нет, Лилит Фэрнсби не могла себе этого позволить, даже если хотела.

И все же какие-то эмоции она выпустила наружу. Мама взлохматила короткие волосы рукой и резко произнесла:

– Как ты здесь оказалась? – а потом перевела взгляд на развеселившегося альва. В ее голосе звучало негодование. – Вы. Это сделали вы.

– Что я? – Элфи с интересом наблюдал за разворачивающейся сценой.

– Зачем вы притащили мою дочь сюда? – тихо спросила она.

– Затем, что она не могла вас оставить. Вы воспитали хорошего человека, Лилит, – неожиданная похвала из уст альва прозвучала серьезно. Этери обернулась, чтобы посмотреть на Элфи. Он больше не улыбался.

Лилит нахмурилась, подошла к Этери вплотную и, схватив ее за руку, потащила к выходу из кабинета. Неожидав такого напора, девушка сначала сделала несколько шагов, а потом решительно воспротивилась, остановившись рядом с Эллиотом Моро. Мужчина почти не разговаривал и просто наблюдал. Его цепкий взгляд остановился на Этери. Точно. Солнечные глаза. Такие же, как у юноши с фотокарточки. Он уже встречал Лилит раньше. Но как? И когда?

– Ты немедленно возвращаешься обратно! – мама повысила голос, и это удивило Этери куда больше, чем заинтересованный взгляд Моро.

Какого дьявола?

– Нет.

Этери вырвала руку из сильной хватки матери. Теперь на запястье наливались красным следы от ее пальцев.

– Ты все вспомнила, мама? – спросила Этери. Ее голос стал ниже, более холодным, чем у Лилит. – Как давно? Знала ли ты, что происходило в тот год, когда ты здесь появилась? И знала ли, что следом за тобой в Ареморику пришла я?

Лилит не смогла ничего ответить. Интересно, почему? Почему она молчит? Ей нечего сказать или она просто не хочет? Появление Этери для нее явно стало неожиданностью. Она занервничала. Холодный разум дал трещину. Впервые Лилит Фэрнсби управляли эмоции. Этери не преминула этим воспользоваться.

– Достаточно, – негромко обронил Эллиот Моро. Он обнял Лилит за плечи и сделал это так просто, словно этот жест был для них привычным. Словно он имел на это право. – Я поговорю с твоей дочерью.

Этери вздернула бровь.

– Лилит, проводи нашего гостя в гостиную и угости травяным чаем. Уверен, он ему понравится, – Эллиот прошелся внимательным взглядом по одежде Элфи и заметил, – У вас ведь к нам дело?

Элфи спрыгнул с подоконника.

– Деловое предложение, – кивнул альв.

– Отлично. Вам есть что обсудить, – сказал мужчина, кивнув на дверь.

Элфи подошел ближе, предложил Лилит руку и, получив немой отказ, пожал плечами, выходя вместе с ней за пределы кабинета.

В светлом кабинете, который так напоминал Этери кабинет Лилит, она осталась наедине с человеком по имени Эллиот Моро. Еще одной ниточкой к прошлому ее матери.

Эллиот

Он представлял ее себе иначе. По рассказам Лилит, ее дочь редко высказывала собственное мнение, да и зачастую не имела его вовсе. Перед глазами Эллиота все это время стоял образ запуганной, дрожащей, словно осиновый листик по ветру, девочки. Не слишком выделяющейся, серой, безликой. Она должна была быть именно такой. А еще ее не должно было быть здесь. В Ареморике. Но Эллиот еще три года назад, как только увидел Лилит, догадался, что ее дочь тоже перенеслась сюда.

Этери превзошла все его ожидания. Она понравилась ему. Вместо золотых волос – жгучие черные локоны. Вместо испуга – уверенность и твердый взгляд. Девушка была гораздо сильнее, чем могла представить ее мать. И хотя она и была копией Лилит в юности, все же Этери слишком сильно от нее отличалась.

Альв, в котором Эллиот почти сразу узнал бывшего Короля Верхних Сид, покинул кабинет так стремительно, словно добивался этого с самого начала. Хотя… зная этих существ, это предположение имело место быть. Эллиот Моро небрежно закатал рукава водолазки, приблизился к столу и опустился на привычное рабочее место. Он махнул рукой в сторону кресла, предлагая Этери присесть. Но та и бровью не повела. Продолжила стоять, скрестив руки на груди.

Эллиот не настаивал. Он поставил локти на стол, соединил пальцы в замок и положил на них подбородок. Мужчина пристально наблюдал за ней.

Интересная все таки девушка.

– Почему я должна говорить с вами? – нарушила тишину кабинета маленькая дочка Лилит.

Она была как натянутая струна лютни, вот-вот лопнет от злости и негодования. И все же она не позволяла эмоциям выйти наружу. А Эллиоту хотелось увидеть на ее лице хоть что-то помимо ярости и презрения.

– Потому что я знаю больше твоей мамы. Только я смогу ответить на все твои вопросы.

Он не кривил душой. Этери, заметив это, перестала подозрительно щурится.

– Вы ответите на каждый мой вопрос? – это была очевидная ловушка. Эллиот предпочел сделать вид, что не заметил ее.

– Постараюсь.

– Хорошо.

Девушка потянулась к собственному платью. Из потайного кармана, вшитом на внутренней стороне юбки, она достала маленький лист пергамента. Этери подошла к столу, положил лист прямо перед ним. Мужчина с интересом опустил взгляд. На фотокарточке был изображен человек, похожий на него самого и юная Лилит Пендрагон. Задний фон был размыт, но Эллиот догадался, где они находились.

– Это вы? – она выглядела так, будто бы знала ответ с самого начала.

Эллиот Моро усмехнулся.

– Нет.

Его ответ стал для девушки неожиданностью. Она нахмурилась. Когда Этери злилась, ее туманные глаза становились еще белее. Эллиот не мог от них оторваться. Он словно разглядывал искусную фарфоровую куколку.

– Тогда кто? – последовал ожидаемый вопрос.

Эллиот взял в руку шершавую бумагу, потрепанную временем, и еще раз присмотрелся к изображению.

– Мой младший брат Тэйн.

– Он очень похож на вас, – в ее словах звучало сомнение. Она ему не верила.

– А ты очень похожа на мать, – тихо рассмеялся он. – В этом принцип родства.

Губы Этери превратились в тонкую нить, побелев, а в глазах сверкнули искорки недовольства.

– Хочешь спросить, как он связан с Лилит? – подтолкнул ее к правильному вопросу Эллиот. – Ты ведь догадалась. Они виделись всего один раз. Во дворце, на балу. Но этого хватило, чтобы провести вместе ночь. Мой брат – беспечный человек, – покачал головой мужчина, – творческий. Присутствовал на балу вместе со своей труппой музыкантов. Увидел дочь короля и не смог устоять.

Эллиот внимательно следил за выражением лица Этери. Оно так и не изменилось. А жаль…

– Подозреваю, что между ними не было любви. Только страсть. Потом он уехал. Перед тем, как отправиться в странствия, навестил меня и поведал эту чудесную историю. Больше я его не видел, хотя иногда получаю от него фотокарточки из других стран.

Когда он закончил говорить, девушка лишь размеренно кивнула. А потом вдруг спохватилась:

– Получается, вы мой… – она не смогла произнести этого вслух, и Эллиот снова ей немного помог.

– Дядя, – сказал он с улыбкой. – Я не знал, что у меня есть племянники. Можешь звать меня дядюшка Эллиот.

– Откажусь, – быстро открестилась от его предложения Этери.

– Понимаю, – кивнул он. – Семьей нам никогда не стать. Но я помог Лилит, потому что чувствовал ответственность за младшего брата и его поступки. Также как и помогу тебе, если ты этого захочешь.

– Как вы встретили мою мать? – девушка пропустила мимо ушей его слова о помощи.

– Случайно.

Мужчина откинулся на спинку кресла, методично барабаня пальцами по подлокотнику.

– Ты знаешь, чем я занимаюсь?

– Воровством.

Эллиот не смог сдержать усмешки. Слишком прямо, слишком категорично. Но ему нравилась ее прямолинейность.

– Можно и так сказать. Я перепродаю ценные вещи. Три года назад мне пришлось покинуть Карелон и вместе со своими людьми отправится в соседний город. Нужно было подписать несколько бумаг. Не буду утомлять тебя скучными рассказами, перейду сразу к делу. Мы нашли ее в лесу. Она появилась перед повозкой, напугала лошадей и кучера, а потом чуть не перерезала моему человеку горло ржавым гвоздем. И где только нашла? – задумчиво пробормотал он. – Я узнал ее не сразу. Все же с пропажи принцессы прошло много лет. Каюсь, ее ждала бы жестокая расплата, если бы я ее не признал. После этого она отправилась вместе с нами. Я забрал ее с собой.

– Вы вернули ей память?

– Пришлось потрудиться, прежде чем Лилит хотя бы что-то вспомнила. Огромное количество книг, газет и нервов. Моих. Не вспомнила она только моего брата. Это и не удивительно. Они виделись единожды.

– Понятно.

В помещении сгустилась тишина. Этери не отрывала взгляда от окна. Вид из кабинета Эллиота как раз выходил на проспект Алой Розы и часовню Пресвятой Морриган. Часовня стала священной в Утере, как и городская ратуша, в которой часто проводили казни.

Эллиот Моро смотрел на Этери Фэрнсби, взрослую девушку, что имела к нему непосредственное отношение, и не мог понять, почему она такая спокойная. Она словно превратилась в ледяную фигуру, застывшее изваяние. Когда он встретил Лилит, она была такой же. Даже напуганная до смерти женщина оставалась спокойной, сосредоточенной. Да, Этери далеко не Лилит Пендрагон. В них много общего и столько же различий. Эллиот быстро разгадал, что ее спокойствие – всего лишь маска. Она заставляет себя оставаться спокойной, в то время как в ее сердце пылает пламя. Но почему оно не показывается наружу?

– Можете оставаться с альвом здесь столько, сколько нужно, – сказал мужчина, стараясь перетянуть ее внимание на себя. – Весь второй этаж ресторации – гостевые комнаты. Я сделаю так, что на время посетителей не будет.

Этери перевела на него отрешенный взгляд и кивнула. Забрав со стола лист пергамента, она развернулась, желая покинуть кабинет.

– Подожди, – неожиданно для себя остановил ее Эллиот. – Ты бы хотела увидеть его?

– Кого? – не поворачиваясь спросила она.

– Тэйна. Твоего отца.

– У меня есть отец, – девушка развернулась так стремительно, что ее волосы подхватил невидимый вихрь. – Его имя Джон Фэрнсби. А вашего брата я не знаю и знать не хочу.

Эллиот покачал головой.

– Правильно мыслишь. Он может быть давно мертв. Да и не думаю, что он бы тебе понравился.

– Мне все равно. Я никогда не интересовалась настоящей личностью отца, потому что в моей жизни был человек, который меня любил.

Она распахнула дверь и вылетела из кабинета, оставив после себя лишь странный сладкий аромат апельсинов.

– Апельсины зимой? – глядя на дверь, задумчиво спросил Эллиот. А затем прикрыл глаза, улыбнувшись. – Все же у нее красивое имя.

Авалона

Снежинки путались в темных волосах хэллы. Ее губы посинели от холода, а оголенный ступни, напротив, стали ярко-красными, ступая по искрящимися сотнями иголок снегу. Она была одета в самую простую легкую тунику из хлопка. Руки за ее спиной обездвиживали кандалы. Может, для каких-нибудь аристократов оковы из железа и были тяжелой ношей, но не для Авалоны, что привыкла повсюду и всегда носить на поясе ножны с мечом. Сейчас она была безоружна. У нее с собой нет ничего, кроме гордости и мимолетной досады.

Двое всадников, что держали цепь кандалов, шли перед ней. Цепь опасно натянулась, когда девушка попыталась рассмотреть каменную стену Кейтонской тюрьмы. В бойницах находились всадники, готовые в любую минуту пронзить ее сердце стрелой.

– Шевелись! – грубо бросил хэлл, с силой натягивая цепь.

Авалоне не понравился его тон, но она оказалась загнана в ловушку. Глупо было полагать, что они смогут скрываться вечно. Черный Легион – слишком приметная организация для того, чтобы затаится. Все это время они четко следовали приказам трех чародеек, но это не мешало им разрабатывать собственный план.

И все бы ничего, но…

Ворота распахнулись. Авалона успела досконально изучить план тюрьмы, который любезно начертил дрожащей рукой граф Мелори.

Тюрьма состояла из четырех секторов. Белый – тюрьма общего заключения для воров, взяточников и других мелкий преступников. Синий сектор был отдан волшебной нечисти. Полностью выстроенная из железа башня. Красный предназначался для особо опасных преступников. По слухам, туда бросили Артура Пендрагона, но Авалона не верила в людские россказни. Артура давно могли убить.

И последний, четвертый сектор. Лиловый. Туда попадали всадники, совершившие преступление против империи. Туда бросят и ее.

Ворота, к которым они подошли, как раз располагались напротив Лиловой башни. Как славно. Не придется далеко идти, а то вскоре от холода она совсем перестанет соображать. Послушно следуя за всадниками, Авалона оказалась на территории тюрьмы. Башню патрулировали четыре стражника. Каждые три часа они менялись. Пока что побегов из Кейтонской тюрьмы не было. Выбраться отсюда без потерь – задача не из легких.

Двое стражей распахнули перед ними двери. Всадники вошли в башню, а стражи присоединились, держась позади. Конвой удвоился. Видимо, ее очень боялись, раз приставили сразу четверо охранников.

Всадник, что тянул ее цепь, отделился, подходя к мужчине, на котором не было привычного защитного доспеха. Они говорили негромко, и Авалоне удалось подслушать часть разговора.

– Да. Он уже едет. Из Утера до графства Мелори дорога не быстрая, но хьенд Баррад вскоре будет здесь.

Авалона забыла, как дышать. Грудь сдавило пронзительной болью, в ушах застучала кровь. Руки, дрожащие от холода, затряслись с новой силой. Ей не послышалось? Фонзи направляется сюда?

За последние три года много чего произошло. Фонзи Баррад все также, словно верный на привязи пес, служит Империи Сион. Только уже не рядовым всадником и не всадником под командованием дьерда. Благодаря своим активным действием в тылу врага, император вознаградил его новым титулом. Фонзи стал хьендом.

Охоту на Черный Легион, охоту на Авалону, Иэна, Кевина и Фейт объявил он. И сейчас он едет сюда.

Времени подумать о том, что случится, когда Фонзи появится в Кейтонской тюрьме, ей не дали. Подгоняя не самыми лестными словами, Авалону заставили подняться по каменной лестнице на последний этаж.

В небольшом помещении находились всего две камеры с решетками, расположенные напротив друг друга. Одна из них была занята мужчиной с темными волосами и отсутствующим выражением лица. Но было оно таковым до тех пор, пока он не увидел ее.

Всадник поднялся с холодного пола, подошел к решетке, взявшись руками за прутья.

– Авалона? – хрипло произнес он.

– Закрой рот! – рявкнул сопровождающий хэллу всадник.

Авалона повернулась в его сторону, окатив его волной презрения и неприязни, и негромко заметила:

– Будьте осторожны, подбирая выражения. Вы разговариваете с хьендом.

– Ах ты маленькая паршивка! – всадник с размаху ударил ее по лицу. Голова Авалоны даже не дернулась, хотя удар был сильным. На щеке наливался алым след от его руки. Мужчина снова замахнулся, чтобы повторить удар, но опустить ладонь не успел. Его руку перехватил неприметный до этого момента страж.

– Не кричи громко, – низким обволакивающим голосом попросил он.

Глаза всадника широко распахнулись, а губы попытались что-то сказать, прежде чем страж вывернул его руку в противоположную сторону. Хэлл попытался закричать, но Авалона не дала ему этого сделать, закрыв его рот цепью. Второй всадник бросился на перехват, но наткнулся лишь на еще одного стражника, который быстро оставил его без сознания.

Первый всадник отключился от болевого шока. Его тело безвольно упало на каменные плиты.

– Хорошая работа, – похвалила их Авалона, прекрасно зная, кто скрывается под доспехами.

Иэн не отреагировал, а Кевин, сняв шлем, обворожительно ей улыбнулся. В любой системе всегда есть брешь. Хэлла обожала находить дыры в системе безопасности, которую с таким трудом возводила империя. Не зря она столько лет провела в Часовых Городках. Она изучила множество книг и чертежей.

Это было даже слишком легко.

– Уходите, – голос хьенда Кадогана разнесся по всему помещению.

– Не думай, что мы пришли спасти тебя, – повернулся к нему Иэн. Он так и не снял шлем, отчего в разрезе были видны лишь черные глаза. – Нам нужна информация. Но Авалона настояла на том, чтобы освободить тебя. Спорить с ней – себе дороже.

Он освободил хэллу от оков и передал ей ключи от камеры.

– Зачем ты это делаешь? – усталым голосом спросил Авалону Хагалаз, когда она вставила ключ в замочную скважину. – Я уничтожил тебя. Убил. А ты все равно спасаешь мне жизнь.

Ключ в замочной скважине замер. Хэлла подняла голову, внимательно рассматривая мужчину. За те два года, что он провел в Кейтонской тюрьме, хэлл сильно постарел. В некогда темных волосах на висках серебрилась перламутровыми нитями седина. Под глазами залегли тени, лицо осунулось. Он выглядел не таким сильным и жестоким, как тогда, в Часовых Городках, когда она увидела его впервые.

Сейчас перед ней стоял совсем другой человек. Не хьенд Кадоган, предводитель первой армии императора, а обычный мужчина.

Да, он пытался ее уничтожить. Он почти ее убил. Но Авалона не могла возненавидеть учителя, как бы не пыталась. Слишком много лет им восхищалась. Можно ли разочароваться в человеке в один миг? Запросто. Авалона сделала бы это, поступи Хагалаз иначе. Его верность своим принципам не смогла спасти ему жизнь. Зато верность Авалоны спасет.

И даже если ей больно, она стерпит. Просто потому, что так правильно.

– Пора на свободу, хьенд Кадоган.

Решетка распахнулась. Авалона отошла, чтобы дать хэллу пройти. Но не успел он сделать и шага, как послышались громкие голоса. Со всех сторон сбежались всадники. Их окружили в один миг. Иэна схватили четверо, еще трое силой удерживали Кевина. Авалона пыталась отбиваться, но тщетно.

“Это не входило в план”, – промелькнула отрешенная мысль в голове хэллы, прежде чем ее схватили.

Целый взвод всадников. Им не выстоять, не сразиться. Заведомый проигрыш не порадовал. Что же делать? Думай, Авалона.

Но как можно нормально думать, когда тебя почти полностью обездвижили?

– Проклятье! – прошипела она.

И когда Авалона уже была готова расстаться со свободой, всадники расступились, а вперед вышла женщина с пронзительными небесно-голубыми глазами. Сердце в груди Авалоны сделало кульбит. Она сглотнула ком, вставший поперек горла. Ей это снится или посреди помещения действительно стоит Лилит Пендрагон?

Женщина изменилась с их последней встречи, но Авалона обратила внимание не на это. Лилит напомнила ей о забытом прошлом. О светлой улыбке девушки, которую всадница поклялась защищать.

“Что здесь делает настоящая Лилит?”, – захотелось крикнуть хэлле. Но вместо крика из ее голоса вырвался беспомощный хрип и стон, полный боли. Ей в шею что-то вкололи. Мир перед глазами начал размываться. Последнее, что услышала Авалона, были слова всадника и ответ принцессы:

– А с этим что делать?

– Возьмем с собой.

Лилит

Лилит никогда бы не подумала, что снова испытает чувство страха перед неизведанным. Первый раз это случилось в Хоу-Хэле, когда она очнулась под толстым слоем ледяной воды. Тогда ей помогли выбраться на берег, и ее жизнь сложилась не так плохо, как можно было предположить.

Всего одно мгновение. Она оказалась беспомощной. В голове ничего, кроме собственного имени, на обрубке пальца кольцо, а в складках юбки – лист пергамента. Вот и все, с чем пришла Лилит в новый мир. Тогда она еще не знала, что он станет для нее новым. Она ничего не знала.

Всего одно мгновение перед тем, как оказаться в солнечном теплом лесу. Снова ощутить в голове страх непонимания. Странно, но в том лесу ей будто бы стало легче дышать. Ее не преследовали навязчивые мысли. Женщина быстро позабыла о привычке записывать в дневник все, что с ней происходит. Впервые за двадцать пять лет она могла вздохнуть спокойно, хотя страх все еще скребся когтями с внутренней стороны сердца.

Лилит бы не выжила без Эллиота. Она очень хорошо это понимала. Но сколько эмоций она пережила, когда увидела его! Именно на это лицо она так часто смотрела в своем кабинете. Маленький фрагмент ее прошлого воплотился в реальность. Все казалось таким сюрреалистичным, но в то же время правильным.

Оказалось, на фотокарточке был изображен не Эллиот Моро, а человек с именем Тэйн. Его младший брат и настоящий отец Этери. Как бы Лилит не пыталась, она так и не смогла его вспомнить. События того дня были несколько туманными.

Зато она вспомнила все остальное и этого ей вполне хватало.

Когда всадников погрузили в сон, женщина велела по-тихому вывезти их из графства, а сама отправилась на этаж ниже. Там располагался переход, соединяющий все четыре сектора и за счет которого Кейтонская тюрьма превратилась в ровный квадрат. Благодаря Эллиоту, Лилит обладала специальным разрешением и могла беспрепятственно перемещаться по тюрьме. Ее не останавливали, даже не интересовались личностью. Не трудно догадаться, куда лежали ее путь.

Красный сектор сильно отличался от остальных строений тюрьмы. На каждом этаже располагалась одна застекленная камера. Большой куб посреди помещения, внутри которого и находился преступник. Лилит поднялась на верхний этаж и замерла на входе.

Внутри камеры на чистом стерильном полу, прислонившись спиной к стеклу, сидел мужчина. Золотые волосы отросли ниже плеч, светлая борода выглядела неаккуратно, а глаза поблекли. Он был одет в самую простую серую одежду заключенного. Штаны из неприятной для тела ткани и рубашка. Мужчина не обратил внимания на ее появление. Его веки были полуприкрыты.

Лилит подошла ближе, встав почти вплотную к стеклу. Он не реагировал. Тогда женщина ударила кулаком по стене, чтобы он услышал плотный звук.

Это помогло.

Мужчина поднял голову, и их взгляды встретились.

– Дочь, – прочитала она по губам.

Нет. Так не пойдет. Она должна слышать каждое его слово. Достав связку ключей, которую люди Эллиота одолжили у графа Мелори, Лилит отперла невидимую дверь и вошла внутрь.

Артур Пендрагон встал, пошатываясь и держась ь за стену. Кажется, его почти не кормят. В тюрьме нет такой роскоши, к которой он привык в своем замке. Его глаза немного прояснились. Он смотрела на нее, как на последнюю надежду.

Зря.

– Это правда ты? – глухо спросил Артур.

– Я.

– Ты пришла забрать меня?

Лилит молчала. Он и без ее слов понял, какой будет ответ. Мужчина горько усмехнулся и схватился за живот. Его лицо исказила судорога боли.

– Зачем ты пришла, дочка?

И вновь молчание. От Лилит веяло холодной, скопившейся за все эти годы яростью. Он спрашивает, зачем она пришла? Разве ответ не очевиден?

– Я очень рад, что смог увидеть тебя снова, – сказал Артур Пендрагон, разгадав ее намерения. – Даже так. В таких обстоятельствах. Я очень тебя люблю.

– Не лги, – холодно процедила женщина. – Хотя бы сейчас не лги мне. Ты не способен на любовь. Всю свою жизнь ты любил только себя.

– Это не так…

– Ты лицемерен. Жалок. Эгоистичен. Ты мне омерзителен. Я не верю ни единому твоему слову.

Мужчина дернулся, как от удара. В его глазах промелькнула боль, в которую Лилит не поверила.

– Прости меня.

То, что он сделал, не простить.

– Артур Пендрагон ты всегда был слабаком. Королевство никогда не принадлежало тебе. У тебя не было ничего, но за свои поступки ты заплатишь.

В одно мгновение она оказалась рядом, очень близко. Схватив его за плечо, она пронзила его тело кинжалом, лежащим за пазухой. Из его горла вырвался хриплый стон. Мужчина упал, а на стеклянном полу растеклась лужа крови. Лилит смотрела на него, от омерзения отряхивая руки.

– Это тебе за мать.

Артур рассмеялся, а потом закашлялся, отхаркивая кровь. Лилит бросила в его сторону последний взгляд.

– Рана смертельна, но умирать ты будешь долго. Тебя ждет несколько часов мучений. Это ничто по сравнению с тем, что пережила она. Надеюсь, ты попадешь в обитель дьявола, и вы с ней больше никогда не встретитесь, – сказала она напоследок, покидая камеру.

С отцом она разобралась быстро. Осталось разобраться с дочерью.

Этери

У Этери было такое чувство, словно ее поселили в уже обжитую комнату. Слишком она была живой и отличалась от остальных помещений ресторации “Звездный путь”. В общей сложности на втором этаже ресторации располагалось двенадцать гостевых комнат, кабинет Эллиота Моро и общая большая гостиная.

Этери окинула взглядом зеленые стены и выбеленный потолок. Ее ноги утопали в пушистом кремовом ковре. Справа от выхода, вдоль стены тянулся стеллаж, заставленный не только книгами, но и журналами датируемые разных годов, фарфоровыми фигурками, изображающие маленьких фей и миниатюрными комнатными цветами. Дальше располагалось большое квадратное окно с большим широким подоконником, устланным пледом и подушками.

Стену напротив книжного стеллажа украшал ряд картин. Этери не стала придавать им большого значения. Картины как картины. Красивые, в интерьер вписываются и ладно. Девушка сидела на низком диванчике и пила чай. Все бы ничего, но ей не давал покоя один вопрос.

“Что здесь забыл Элфи?”.

Альв вальяжно растянулся на софе. Умиротворенное лицо Элфи начинало раздражать. Он приподнялся на локте, положил голову на ладонь, а другой рукой придерживал книгу, которую в данный момент читал. Этери не видела мать со вчерашнего вечера, зато альв не отходил от нее ни на шаг.

– Ты действуешь мне на нервы, – делая глоток брусничного чая, сказала Этери.

Элфи поднял голову, хитро прищурившись.

– Лестно, что ты заметила.

– Где моя мама? О чем вы вчера говорили? – раз он, наконец, стал ей отвечать, девушка решила забросать ее волнующими вопросами.

– Выполняет мое маленькое поручение, – не отрываясь от книги, ответил Элфи.

– Лично?

– Думаю, да. Я смог заинтересовать ее некоторой информацией, так что Лилит любезно согласилась лично проследить, как обстоят дела.

– Это значит, я скоро увижу их? – ее голос не дрогнул, в отличии от сердца.

– Если Лилит справится.

Интересно, что он читает? Этери попыталась разглядеть обложку. Тщетно. Ничего не видно. Ладно, у нее в запасе есть вопросы поинтереснее.

– Почему она так хочет, чтобы я вернулась обратно?

Вопрос потонул в тишине. Элфи с громким хлопком закрыл книгу, отбросив ее назад, за свою спину.

– А почему ты хочешь, чтобы Лилит вернулась?

– Там ее ждет Джон, – не задумываясь, ответила Этери.

– Считай, ответ почти такой же. А еще она боится. И не за себя. Три года – приличный срок для человека, чтобы понять, в каком опасном месте он оказался. Лилит поняла это и приняла. Она не хочет, чтобы с тобой что-то случилось. А в Ареморике по-другому не бывает. К тому же подозреваю, что она осведомлена о пророчестве и твоей в нем роли. Быть королевой – занятие не из легких. Кому как не принцессе об этом знать?

– Но откуда она знает о пророчестве? – Этери поставила чашку на журнальный столик.

– Людская молва, да Эллиот Моро, что сует свой нос в чужие дела, – небрежно обронил Элфи.

“Можешь звать меня дядюшка Эллиот”, – раздался в голове Этери насмешливый голос мужчины.

Девушка фыркнула. Да никогда в жизни. Еще один родственник. Еще одна проблема. Хотя, надо заметить, Моро не такой раздражающий, как Элфи и не такой устрашающий, как Артур. Он даже напоминал ей Джона. Его поведение и забота о Лилит исходила от чистого сердца. Но при этом он не имел на нее никаких видов. Этери внимательно следила вчера за каждым его взглядом. Эллиот относился к Лилит Фэрнсби как к младшей сестре. Это осознание ее немного успокоило.

– Ты не собираешься уходить?

Элфи посмотрел на нее выражая полную степень непонимания.

– Нет. А зачем?

– Вообще-то, это моя комната. Твоя, по-соседству.

– Мне и здесь хорошо.

– Тогда уйду я.

Она встала, чтобы выйти. И даже успела распахнуть дверь, как вдруг альв ей перегородил дорогу.

– Я с тобой.

– Элфи! – Этери едва сдерживалась, чтобы не стукнуть его. – Почему ты не хочешь оставлять меня одну?

– Ты, дорогая моя, слишком сильный магнит для неприятностей. Я не хочу потом решать твои проблемы только потому, что ты не так на кого-то посмотрела, – обворожительно улыбнулся этот засранец.

Этери хотела высказать ему все, что о нем думает, но за его спиной промелькнула чья-то тень. Плечи альва напряглись. Он тоже ее почувствовал.

– Вот вы где.

К ним быстрым шагом приближался Эллиот Моро. Помяни дьявола… Сегодня хозяин “Звездного Пути” сменил водолазку на светлую рубашку, а штаны на брюки. В руках он нес документацию и, судя по всему, направлялся в кабинет.

– Этери, не составишь мне компанию? – спросил он, кивнув на дверь в конце коридора.

– Хорошо.

Не то, чтобы она хотела с ним поговорить. Просто это был единственный способ избавиться от альва.

Моро едва заметно улыбнулся. Элфи пришлось отодвинуться и вернуться в комнату. Выглядел он не слишком довольным. А Этери последовала за Эллиотом.

В кабинете мужчины было светло. Большого окна хватало, чтобы осветить все помещение. Солнечные лучи, петляя, пробегали по стенам. Эллиот сгрузил документацию на стол, освобождая руки.

– Что вы хотели? – деловым тоном спросила девушка.

– Ничего. Ты же хотела избавиться от общества альва, – мужчина снова улыбнулся, опускаясь в кресло.

Он заметил? Или услышал их разговор, когда поднимался по лестнице. Впрочем, не важно. Важнее, что он хотел помочь ей и сделал это. А ведь Этери даже не просила. Что он за человек? Почему настолько добр к ней и ее матери? Только ли из-за младшего брата? Такое ощущение, что Эллиот Моро чувствует вину…

– Я должна вас поблагодарить? – она не понимала его, а оттого начинала злиться.

Эллиот пожал плечами.

– Не должна. Но есть кое-что, о чем я хотел бы тебя попросить.

Он испытующе уставился на нее. Этери стало не по себе.

– Слушаю.

– Зови меня дядюшка Эллиот и на “ты”, – широко улыбнулся мужчина.

Этери опешила, не сразу осознав, что он шутит. А когда поняла, поджала губы и, развернувшись, отправилась на выход.

– Куда ты пойдешь? – прилетел ей в спину вопрос.

– Не ваше дело, – буркнула она.

– Я просто интересуюсь, – мягко сказал Эллиот.

– Поздно быть заботливым дядюшкой, – не поворачиваясь, сказала Этери. Она вдохнула, выдохнула и добавила, – В город. Я так и не побывала на Снежной ярмарке.

– Будь осторожна, – настигли ее слова Моро у самой двери. – И одевайся теплей. Зимы в Приморском Королевстве суровые.

Девушка стремительно вылетела из кабинета. Ей что, пятнадцать лет, чтобы он следил, во что она одевается? Этери была так удивлена и возмущена его предпоследней фразой, что совсем не обратила внимание на последнюю.

Он сказал: Приморское Королевство, а не Империя Сион…

Интересно почему?

Снежная ярмарка тянулась от начала проспекта Алой Розы и до Старого Рынка – торговой улицы, про которую Этери вычитала в книге. О легенде появления праздника в книгах написано не было. Но даже если Лейн ее придумал, Этери продолжила бы в нее верить. Слишком она была красивой. Раньше подобные сказки не вызывали в ее душе отклик. В Ареморике человек способен измениться до неузнаваемости. Лилит яркий тому пример.

Покупая черничные леденцы в лавочке, Этери не могла заставить себя перестать оглядываться. Она не хотела, чтобы ее недолгую прогулку прервал альв. Его поведение казалось Этери подозрительным, но высказать ему свое недовольство прямо она не решилась. Лишние нервы – лишние эмоции. А эмоции – слабость. Она просто хотела спокойствия. Хотя бы ненадолго освободиться от тотального контроля и насладиться праздничной атмосферой Снежной ярмарки.

Разгрызая кисло-сладкий леденец, Этери неспешно брела вдоль лавочек. От одного небольшого домика к другому тянулись ленты бледно-голубых и серебристых флажков. Каждый шелковый лоскут украшал герб Империи Сион. Ярая лошадь в профиль, со шлемом в виде кричащего ворона на голове. Одна из лавочек показалась Этери особо примечательной, и она подошла ближе.

Высокая женщина, закутанная в полупрозрачную шаль, продавала украшения. Безделушки. Красивые, но бесполезные. Этери с улыбкой посмотрела на прилавок, как вдруг ее взгляд наткнулся на серебряную цепочку с подвеской в виде полумесяца, вырезанного из черного оникса. Камень в миг приковал к себе ее взгляд. Давно забытое чувство растеклось в ее груди воспоминаниями.

Глаза цвета северного ночного неба. Одного взгляда на подвеску хватило, чтобы протянуть женщине деньги. Ее глаза алчно блеснули. Торговка забрала монеты, отдавая Этери кулон.

– Хороший выбор, – похвалила женщина. – Точно такую же подвеску подарил Морион своей невесте.

Этери замерла, удивленно рассматривая кулон.

– Это его брат близнец. Мужской вариант.

Мужской, значит… Она догадывалась об этом, когда покупала. Но все равно не смогла удержаться. Когда она смотрела на оникс, то словно переносилась на три года назад к озеру Сожалений. Там под покровом ночи произошел их первый откровенный разговор. Она хорошо помнила каждое слово, сказанное ему. И каждое его слово, звучащее в ответ.

Иэн дал ей обещание. Исполнил ли он его? Она сжала подвеску в кулаке. Если он сдержал обещание, то она отдаст ему кулон. Подарок на день Созвездия Родственных Душ. Подумав немного, Этери поняла, что вручит подвеску, даже если он не смог. Просто в знак признания своих чувств.

Этери слишком глубоко ушла в себя. Звуки и запахи перестали для нее существовать. Она не замечала людей, снующих вдоль проспекта. Поэтому и неудивительно, что она не заметила человека перед собой. Они столкнулись аккурат посреди дороги. Леденцы высыпались из мешочка на заснеженную дорогу. Туда же полетели склянки с зельями и засушенные пучки трав. Этери сама чуть не упала, лишь чудом успев удержать равновесие.

Леденцы было жалко. Девушка недовольно поджала губы. Сама виновата. Не нужно было витать в облаках. Тяжело вздохнув, Этери уловила горький аромат кофе. Она резко вскинула голову, встретившись взглядом с Лейном. На поясе мужчины висела кожаная сумка, доверху наполненная пустыми и наполовину заполненными склянками – пучками лаванды, розмарина и полыни. Видимо, несколько склянок выпали из нее в процессе столкновения.

Лейн прищурился, а потом повернулся к ней.

– Графиня! – обрадовался он, узнав ее. Его лицо озарила теплая улыбка.

Этери улыбнулась ему в ответ.

– Здравствуй, – мягко сказала она, нагнувшись, чтобы помочь собрать ему склянки. Лейн удивленно посмотрел на ее руку, когда Этери протянула ему пузырьки.

– Что? – запереживала девушка. Она что-то сделала не так? Чем-то его обидела?

– Спасибо, – уголки губ мужчины дрогнули.

Он убрал склянки в сумку. Окинув сиротливым взглядом лиловые леденцы, ярким пятном выдялающиеся на белоснежном снегу, он решительно взял Этери за руку и сказал:

– Вы куда-нибудь торопитесь, графиня?

– Нет, – не понимая, куда ее ведет Лейн, на автомате ответила она.

– Хотите экскурсию по городу? Утер прекрасен, – мечтательно улыбнулся мужчина.

Этери представила злое лицо Элфи, когда он поймет, что она улизнула прямо из под его носа, и усмехнулась. Чем дальше в город, тем меньше шансов, что альв ее найдет. Поэтому она решительно кивнула, двинувшись следом за Лейном.

– Снежная ярмарка далеко не самое примечательное место города, – рассказывал Лейн. По их ногами приятно хрустел снег, а на лица спускались снежинки. Они быстро таяли под температурой тела, оставляя на коже маленькие капли, похожие на слезы. – Смотрите.

Он кивнул на узкую безлюдную улочку, резко сворачивающую с тропинки в сторону. Она была настолько неприметна, что Этери даже не заметила бы ее, если бы Лейн ее не остановил. Улочка располагалась между двумя высокими домами. По ее краям утопали в снегу неровные булыжники.

– Это тыквенная тропа, – мужчина протиснулся в проход, поманив Этери за собой. – Дорога полностью засыпана землей. По городу ходит легенда о ее возникновении.

Вдруг неожиданно для Этери Лейн остановился и присел. Он все еще держал ее за руку, поэтому потянул девушку за собой.

– Вы, наверное, гадаете, где же тыквы? – хитро прищурился он.

Этери не гадала, а просто ждала, но под пристальным взглядом Лейна все же кивнула.

– А они прямо здесь.

Он потянулся рукой к заснеженной дороге и убрал слой снега с маленького камешка. То, что Этери поначалу приняла за булыжник, оказалось ничем иным, как тыквой. Только она была настолько маленькой, что могла поместиться в ладонь.

– Они растут здесь? – удивленно спросила Этери.

– Да, – кивнул Лейн. – Согласно легенде, здесь находилась тропа, по которой ходили фоморы. Это было очень давно, когда в этих землях еще правила богиня Дану.

Услышав упоминание богини, Этери нахмурилась.

– Эта территория, – она запнулась, прокручивая в голове то, что услышала от Лейн, – принадлежала божеству?

– Я изучал хроники, – с важным видом произнес мужчина. – На всей территории Приморского Королевства проживали только фоморы. Людей здесь почти не было. Фоморы стали первыми созданиями, что вышли из под умелой руки богини. Вы же видели их? Они держат эту землю на своих плечах.

Девушка коротко кивнула.

– Еще до того, как фоморы принесли бедствия в этот край, они спокойно существовали на этих землях. Дану одарила их силой “размерности”. Слышали что-нибудь об этом? Нет? Они могли становиться больше или меньше по своему усмотрению, и могла сделать предметы, к которым прикасались, меньше. – Лейн многозначительно кивнул на тыковку. – Однажды по этой дороге проходил фомор. Он нес в руках целый мешок тыквенных семян. Но мешок порвался, и часть семян высыпались на землю. Фомор понимал, что здешний тыквы вырастут просто огромными и ничего хорошего от этого не будет. Поэтому он уменьшил семена, но… перестарался.

– Странно, что люди не избавились от них.

– О, они пытались. Но это не так просто. Попробуйте взять одну.

Этери подозрительно взглянула на веселого Лейна и попыталась поднять тыкву. С места сдвинуть не получилось, словно кто-то удерживал плод с другой стороны. Оставив бесполезные попытки, она потребовала ответа.

– В размерах тыквы то уменьшились, но их истинный вес остался, – рассмеялся он.

Мужчина встал, направляясь к другому концу тропинки. Улица, на которой они оказались, была не такой оживленной, но людей здесь было вдоволь. Послышался звон металла. Железный привкус осел на губах Этери. Неприятное воспоминания резануло кожу. С железом у нее ассоциировалась лишь боль да тяжелый оковы, в которые ее три года назад заковала Авалона.

– Улица Мечников, – рассказывал Лейн, ведя ее мимо оружейных мастерских.

Дома здесь жались друг к другу настолько тесно, что ни о каких переулках не шла речь. На темно-коричневых крышах из черепицы высились дымоходы. Темно-серый дым клубился, уходя все выше и выше. Удивительно, как бледно-голубое небо не приобрело оттенок блестящей стали. Люди, размеренно проходящие мимо, тоже были далеко не обычными горожанами. Этери удалось в них узнать опытных воинов. Они заказывали оружие у опытных мастеров. Авалона рассказывала, что каждый меч всадника уникален, и мастер никогда не повторяет одну и ту же работу несколько раз.

– Ты же стараешься не попадаться на глаза всадникам? – начиная нервничать, спросила Этери. Страх, что ее узнают даже под вуалью, глубоко засел в голове.

– Верно. Поэтому нам лучше ускориться.

Он снова схватил ее за руку и чуть ли не бегом бросился к самому началу улицы. В конце их небольшого забега Этери костерила все, на чем стоит этот мир. Дыхание сбилось, а легкие горели ледяным пламенем. Лейн отпустил ее, когда они остановились рядом с небольшим двухэтажным домиком. Он почти ничем не отличался от остальных оружейных мастерских. Также был сложен из камня, потемневшего от времени. Только забор, за которым к свету прямо из под снега тянулось смутно знакомое растение, выбивалось из общей картины.

Темно-фиолетовые цветки напоминали чешуйки ящерицы. Они колыхались от поднявшегося ветра. До Этери долетел цветочный сладкий аромат. Он был совсем не похож на тот, к которому она привыкла. Но это не помешало ей узнать в растении вереск.

Самый обычный вереск.

– Это дом мастера? – спросила она, не отводя взгляда от цветов.

– Величайшего мастера, кующего клинки лишь достойным, – где-то девушка уже слышала эту фразу. – Считается, что здесь жил мастер Хайвуд.

Этери дернулась, словно ее сердце только что пронзил стрелой.

– Он жил здесь еще до того, как выковал Экскалибур. Когда ему пришла идея создать лучший из всех клинков, что он ковал, мастер перебрался на край земли.

Значит, вот как выглядел его дом.

“Калеб, ты здесь?”, – позвала мальчика Этери.

“Я всегда следую за тобой”.

Этери хотела спросить, как часто он находиться в ее голове, но не стала. Позвала она его не для этого.

“Лейн говорит правду? Это твой дом? Дом твоего отца?”

Калеб долго не отвечал. Может, собирался с мыслями, а может, вспоминал. Этери уже и не надеялась услышать от него ответ. Но мальчишка все же ответил.

“Да”.

– Ты так много знаешь о культуре Приморского Королевства, – она развернулась к Лейну. Мужчина улыбался уголками губ, да и глаза его не врали. Этери перестала понимать, что происходит, поэтому просто сказала, – Ты показываешь мне не Утер, а Карлеон.

Улыбка с его лица не исчезла, но преобразилась, став грустной.

– Твой приморский звучит без акцента. Лейн, где ты родился?

– Я родом из империи, – коротко ответил мужчина. Чуть подумав, он добавил, – Мне всегда нравилось королевство. Нравились легенды, волшебство, коим пропитан каждый камень, история, что творилась здесь. Я же говорил, изучение хроник подарило мне немало знаний и мне показалось… – он запустил руку в свои волосы, взъерошив их, – вам будет интереснее бродить по тем же местам, по которым интересно мне. Извините, если ошибся.

– Нет!

Этери резко прервала его. Она сама не ожидала от себя такой реакции и продолжила уже мягче.

– Ты неправильно меня понял. Империя Сион ненавидит все, что связано с Приморским Королевством. Поэтому я очень удивилась, когда ты повел меня по местам, которые должны были сразу уничтожить. Я ждала, что эти территории сравняют с землей, выстроят новый город, но то, что сохранилось что-то наподобии этого, – она махнула рукой в сторону дома мастера, – заставило меня задуматься.

– Я не поддерживаю эту ненависть, – не менее резко отозвался Лейн. В его взгляде промелькнули эмоции, которые он сдерживал. – И не хотел войны с самого начала, – он словно оправдывался, хотя от него мало что зависело.

– Но она была, – с горечью в голосе отозвалась Этери. – Ничего уже не изменить.

Девушка лукавила, но Лейн не заметил, как дрогнул ее голос. Совпадение ли? Из всего Утера ей удалось столкнуться с самым понимающим ее человеком. Лейну не нравилась вражда, начавшаяся между двумя государствами. И более того, насколько бы это не звучало невероятно, ему нравились волшебные создания. Легенды и сказки о них.

Интересно, как бы он отреагировал, столкнувшись с Элфи. Его розовые очки в миг обратились бы в пыль. Элфи мог быть очаровательным, мог казаться добрым. Но его признание еще нужно заслужить. Остальные для альва – марионетки.

После первой встречи с Лейном Этери решила, что обязательно найдет его вновь. Чтобы также послушать интересные истории, выпить чашечку кофе и… попросить его о помощи. У Этери имелся недостаток. Ее могли бы принять за фейри, сочтя эту особенность уродливым изъяном. Вот только изъяны имелись и в других созданиях Ареморики.

– Лейн… – позвала она, но сразу затихла.

Нет. Она не может сделать это так просто. В который раз девушка поняла, что не хочет ему лгать. Даже если правда потом обернется против нее, она попробует ему довериться. Искренность за искренность. Правду в обмен на правду.

Мужчина заинтересованно поднял на нее взгляд. В радужке его глаз словно затерялись осенние листья. Красиво и завораживающе. Хотелось смотреть снова и снова, рассматривая каждый завиток. Поймав себя на этой мысли, Этери отвернулась, словно испугавшись, что он способен прочесть ее по выражению лица.

– Ты угощал меня восточным напитком, теперь моя очередь. Как насчет меренгового чая с лимоном? Не слишком приторный, с кислинкой.

Лейн сразу смекнул, к чему она ведет.

– С удовольствием приму ваше предложение, графиня, – широко улыбнулся он.

Этери опасалась, что их разговору помешает неугомонный альв. Но Элфи в ресторации не оказалось. Ноэль мельком обмолвился, что господин Элфи покинул ресторацию несколько часов назад. Этери кивнула, принимая информация к сведению, и повела Лейна на второй этаж. Мужчина не выглядел удивленным, ориентируясь в пространстве так, словно бывал здесь не единожды.

Сначала она хотела отвести его в общую гостинную, но, немного подумав, повела в свою комнату. От нервозности, которую Этери не могла унять, похолодели руки. Элфи не похвалит ее за этот поступок. Будет долго ворчать, пока не закипит мозг.

Чай принес Ноэль минут через пятнадцать, когда они опустились в кресла. Лейн взял чашку с бледно-голубым узором, сделал глоток, зажмурившись от удовольствия.

– Восхитительно, – негромко произнес он.

Этери тонко улыбнулась, не спеша прикасаться ко второй чашке.

– Почему ты так удивленно посмотрел на меня, когда я подняла пробирки? – Этери внимательно взглянула на Лейна. Его реакция показалась ей странной. Он искренне удивился, будто не ожидал помощи.

Мужчина склонил голову к плечу. Несколько коротких прядей упали ему на глаза. Лейн попытался их сдуть, но когда ничего не получилось, просто убрал рукой.

– Вы заметили?

Он не стал увиливать или молчать, как это обычно делал Элфи. Этери кивнула.

– Мое удивление началось еще в день нашего знакомства, когда, будучи графиней, вы со мной заговорили. Лояльные аристократы, относящиеся к обычному человеку не свысока редкость. Но они есть.

Лейн замолчал, поднеся чашку к губам. Его чистый взгляд был направлен прямо на Этери. Он отпил чай и продолжил:

– Но когда вы наклонились, чтобы поднять склянки… это стало для меня неожиданностью. Без какого либо умысла вы помогли мне. Это не в почете у знати.

– С каких пор доброта порицается? – Этери все же взяла чашку и теперь разглядывала свое отражение в чайной глади.

– Дружелюбие, искренность, верность. Все настоящее считается слабостью. С каких пор? Это началось очень давно. Разница сословий и воспитания породили отличия обычного человека от аристократа. В высшем свете не принято выражать свои эмоции. Нужно быть очень осторожным, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего. Рано или поздно каждое твое слово могут обратить против тебя.

Лейн несколько раз моргнул, словно опомнившись. В следующее мгновение он вновь улыбался.

– Вы слишком человечны для графини, – заметил он.

Этери долго молчала, прежде чем с тяжелым вздохом признаться:

– Потому что я не графиня.

Его брови взлетели вверх, выражая на лице удивление. Всего лишь удивление. Он не злился на ее ложь, но теперь смотрел пристально, с любопытством.

– Не графиня Шарани.

– Вот как, – обронил мужчина, не спеша обвинять во лжи, что тянулась за ней с самого начала их знакомства. – И кто же вы?

– Если бы я знала… – едва слышно пробормотала Этери.

С самого начала она могла обратиться к нему с просьбой и была бы уверена, что Лейн не задаст вопросов. Но это показалось ей нечестным. Он помог ей, отнесся с добротой и теплом, хотя она была ему никем. Было бы честно рассказать ему все.

Когда Этери потянулась к вуали, мужчина поперхнулся чаем, быстрым движением поставил чашку на низкий столик и поддался вперед. Она не боялась, что он ее узнает. Страх, который ощущала девушка, был другого рода.

Бесцветные глаза, похожие на клубящийся туман. Обычные люди боялись ее, избегали. Этери не хотела пугать Лейна, не хотела почувствовать, как вокруг него сгущается презрение. Только Элфи не испугался, увидев ее без очков. Но он не был человеком. Бесцветными глазами альва не напугать. Даже от Авалоны, опытного воина, Этери в свое время почувствовала напряжение. Люди боятся того, что не могут понять.

Их знакомство с Лейном продлилось не более двух дней. Но девушке слепо казалось, что он один из немногих, кто способен понять ее чувства.

Она положила вуаль рядом с чашкой на журнальный столик, откинулась на спинку кресла, соединив пальцы домиком.

Лейн так и сидел, подавшись вперед, опершись локтями на колени. Он изучал ее лицо со всей серьезностью, которую до этого момента она в нем не замечала. Мужчина не вздрогнул, не удивился, не проявил никаких эмоций, словно превратился в вырезанную изо льда скульптуру. Нервозность Этери усилилась. Почему он ничего не говорит? Он словно анализирует, пытается просчитать варианты исхода событий…

На последней мысли Этери оборвала себя. Ее паранойя начинает заходить слишком далеко. Лейн Эверт всего лишь хороший человек, который помог ей укрыться от всадников. Почему она начала его в чем-то подозревать? Общение с Элфи явно не идет ей на пользу.

– Меня зовут Этери, – она решила быть честной до конца. Пусть он знает ее настоящее имя, пусть узнает в ней ту, что изображена на розыскных плакатах.

Звук ее голос заставил его отмереть, настолько сосредоточенным он был. А затем Лейн негромко рассмеялся, прикрыв рот ладонью. В его глазах вспыхнули смешинки, а на щеках появились милые ямочки.

– У тебя очень красивое имя, Этери, – сказал он, впервые обратившись к ней на “ты”.

Имя? Девушка нахмурилась. И все? Он не скажет ничего про ее глаза? Или он не понял, что она и есть девушка с плакатов? Сейчас ее волосы изменили цвет, но она осталась все той же, совсем не изменилась. Так почему Лейн делает вид, словно ничего не произошло? Будто все так, как должно быть?

– Имя? – озадаченно повторила Этери.

– Знаешь, что оно означает? – спросил мужчина, допивая чай.

В ее голове вспыхнули строчки из дневника матери.

“У меня родилась дочка. До сих пор сложно поверить, что это маленькое существо – мой ребенок. Я совсем ничего не помню. Не помню, кто ее отец, и не помню, хотела ли я этого ребенка. Но когда я открыла глаза, то увидела небо, в коем потонули звезды, увязнув в черной патоке. В тот день звезды мерцали необычайно ярко. Поэтому я назову ее Этери, что означает…”

– Звезда, – негромко отозвалась она.

“Моя звездочка”. В своем дневнике Лилит называет Этери только так, избегая ее имени. Но она никогда не называла ее так в жизни. Почти никогда мама не обращалась к ней дочь. Лишь сухое, слегка высокомерное Этери. В детстве девушка возненавидела свое имя. Оно казалось ей вычурным, некрасивым, отдавало примесью пренебрежения. Вскоре это прошло. Ей стало все равно, как ее зовут. Так было до тех пор, пока она не появилась в Ареморике. Здесь ее звали как угодно, но только не по имени.

Дорогуша, Чужестранка, Лилит…

Даже именем матери, но не ее собственным. Поначалу Этери это раздражало, но потом она смирилась. Какая разница, как ее будут звать? Новое имя никогда не изменит ее суть.

– А второе значение? – вырвал ее из потока угнетающих мыслей веселый голос Лейна.

– Второе? – она никогда не слышала о нем.

– Да. Оно малораспространенное, но, кажется, подходит тебе.

– Неужели? – улыбнулась уголком губ Этери. – И как оно звучит?

– Особенная, – с полуулыбкой на губах поведал ей мужчина. Лейн хитро прищурился, словно теперь их объединял общий секрет, о котором остальные не ведают.

Чашка в ее руках дрогнула, чуть не расплескав чай на черное платье. Да уж… Этери напряженно улыбнулась. Едва ли та, о которой говорится в пророчестве, могла быть обычной. С непонятной горечью Этери вдруг поняла, что никогда и не была обычным человеком. Люди не давали ей забыть, насколько она от них отличается. Одного взгляда хватало, чтобы вспомнить.

Но… особенная? Неужели он ее все же узнал и предпочел намекнуть таким странным способом? Этери решила спросить напрямую.

– Что ты знаешь обо мне, Лейн Эверт?

Мужчина поставил локоть на подлокотник, подперев рукой голову.

– Предпочитаю не верить тому, что знаю, – ответил он. Его глаза искрились весельем. – Но тебе я верю.

Это признание далось ему так легко, что Этери поначалу не поверила его словам. И тут же устыдилась своей подозрительности. Как же сложно принимать хорошее отношение к себе после всего, через что ей пришлось пройти в Ареморике.

– Узнал меня?

– Не сразу. Цвет волос сбил с толку.

Этери кивнула.

– Знаешь, почему меня разыскивают?

– До людей доходят только слухи. Существует множество версий о том, кто ты такая. Говорят, что одна из чародеек Черного Легиона. Но мне больше нравится версия с пророчеством. Звучит загадочно и красиво. Отражает твою внутреннюю суть, – негромко произнес Лейн. – Я сохраню твой секрет.

Слова превратились в руку, пронзили грудь и сжали ее слабо бьющееся сердце. Во взгляде мужчины не было прежнего веселья.

– Почему?

– Тебе было нелегко довериться незнакомому человеку. Если честно, я до сих пор не понимаю, почему ты это сделала.

– Считай это интуицией.

– Интуицией? – усмехнулся он, а затем кивнул. – Хорошо, пусть будет интуиция. Не каждый способен довериться своему сердцу. Я удивлен, что в Ареморике остались такие люди. Я хочу оправдать твое доверие. Это будет честно.

Лейн разлил оставшийся чай по чашкам. Напиток давно остыл, но мужчине, видимо, было все равно.

– Я вижу по твоему лицу, что ты хочешь что-то сказать, но не решаешься. Смелее, не бойся меня.

Последняя фраза заставила Этери с облегчением рассмеяться, чем повергла Лейна в легкий шок. Она прикрыла рот запястьем, стараясь сдержать смех, и сказала:

– Это ты должен был меня боятся. Никак не наоборот.

– Почему это я должен тебя боятся? – непонимающе склонил голову мужчина.

Вместо ответа Этери постучала подушечкой пальца по своему веку и одними губами сказала “Гла-за”.

Тут уже волна смеха подхватила Лейна.

– Ты красива, Этери. Как тебя можно боятся?

– Спроси об этом окружающих, – хмыкнула она. – Да, ты прав. Мне нужна твоя помощь.

– Слушаю, – Лейн выпрямился в кресле.

Этери открыла рот, чтобы озвучить свою просьбу, но ее неожиданно прервали. Дверь в комнату распахнулась, впуская внутрь Эллиота Моро. Мужчина хмурился, между его бровями залегла складка, губы были недовольно поджаты. Он был сильно недоволен, только вот чем?

– Там приехала… – он резко замолчал, заметив гостя Этери.

Лейн не растерялся. Встал, пожал руку Эллиоту и представился. Он сразу понял, что Моро не очередная прислуга ресторации. А Эллиот на автомате сжал руку Лейна. Спустя мгновение его лицо преобразилось. Складки на лбу разгладились, а на губах заиграла лукавая улыбка. Ничего не говоря, мужчина подошел к софе, подтащил ее к креслам и уселся рядом, переводя хитрый взгляд с Этери на Лейна.

– Кто приехал? – попыталась узнать девушка. Такие перемены в хозяине ресторации вызывали у нее опаснее. Почему он так странно на них смотрит?

– Это подождет. Лучше представь меня своему гостю.

– А сам? – сквозь зубы выдохнула она. Моро доставлял ей порядком проблем.

– Хорошо, – подозрительно быстро отозвался мужчина. – Меня зовут Эллиот. Я дядюшка этой прекрасной леди. А вы, Лейн, кем будете?

Этери уже пожалела, что решила с ним поспорить. Он снова за свое. Дядюшкой она его не считала, поэтому его вольное проникновение в ее жизнь порядком раздражала. А Лейна позабавила реакция Моро, он перевел веселый взгляд на Этери и прокашлявшись отозвался:

– Ее жених.

Этери чуть не упала с кресла, уставившись на Лейна, как на предателя. Что он несет?

Моро широко улыбнулся и воскликнул:

– Я так и знал! – мужчина с притворным сочувствием вздохнул и похлопал Лейна по плечу. – Тебе придется нелегко, зятек. Она пошла в свою маму. Сложный характер.

– Мы не помолвлены! – рявкнула Этери, пронзая гневным взглядом Эллиота. – И ты мне не отец и не дядя.

– Видишь, – сказал мужчина, словно Этери только что подтвердила его слова.

Лейн с подозрительной серьезностью кивнул, но девушка видела, как в его глазах мельтешат смешинки. Она схватилась за голову. Как теперь переубедить Моро в обратном? Он же ее в могилу своими вопросами сведет…

А Эллиот тем временем продолжал:

– Девочка красива. А ведь правда говорят, чем краше женщина, тем больше у нее тараканов в голове.

– Кто так говорит? – едва сдерживая смех, спросил Лейн.

– Я, – беззастенчиво заявил Моро, – Так вот, мать твоей ненаглядной просто невыносимый человек. С ней бесполезно спорить. С тещей тебе сильно не повезло, но я могу подсказать нужный подход, – подмигнул мужчина, рассказывая о Лилит. – А ее дочь словно вобрала в себя многие черты характера матери. Не самые лучшие, надо заметить. Упрямая, своенравная, грубая… Слышал, как она с родным дядюшкой общается? – возмущенно произнес Эллиот, не замечая, как Этери медленно поднимается с кресла. – Прими мои искренние соболезно…

Договорить Моро не успел, моментально слетев с софы за мгновение до того, как на его голову обрушился увесистый томик книги, которую утром читал Элфи. Впервые с момента появления в Ареморике Этери не смогла удержать гнев под контролем. Она думала, Эллиот Моро нормальный? Да он даже хуже Элфи. В сто крат невыносимее!

Моро убегал от нее с диким хохотом, к которому присоединился смех Лейна. В мужчину летели все вещи, которые попадались Этери под руку, а он, к ее досаде, ловко от них уворачивался. Гостиную нельзя было назвать большой, поэтому девушке удалось загнать хозяина ресторации в угол. Эллиот прислонился к стене, тихо сползая вниз от смеха. Злость Этери все еще клокотала внутри. Она замахнулась томом книги, как вдруг услышала:

– Лилит привезла их, – книга зависла в воздухе. Ярость моментально слетела, оставив лишь опустошение. – Среди них всего одна девушка. Она в соседней комнате.

Этери опустила руку с зажатым в ней томом. Недовольно нахмурившись, спросила:

– Почему раньше не сказал?

– Была тема поинтереснее, – весело усмехнулся Моро. Том все же прилетел ему в голову. Мужчина тихо ойкнул, но ничего не сказал. Еще раз бросил насмешливый взгляд на Этери и Лейна и покинул комнату.

С тяжелым вздохом она подошла к креслу Лейна. Он улыбался, да так заразительно, что Этери не смогла сдержать ответной улыбки.

– Зачем сказал ему, что ты мой жених?

– Сначала я подумал, что господин Эллиот – твой отец, – его слова заставили Этери пораженно замереть. – Интересно было, как он отреагирует.

– Весело было? – обиженно буркнула она.

– Очень, – расхохотался мужчина. – Дядя тебя любит. Редко встретишь такие хорошие отношения между родственниками.

Девушка покачала головой, не пытаясь переубедить его. Всего лишь обронила:

– Ошибаешься.

Вздохнув, она бросила быстрый взгляд в сторону двери.

– Подождешь здесь? Мне нужно поговорить с другом. Я вернусь и мы продолжим разговор.

– Хорошо, – ослепительно улыбнулся Лейн. – А можно посмотреть книги? – его заинтересованный взгляд метнулся к книжным стеллажам.

– Конечно.

Когда Этери уходила, то чувствовала, как пристальный взгляд нового знакомого прожигает ей спину. Показалось или…?

Авалона

Размеренное дыхание. Хладнокровие. Спокойствие.

Авалона старалась сохранять спокойствие. Но какое к дряхлым троллям могло быть спокойствие, если из Кейтонской тюрьмы ее вытащила Лилит Пендрагон? Бывшая принцесса Ареморики и дочь короля Артура, сидящего под арестом в той же тюрьме. Хэлла чувствовала, как ее голова касается мягкой подушки, а к одеревеневшим мышцам возвращается способность двигаться. Она находилась в темной комнате, но глаза открывать не спешила. Авалона думала, прокручивала в голове разговор с Хагалазом и фееричное появление Лилит. Эта женщина не должна находиться в Ареморике. Но что если она вернулась? И вернулась не одна.

В голове всадницы вспыхнул яркий образ девушки. Образ, который, как бы не пыталась Авалона, забыть не могла. Их объединяла общая договоренность и… нечто большее, чем общий секрет, о котором теперь говорит каждый.

Этери Фэрнсби пропала три года назад. Как бы всадники не пытались ее отыскать, у них ничего не получилось. Этери растворилась также неожиданно, как и появилась. Время неумолимо утекало. День сменяла ночь, за летом пришла промозглая осень и холодная зима. А от девушки, о которой говорится в пророчестве вестей не было. В конце концов, Авалона сдалась. Первый год в ней еще тлела надежда волшебного возвращения наследницы короля. Даже второй год она провела в немом ожидании.

Оборвал ее веру, как ни странно, Иэн Кадоган. Всадник сильно изменился после исчезновения Чужестранки. Замкнулся в себе, стал холоден и нелюдим. Так продолжалось до тех пор, пока в его жизни не появился смысл. Авалона же так и не отыскала свой смысл существования. Решила просто жить. Существовать и довольствоваться малой целью.

Выжить.

Все эти мысли о прошлом, не приносящие ей никакого удовольствия, промелькнули в голове бессвязным потоком. Сейчас хэлле следовало сосредоточиться на недавних событиях и ответить на один из самых важных вопросов…

Где она, во имя богов, находится?

Авалона шевельнула пальцами. Совсем незаметное движение. Она проверяла, вернулась ли чувствительность рук. Не до конца, если придется сражаться, сделать это будет сложно. Но не зря она закалялась в Часовых Городках.

Сложно – не значит невозможно.

Рука скользнула дальше под подушку и вдруг нащупала кинжал. Старая привычка. Она не могла спать, пока не положит оружие рядом с собой. Под подушкой не так заметно, до него легче всего дотянуться при внезапной атаке. Авалона удивилась, стараясь внешне не выдать своих эмоций. Она совершенно точно находилась в чужой комнате. Последнее ее воспоминание потонуло в боли. В шею вкололи какую-то сыворотку, и всадница потеряла сознание. Поэтому Авалона никак не могла положить кинжал под подушку.

Но кто? Неужели этот человек настолько любил рисковать собственной жизнью? Опасные игры. В любом случае Авалона воспользуется его любезностью.

Рядом с кроватью, на которой спала всадница, послышался шорох. Ей понадобилась секунда, чтобы определить, откуда идет звук, вытащить кинжал и метко бросить его. Все это с закрытыми глазами. Кинжал с глухим стуком ударился о стену и упал на пол. Авалона распахнула веки. Промахнулась? Не может быть.

Шторы задернуты, но не до конца. Комната погружалась во тьму, а небольшая полоска света была единственным освещением. Люди часто боялись того, что кроется в ночной мгле, но не Авалона. Она пристально следила за перемещением женской фигуры. Ни ее лица, ни одежды она разглядеть не смогла. Только далекие очертания. Хэлла могла поклясться, еще секунду назад женщина сидела в кресле. Как она уклонилась от удара? Это ведь невозможно! Авалона всегда попадает в цель!

Незнакомка тем временем заложила руки за спину и стала медленно приближаться к кровати.

– Зря ты это сделала, – сказала Авалона, сверля ее взглядом.

Фигура замерла, склонив голову к плечу.

– Я думала, ты обрадуешься мне, – раздался в плотной тишине голос. Он мог принадлежать лишь одному человеку в Ареморике.

Голос, который Авалона и не надеялась услышать вновь. Чуть протяжнее, чем у коренных жителей Приморией. То, что выдает в ней чужую. Но нет, она не была чужой. Никогда не была.

Всадница медленно подняла голову, встала с постели далось ей это с большим трудом и протянула руку. Она так боялась поверить, что это не мираж. Может, она сошла с ума? Ее пытали в тюрьме, и она отключилась? Должно быть разумное объяснение ее слуховым галлюцинациям.

– Я сплю? – сиплым голосом спросила Авалона.

– Спала, – мягко поправил ее голос.

Незнакомка с очень знакомым тоном подошла еще ближе, попадая в полосу света, что на миг осветила ее лицо. Рука Авалоны дрогнула.

Это…

– Этери? – пораженно прошептала хэлла.

Прошло три года, а у Этери Фэрнсби изменился лишь цвет волос. Вместо пропитанных золотом локонов ее волосы приобрели оттенок вороньего крыла. Этот цвет ей шел даже больше, чем собственный. А в остальном… лицо осталось прежним, как и манера держаться. Она стояла перед ней такой, какой всадница ее запомнила там, в замке ее деда. Во взгляде Этери яркими снежинками кружились невысказанные чувства, а в легкой полуулыбке чувствовалась прежняя доброта.

Авалона сделала несмелый шаг. Робость никогда не была ей свойственна, но стоило Этери объявится, как хэлла почувствовала ее в полной мере. Еще шаг. Она стремительно сокращала расстояние. Ей все еще казалось, что над ней жестоко шутят. Не могла Этери Фэрнсби появится в Ареморике три года спустя. Слишком долгий срок.

Но вот рука всадницы касается ее плеча, а потом крепко обнимает девушку. Этери замирает в ее объятиях, не ожидав от нее прилива эмоций. Авалона сама от себя не ожидала. Она просто хотела почувствовать, что Этери жива. От нее исходило тепло и пахло меренговым чаем и апельсинами. Аромат вереска даже спустя годы не смог развеется, он впитался в кожу девушки.

Пусть и запоздало, но Этери обняла всадницу в ответ. Легкое касание к спине, а с плеч Авалоны словно свалился груз. Боги… Это правда не мираж?

Наверное, нужно было что-то сказать, как-то развеять молчание, настигнувшее их. Но хэлла просто не знала, о чем говорить. Какой из миллиона вопросов задать? Прошло целых три года…

– Я рада, Ави, – плечи Авалоны дрогнули. Этери сократила ее имя специально, чтобы показать: прошедшее время ничего не изменило, – рада, что ты рядом.

Авалона зажмурилась, еще крепче сжав ее в объятиях, а потом резко отпустила, отходя на шаг назад.

– Почему так долго? – хэлла не хотела, чтобы ее голос звучал грубо, но, сама того не осознавая, выдала свое разочарование и обиду.

Этери покачала головой, присев на краешек кровати. Не долго думая, всадница опустилась рядом с ней. Немыслимо. Чужестранка появилась в их жизни в тот самый момент, когда они перестали ее ждать. Когда даже Авалона сдалась…

– Для вас прошли годы, а для меня всего несколько месяцев, – негромко произнесла Этери. Она рассказала Авалоне обо всем. О том, как потеряла память, забыла их, о том, как воспоминания вернулись благодаря Экскалибуру. Она все говорила и говорила о событиях, которыми была насыщена ее жизнь. А Авалона никак не могла поверить, что для нее время словно застыло.

Пока в Ареморики сменялись года, власть, империя захватывала новые территории, а Черный Легион боролся с всадниками и Алой Инквизицией, Этери, ничего не зная об этом, продолжала жить. Слушая рассказ девушки, хэлла решила, что для нее было бы лучше не возвращать потерянную память. Жить обычной жизнью, без боли и страданий. Вечных войн и распрей.

Но Этери здесь. Она выбрала вернуться и сражаться до конца. Авалона тихо рассмеялась, но, заметив, как на нее посмотрела Этери, сказала:

– Ты совсем не изменилась.

– Знаю, – поджала губы девушка. – Зато изменился мир, изменилась ваша жизнь. Что произошло после моего исчезновения? Я хочу знать все, что с вами произошло.

Авалона задумалась, стараясь вспомнить, с чего все началось. Перед ее глазами, как тогда, возникло облако каменной пыли и боль, пронизывающая тело. Точно. Их нашел под завалами верхних этажей альв.

– Элфи перенес нас с Иэном в лес за мгновение до того, как всадники начали обыскивать территорию, – с тяжелым вздохом произнесла Авалона. – Он ничего не сказал. Просто оставил нас в лесу, где вскоре появились Кевин и Фейт. Позже они рассказали, что с ними был еще Фонзи, но он не послушал альва и направился в город. Сейчас я думаю, что это событие стало одним из решающих в его жизни. И в нашей, – понизив голос, сказала она.

Вспоминать о Фонзи было неприятно. За три года чувство вины Авалоны притупилось, но это не значит, что она забыла обо всем. Забыла, как Баррад признавался ей в чувствах и как жестоко поступил с ней и всадниками. Дело даже не в отравлении воды. Всадница понимала, что он стал всего лишь исполнителем. Яд изготовил Филберт Белый Ворон, а помогал ему в этом Лоркан Альтрад, алхимик, служивший при дворе. Они убили многих и сделали это не своими руками.

Проблема была в другом.

– Это Фонзи Баррад объявил на нас охоту, – с непроницаемым выражением лица продолжила Авалона. – Хьенда Кадогана, моего учителя, отца Иэна и главнокомандующего Первой армии, обвинили в предательстве. Ведь он сражался бок о бок со мной и не смог убить Артура. Его посадили в Кейтонскую тюрьму. Аврелия Непобедимая мертва. Из хьендов остался только Филберт. Он много усилий приложил, чтобы император признал Фонзи достойным звания хьенда. Как только Баррад стал хьендам, по всей империи развесили розыскные плакаты с нашими портретами. Мы понимали, что обратно в Приморию нам путь заказан. А возвращаться в империю – только подвергать себя бессмысленному риску. Поэтому направились на единственную независимую территорию. На земли Черного Легиона.