Читать книгу Измена. Испорченная свадьба - - Страница 5

Внутри все холодеет. Он что, получается, предлагает переспать с ним в ответ, так выходит?!

Меня начинает трясти – мысли разбегаются, и остается только желание сбежать. Но в момент, когда я уже готова вскочить и ударить Владимира, он проходит мимо к шкафу, стоящему у меня за спиной, и совершенно спокойно открывает тот. А затем еще и коробку конфет достает оттуда, которую ставит передо мной.

– Так что? – спрашивает он, вроде как и не заметив мое состояние. – Как насчет отомстить?

Мне требуется время, чтобы немного успокоиться. В горле пересыхает, а я сейчас чувствую себя загнанным в угол зайцем, которого вот-вот задерет хищник.

Беру бокал с вином и едва ли не залпом выпиваю тот. Естественно, захожусь кашлем. Выглядит все это не очень красиво – на платье попадают красные капли.

И это становится последним штрихом.

Слезы не выходит сдержать, из-за них перед глазами все расплывается. Все, что я могу сейчас – всхлипывать, закусывая кулак, чтобы хоть немного держать лицо.

Как мама…

Это слово теперь причиняет нестерпимую боль. Она всегда меня учила держать себя, держать удар. У меня не получалось. Мне казалось, что я никогда не стану такой же сильной и властной, как она. После смерти отца она сильно изменилась, и в их с отчимом паре главная как раз она.

Но теперь по всему выходило, что она была права – я никогда не стану такой, как она. Не смогу вот так цинично предать близкого человека, растоптать его чувства, а затем сделать вид, что все в порядке.

– Спасибо, – с трудом выговариваю, когда Власов ставит передо мной стакан воды.

Он вообще молчаливо терпит мою истерику, хотя его брат вряд ли бы стал. Однажды у нас случилась не очень красивая история. Гена меня тогда довел буквально до слез. Конечно, после он долго извинялся, и больше такого не повторялось. Но когда я потеряла контроль над эмоциями, он буквально заткнул меня всего несколькими фразами. И сейчас этот момент всплывает у меня в памяти.

Я же тогда поверила, что это был срыв, что на работе завал, что сложная сделка… Гена потом неделю свою вину заглаживал – по ресторанам водил, на прогулки разные.

А я и поверила…

Молчание затягивается, понимаю, что пора уходить, но проблема в том, что идти-то мне сейчас даже некуда. Что меня ждет там, дома? Мать, которая начнет оправдывать свой мерзкий поступок?

Пока я не готова их видеть. Никого из них. Даже дядя Олег, и тот с ними заодно!

– Ты, Лида, можешь продолжать сидеть и рыдать от бессилия, или можешь попробовать ответить тем, кто тебя предал, – наконец, произносит Власов.

При этом смотрит на меня с некоторой жалостью. Это так унизительно, гадко.

Мама всегда говорила, что женщине надо быть хитрее мужчин. Но она забыла упомянуть, что надо быть хитрее своих близких и предавать их с легкостью, невзирая ни на что.

– Что ты предлагаешь? – отстраненно спрашиваю, пытаясь понять, что я чувствую при мысли о мести.

Так вот, ничего. Пусто. У меня в душе пусто. Еще утром я готовилась стать женой, представляла, как мы с мужем останемся в нашей спальне, как я стану полностью его. А теперь у меня жизнь вдребезги, а сердце – в лоскуты.

– Ты ведь единственная наследница своего отца. Так?

Я лишь пожимаю плечами. В эти тонкости я не вникала. Меня не посвящали в юридически детали. Стыдно сказать, но я даже не знаю, что именно написано в том брачном договоре, что я подписала.

Какой же дурочкой я была… Но разве могла заподозрить родных людей в чем-то нечистоплотном?

– Так, Лида. Именно поэтому Гена выбрал тебя. Потому что хочет получить компанию Ланского.

Закончатся ли сегодня для меня неприятные новости? Раньше бы я не поверила. Ведь у Гены и самого довольно прибыльный бизнес, он достиг определенного уровня и ради денег не стал бы заключать брак и очаровывать меня столько времени.

Не стал бы?

Сейчас же у меня нет уверенности ни в чем.

– Даже если так, акции есть не только у меня, – возражаю, припомнив, как мама рассказывала об этом.

– Не только, – кивает Владимир. – Но у тебя – контрольный пакет. И вот здесь начинается самое интересное. Ты знаешь, что написано в завещании твоего отца? В настоящем завещании, а не в том, что тебе вроде как скормили мать с отчимом?

Похоже, плохие новости сегодня все-таки не закончатся…

Первый порыв – спросить, что это за завещание такое. Но то ли реакция у меня заторможенная, то ли наоборот – правильная. После всего я уже никому не могу верить.

Так что в итоге я спрашиваю совсем другое:

– А ты с чего это вообще взял? Что завещаний было два.

Власов снисходительно фыркает, но я понимаю, что он – чужой человек. Абсолютно. Я его вижу в первый раз. И понятия не имею, что там у него в голове.

– Повторяю – я тебе не враг. А вот они…

– Я тебе не верю, – упрямо заявляю.

Выражение его лица становится недовольным. Видимо, Владимир рассчитывал, что я тут же брошусь расспрашивать его про эти самые подробности. А если честно – сейчас мне просто хочется побыть одной и поплакать. Выпустить эмоции и не думать о том, как перед кем я выгляжу.

– Допустим, – наконец, говорит он. – Ты сейчас на эмоциях. Поэтому обдумай мои слова, а завтра снова вернемся к этому разговору.

– И что, до завтра я проникнусь к тебе доверием?

Мужчина насмешливо ухмыляется и заявляет:

– А какой у тебя выбор, Лида? Твоя семья от тебя отвернется и не поддержит желание развестись. Выбраться из этого капкана тебе смогу помочь только я.

– С чего это такой порыв доброты?

– Я не альтруист, – подтверждает мои догадки Власов. – И своя выгода у меня есть. Но об этом мы поговорим, когда ты успокоишься. А пока можешь пойти умыться и прилечь.

Его командный голос мне крайне не нравится. Мой отец любил так делать – отчитать, а затем бросить, как собаке кость – очередную просьбу-приказ.

– Ты здесь живешь?

– Временно.

Встаю из-за стола и даже делаю несколько шагов к двери.

– Я тут не останусь.

– Боишься, что я буду покушаться на твою честь? – слышу очередную насмешку. – Расслабься, Лида, ты, – он демонстративно проходится по мне взглядом, – не в моем вкусе.

Щеки мгновенно вспыхивают от злости. А следом появляется неприятная мысль – может, я и Гене-то не нравлюсь? Может, все дело только в деньгах?

– Я здесь не останусь, – повторяю глухим голосом.

В горле снова появляется ком, а глаза начинает щипать. Я понятия не имею, куда пойду, но оставаться и выслушивать насмешки от малознакомого человека – последнее, что мне нужно.

Владимир нагоняет меня уже возле лифта. Нажимает сам кнопку и фыркает:

– Успокойся, королева драмы. Отвезу тебя в отель.

– У меня нет денег с собой. И телефона. И вещей.

– Можем заехать к тебе домой, – предлагает мой вроде как спаситель.

Но я не тороплюсь соглашаться. Банально потому, что вспоминаю, что все мои вещи – в том числе и телефон, и карты, и одежду еще утром забрали, чтобы отвезти в дом к Гене. Мне казалось, это так символично и красиво. А по факту выходит, что теперь, чтобы как-то жить дальше, мне придется прийти к нему и униженно просить вернуть мои же вещи.

– Что? – не выдерживает Власов затянувшегося молчания.

– Все мои вещи у твоего брата дома.

– Разве вы жили вместе? – искренне удивляется он. А я зависаю – неужели Власов-старший так хорошо осведомлен о жизни своего брата?

– Нет. Просто сегодня утром все забрали, – угрюмо отвечаю и захожу в лифт.

– Предусмотрительно. Можем поехать сейчас, но думаю, Генке полезно будет побегать за тобой по городу, – добавляет он с ухмылкой.

– И паспорт мой у него остался…

– Не проблема, – равнодушно пожимает плечами Власов. – Восстановим.

– А если я откажусь от твоего предложения?

Владимир отвечать не торопится. До самого первого этажа молчит. А я все больше нервничаю. Учитывая мое положение, мне не у кого искать помощи. Разве что подруга. Но…

– Не откажешься, – самоуверенно заявляет он, когда мы выходим из лифта. – Но я подожду завтрашнего утра. И тогда спрошу снова.

– А каков твой интерес? – все же уточняю я, останавливаясь у его машины. В нашу сторону опять косятся прохожие, напоминая о том, насколько комично я выгляжу.

– Это ты узнаешь, когда согласишься.

– Не когда, а если.

Владимир лишь многозначительно усмехается и открывает мне дверь автомобиля.

Отель он выбирает не из дешевых. Я, конечно, могу себе позволить такой уровень. Но не тогда, когда нет на руках даже просто кредитной карты. В итоге апартаменты Власов оформляет на себя и сам же сопровождает меня в них.

Неловкость становится практически ощутимой, когда мы оказываемся в номере. То, что я не вызываю у мужчины интереса, очевидно – слишком уж равнодушен он и холоден.

– И каков план? – все же не выдерживаю напряжения, повисшего между нами.

– Завтра я заеду за тобой. Ужин и завтрак включены. Как, собственно, и обслуживание номера – можешь заказывать еду, алкоголь и… Ну, в пределах разумного, конечно.

– Боишься, не потянешь финансово? – мрачно усмехаясь, не удержавшись от возможности его уколоть.

– Боюсь, ты сама не вывезешь, девочка, – снисходительно ухмыляется Власов. – Лучше умойся и выспись.

Краем глаза замечаю зеркало, висящее на стене, и сложно удержаться, конечно же, заглядываю в него. Но лучше бы я не делала этого…

– Надумаешь позвонить, в номере есть телефон, – говорит Владимир и, оставив визитку на столе, выходит из номера, оставив меня одну.

Я прохожу дальше, оглядываюсь по сторонам, пытаясь примерить на себя новую реальность. И первое, что делаю – иду в ванную. Там нахожу чистый халат и с удовольствием принимаю душ.

Мне хочется смыть с себя ту грязь, через которую пришлось пройти. Смыть и забыть. Но если с испорченным макияжем мне удается все решить с помощью воды и мыла, то вот душу так же очистить не выходит.

Я плачу. Снова. Так долго, что, кажется, слез уже просто нет, а внутри все равно боль. И эта боль разрывает меня, уничтожает. Я попросту не знаю, как пережить это двойное предательство. Просто не понимаю.

Я бы очень хотела, как и посоветовал Владимир, просто лечь и выспаться. Но вместо этого я забираюсь в постель и до полуночи рыдаю в подушку, пока силы окончательно не покидают меня.

А рано утром раздается настойчивый стук в дверь. Но так как я не реагирую ни в первый, ни во второй раз, дверь открывается, и в номер по-хозяйски заходит Владимир.

– Ну что, Лида, готова начать войну?