Читать книгу Разговор с Душой. Музыкальная лирика - - Страница 31

Тонкие грани счастья,

Много ли сердцу надо?

Лёгкие волны платья,

Волосы пахнут садом.

Солнце сквозь паутину

Запуталось на террасе,

Букетик, как на картине,

Спокойно после ненастья.

Милые сердцу забавы:

Чай и с мёдом лепёшки.

Только поля и травы,

Ягоды на ладошке…

И, потянувшись всем телом,

Окна пошире откроешь.

Счастье, чтоб сердце пело.

Счастье – его не скроешь.

Здесь небо такое – с ума сойти,

И не мешают ему фонари

Вниз опускаться, лаская простор

Пышными тучами, как будто в укор,

Сотни стрекоз прорывают в тиши

Воздух, и шепчутся камыши

О маленьком счастье, средь шумных полей

Нет ни ольхи, ни тополей.

Сосны царят, а вечерний звон

Из глубины достигает око́н.

Так бы прожить, отрекаясь от благ.

Небо, озёра, глубокий овраг,

Грибы и черника, малина. И в зной

Гулять бы по лесу вместе с тобой.

Ну а зимой…

Милые мелочи – печка и чай.

Жить в тёплом доме. Ждать нежный май.

Мне ли ветра не ждать, покуда

Не прозвонят колокола.

Ветер-ветер, скажи, откуда

У тебя мои голоса?

Собирал их по всему свету?

Подбирал в каплях дождя?

Расскажи мне, проказник-ветер,

Почему в тебе Я?

Милый ветер, безумный ветер…

Расскажи, как в тревоге дня

Оставаться почти незаметным,

Сохраняя в себе – себя.

В мои волосы запустил

Свои ветер-проказник.

Как никто он меня любил

И в печали моменты, и в праздник.

Я же ветреной не была.

Степь да поле – моя стихия…

Но без ветра бы умерла…

Вот и стали мы с ним родные.

Я его удержать не стремлюсь,

Хоть тоскую о нём и поныне…

Пусть гуляет, проказник, пусть!

Не забыть ему мёда с полынью.

Отцвету и покрою стан

В бело-кипенные одежды…

Он вернётся сюда, он устал…

Ветер будет в степи. Как и прежде…

Тянутся к небу высокие сосны.

Кажется, вот! дотянутся макушкой!

И отзовётся вечернее солнце,

А облака станут мягкой подушкой…

Между деревьев не видно зазора,

Только торчат обнажённо иголки.

Каждая капля касается взора…

Видишь, как связи прозрачны и тонки…

Так между строчек звучит откровение,

Что не всегда мы бываем послушны

Той, что зовётся Твоим провидением.

И от чего мы всегда безоружны…

Тянутся к небу высокие сосны.

Ветер упрямо ласкает иголки…

Летом леса всегда многоголосны…

Плечи укутает вечер, как шёлком…

Так между пальцев течёт откровение,

Что невозможно проникнуть друг в друга.

Что же, мы лучшее изобретение

Для бесконечного бега по кругу,

Для прохождения круга за кругом.

А между прочим, скоро осень,

И хоть в последних днях июля

Едва заметна её проседь,

О лете всё-таки тоскуем,

Не понимая, в чём причина.

Но осени скупой личина

Уже мелькает между строчек.

Что лето? Просто островочек

Меж пламенной весенней негой

И зимней снежною беседой.

А осень, что раскинет шали,

Всех спрячет, чтобы не мешали

Творить свою natura morta.

И лишь из солнечного порта

Усталые и все в пыли

Уходят в август корабли…

За горизонтом догорает солнце,

Среди деревьев разливая масло,

И сосны, выпивая всë до донца,

Как будто виноваты, что погасло

Всë, до конца, небесное светило…

Но в эти три минуты уместилось

Отчаянное счастье и тревога,

Что, не скрывая слёз и умиления,

Мне хочется поверить, что до гроба

Я буду удивляться Сотворению…

Сентябрь. Пора собирать урожай,

И яблоки просятся прямо в шарлотку.

Тоскуй не тоскуй, считай не считай,

До лета теперь, как до Кубы на лодке…

Сентябрь. Пора тишины и шагов

По лесу, за тайнами и утешением.

За партой читают слова из слогов…

А с кухни манит ароматом печенье.

Сентябрь. Пора разноцветных шарфов,

Длинных пальто ярко-серого цвета.

И запаха поля, и пряных стогов,

И булок с корицей из сдобного теста.

Сентябрь. Пора.

Вдруг в октябре – и гром.

Вспышки огня, молнии.

Город ручьит дождём,

Слёзы людские напомнил нам.

Осенью вдруг гроза,

Майская. Словно истерика.

Дождь разливается. Слёзы – вода.

Улица – речка, два берега.

Люди бегут, кто куда.

Под крыши, в машины прячутся.

Дождь не оставит следа.

Поступки – хвостом тащатся…

Пусть в октябре гроза.

Пусть на земле шторм.

Мне же нужна тишина…

И девяностый псалом…

Ты

Слышишь?

Бесснежие, осень

Горит?

Является снова

Преступно нагая,

А люди, в одежды

Укутав гранит,

Своё одиночество

Превозмогают.

Возможно, вчера

Или в сон-декабре

Я выйду на рельсы

Беспутства земного.

В тебе,

Как во мне,

Нежность – выстрел во тьме,

И ей истекая, не жажду иного…

Милые сердцу осенние краски

Будто бы быстро размазаны кистью…

Всё остывает, снимаются маски,

И остаёмся совсем не прикрыты.

Вмиг оголяются старые раны,

Что так надёжно скрывал подорожник.

Дождик смывает «зелёнку» упрямо,

В новых условиях осень – художник.

И всё становится проще и глубже,

Ну а прошедшее – ярко и глупо.

Когда идёшь неуклюже по лужам,

Думаешь о холодах, что наступят…

И на открытые осенью травмы

Выпадут белые хлопья надежды.

Будем встречать чёрно-белые гаммы

С музыкой Баха и в тёплых одеждах…

Утро. Маршрутка. И всё как всегда.

Серые лица встречных прохожих.

В мыслях творится сплошь ерунда

В поисках смысла, который дороже.

Радиоволны твердят мне в ответ

Голосом нервным неверного «Сплина»:

«Скоро рассвет, выхода нет!»

Но хорошо, что слова я забыла.

Мимо проносятся мост и дома,

Вот электричка несётся в Москву.

В это бесснежье все сходят с ума,

Кажется, серость тянет ко дну…

Только весёлый один идиот

С улыбкой пялится в свет телефона…

Всё ли проходит? Но это пройдёт…

Так утверждало кольцо Соломона.

Дожди осенние пошли по улице —

Под ним всё горбится,

Словно сутулится…

Но обнажается всё настоящее —

Смывает красочность

И всё блестящее…

А я счастливая, совсем безбашенна,

Иду раскрытая

И не накрашена.

Пускай я буду теперь простуженной —

В шарфе оранжевом

Шагаю лужами.

Нежнее нежного твои объятия…

Вот так меняет

Всё восприятие

Одно касание.

И всё теряется…

Спасибо, осень, тебе, красавица!

«Отпусти меня, ласковый ветер!

Трудно мне, осеннему листу…

Подхватил – и не заметил,

И отнёс куда-то в пустоту.

Отпусти меня, мне же больно,

Я и так обречён уже.

Дай принять тишину спокойно,

Упокоиться на земле…»

Так молил его лист осенний,

То взлетая, то снова к асфальту.

И принёс ветер мне на колени

Бедный лист… цвета базальта…

Я хочу укутаться в шарф.

Ведь скоро дожди и лужи…

И друг друга сильней прижав,

Будем ждать зимнюю стужу.

И не будет ни крыш домов,

Колокольного звона и шума…

Ничего… Кроме оков

Чистой нежности и безумия…

Мы зароемся в тёплый шарф

И закроем в доме замки.

И меня сильнее прижав,

Не выпускай…

Ни тучки третий день.

И осень золотит вокруг дома, столбы, прохожих,

Так на себя ни капли не похожих

В расцвете увядания ветвей.

Пора надеть пальто,

Чтоб было поуютнее шагать сквозь это счастье,

Как будто позабытое ненастье

Не постучится снова к нам в окно.

Готовиться к зиме

И верить, верить в скрытые потоки

Под снегом. И что новые истоки

Засеребрят мелодии к весне.

Налить покрепче чай,

Достать июльские запасы с верхней полки

И сесть за спицы, нитки и иголки.

И ждать сиреневый, радушный, светлый май.

Жить бы без фальши,

Права – не права.

Что будет дальше?

А дальше зима.

Первое средство

Прожить без потерь:

Всему своё место —

Порой это дверь.

Лучше на свете

И слаще халвы:

Счастье и дети.

И мир без войны…

Как всё успеть? Лишь

Гудят провода…

Пусть на душе тишь…

Как славно… зима…

…И вот опять на лужах тонкие узоры

Дома стоят печальны и грустны,

И меж прохожих только разговоры:

Как зиму пережить? Дожить бы до весны.

И между нами новое предзимье

Заковывает в лёд все лучшие часы,

Пожалуйста, оставь нетленным моё имя,

Не бойся, я уйду. И жёлтое такси

Вдруг унесёт меня,

Как жухлый лист последний…

Не плача о давно потерянной себе,

Вновь стану вспоминать, что я была сиренью,

Что я цвела в саду и сгинула в борьбе…

…И будет вспоминать тоскующее древо

О близком и таком потерянном листке…

Но в этом мире так… И вечно только небо,

Да время, что вода, что замок на песке.

Как резко осень меняет зима,

Пытаясь укутать в пледы дома,

Снежные нити тянутся с неба,

Всё замирает. И где бы ты ни был,

Шёл по дороге или ужинал дома,

Снег заметает. И вроде знакомо

Действо в повторе. Из года в год

Те же фонарики, тот же народ,

Те же упрямые, грустные лица,