Читать книгу Детство, школа, институт. Воспоминания - - Страница 4

Говорят, (и вполне справедливо), что с возрастом память плохо держит недавно произошедшие события, зато в памяти всплывают события достаточно далекого прошлого. Я полностью согласен с этим утверждением.

Я проработал на кафедре (включая практику) в общей сложности почти шестьдесят лет. Я многое помню, но многое и забыл. Мои оценки героев этого повествования, я думаю, в некоторых случаях заметно отличаются от общепринятых. Ну что же, я имею право на свою точку зрения, тем более что кое – какие факты знаю только я один. Я уважаю и другие точки зрения – каждый видит окрестности со своей колокольни.

Я поступил в МИФИ в 1957 г. По окончании третьего курса все группы перемешивались, и формировались (по неизвестному мне принципу) новые – по кафедрам. Студентов никто ни о чем не спрашивал и ни о чем не информировал. Так я оказался в пятой группе, которая относилась к кафедре ЭМЯФ. Надо сказать, что в то время никакой информации ни о кафедрах факультета, ни об их специальностях студентам не давалось, так что даже само название «кафедра ЭМЯФ» я узнал на четвертом курсе, когда впервые пришел на кафедру на УИР (учебно-исследовательскую работу, на которую отводился один день в неделю).

А уж чем кафедра занимается и каких специалистов выпускает, я узнал гораздо позже. Фактически мое знакомство с кафедрой началось с февраля 1961. ЭМЯФ расшифровывалось как «Экспериментальные Методы Ядерной Физики». Кафедра преподавала студентам специальности «экспериментальная ядерная физика» методическую часть эксперимента – детекторы излучения, ядерную электронику, а позже и многое другое. Основана она была М.С.Козодаевым по личному указанию И.В.Курчатова в 1949 году. По-существу это было первое и главное отличие подготовки инженера-физика от просто физика.

Как я уже говорил, основное здание института располагалось тогда на ул. Кирова (сейчас Мясницкая) 21 в здании бывших масонских лож. Говорили, что из кабинета ректора по всему зданию идет потайной ход и через него можно попасть в любое помещение здания. Я этому верю, поскольку на кафедре за мастерской шла потайная лестница (довольно широкая) по всем этажам. Толщина стен в этом месте была более трех метров, (что впоследствии, возможно, спасло мне жизнь). Дверь на нее была всегда заперта, и я даже не знал о лестнице до самого переезда. В принципе об этой лестнице знали многие, но обычно все входы-выходы на нее были заперты. Помещения кафедры располагались в двух местах на третьем этаже здания. Коридор третьего этажа имел форму большой буквы «Г». На одном конце этой буквы располагалось большинство помещений кафедры и деканат факультета «Т», а на другом, на самом конце – научная лаборатория и отгороженная в ней кладовая. Называлось это помещение «переферия». Вот там я и провел практически все время до переезда кафедры. Эта отдаленность мало способствовала тому, чтобы быть в курсе всех текущих дел, да и должность моя – дипломник – не очень этому помогала. Впрочем, любопытством я никогда особо и не отличался. Быть может, поэтому мои воспоминания столь отрывочны.

Штатный состав кафедры был тогда невелик. Преподаватели (штат) – Калашникова В. И.– профессор, Ляпидевский В. К. —доцент, Гришкина Т. В., Климова Г. И., Финогенов К. Г. – ст. преподаватели. И два совместителя- проф. Козодаев М. С. и доцент Цитович А. П. —в то время известный в СССР специалист в области ядерной электроники. Инженеры – О. Гламаздина, О. Михайлов, И. Ободовский, Н. Волков. Механик (золотые руки!) А. Константинов. Лаборанты – М. Н. Колпакова, В. Сафонов, В. Барабанов, Е. Баштанов, В. Давыдов. Возможно, они не все были одновременно, но этого я не помню. Материально ответственная (хозяйка кладовки) -симпатичная девушка Раечка, занимавшаяся конным спортом.

Вообще-то за описываемый период материально ответственных сменилось много. На этой неинтересной и малооплачиваемой работе долго не задерживались. Помню, с год у нас работала интересная и солидная дама – знакомая Валентины Ивановны. Ее сменил довольно необычный человек лет сорока-сорока пяти. Он был увлеченным рыболовом – любителем и фотографом. Практически каждый год все лето он проводил на рыбалке. На лето он обычно увольнялся, а на зиму снова устраивался куда-нибудь на работу. Таким образом, он к моменту появления на кафедре успел сменить десятка два-три мест работы. Вот и работая у нас, он на лето отправился на очередную рыбалку, но не уволился, а просто взял отпуск за свой счет. Отправился он не куда-нибудь, а на Таймыр, договорившись с кинодокументалистами, что они снимут фильм с его участием в качестве профессионального рыболова тайменей. Действительно, впоследствии вышел фильм под названием «чудовище таежного края» в основном о тайменях и о Таймыре. Осенью принес он на кафедру изрядный кусок соленого тайменя, который не произвел на нас большого впечатления. Вскоре рыболов в очередной раз уволился.

Возможно, еще кого-то из состава кафедры я уже забыл. Я перечислил только тех, кто работал на кафедре в момент моего появления, хотя, возможно, и не всех. С течением времени состав слегка менялся – кто-то уходил, кто-то приходил. Хотя из уволившихся почти сразу я помню только О. Михайлова – моего первого руководителя УИР (он ушел в Протвино на должность главного инженера ИФВЭ) и его жену О. Гламаздину. Да, и еще В. Сафонов перешел в Институт Теоретической и Экспериментальной физики (ИТЭФ). И кроме того существовал главный блюститель порядка зав. лаб. В.М.Зайцев – гроза инженеров и лаборантов. При нем опоздать на работу или уйти раньше было немыслимо. Это правило касалось и меня, практиканта. Хотя он и наводил на нас шороху, человеком он в общем-то был не злым и не вредным и всегда входил в положение. Еще числился виртуальный и загадочный для меня аспирант М.С.Козодаева В. И. Ефременко. Работал он в ИТЭФ, на кафедре не появлялся (во всяком случае, я его не видел, но все-таки я работал на «переферии»). Впервые я его увидел, когда мы обмывали в доме моих родителей мой диплом, и он весьма охотно обмывал его вместе со всеми. Валентина Ивановна возлагала на него большие надежды, прочила в свои преемники. Он же, закончив аспирантуру, остался работать в ИТЭФ. Гораздо позже я с ним познакомился поближе (он уже был доктором наук и зав. Отделом ИТЭФ). Несколько лет (уже в начале 90-х) по моей просьбе он был председателем ГЭК кафедры.

В то время срок обучения в МИФИ составлял шесть лет, причем полтора года отводилось на преддипломную практику и диплом (что было весьма условно). Так что с осени 1961 г. я начал ежедневно работать на кафедре. Да, забыл упомянуть, что вначале я был распределен на УИР в ИТЭФ. Я и сейчас считаю ИТЭФ лучшим в России институтом в области физики элементарных частиц. Создан он был академикам Алихановым с задачами: 1) создание первого тяжеловодного реактора, 2) новая физика частиц. С первой задачей блестяще справились в кратчайшие сроки, но она не имела продолжения – другой тип реактора (уран-графитовый) оказался более перспективным. Вторая задача не имеет конца, и успешно развивается в ИТЭФ и по сей день. Писать историю ИТЭФ – не моя задача, но я не мог об этом не упомянуть – это было место моего первого УИРа, основатель нашей кафедры М.С.Козодаев был зам директора ИТЭФ, да и сам я уже в двухтысячных был членом совета ИТЭФ по присуждению ученых степеней.

Но вернемся к УИРу. Задача меня не заинтересовала, а молодые сотрудники циклотронной лаборатории, в которую я попал, прямо говорили мне: «Уходи отсюда. Лаборатория бесперспективная, ее, скорее всего, скоро закроют». Я сказал об этом куратору нашей группы Т.В.Гришкиной, и она направила меня на кафедру к Олегу Михайлову. Помню я его плохо, да он и вскоре ушел, но впечатления о нем остались самые хорошие. Задача, которую он мне дал – разработать оригинальный запуск декатрона – специализированной 30-электродной газоразрядной лампы для счета электрических сигналов. Ничего очень оригинального у меня не вышло, а Михайлов вскоре уволился, и моим руководителем стал К.Г.Финогенов. Молодой, интересный (с него писали Афанасия Никитина), энергичный. Для меня лично начался очень интересный и не очень простой период – период начала педагогической и научной карьеры.

Как раз в это время на кафедре появилась хоздоговорная тема с Всесоюзным Алюминиево – Магниевым институтом (ВАМИ). Руководил ей Финогенов. Суть ее состояла в разработке сцинтилляционного гамма-спектрометра с сильным подавлением комптоновского фона. Спектрометр включал в себя сцинтилляционный детектор и многоканальный амплитудный анализатор. Мне было поручено разработать детекторную часть, а амплитудный анализатор решено были скопировать – изготовить по чертежам Минского института (причем Финогенов, уж не знаю на каких условиях, достал полный комплект принципиальных схем и рабочих чертежей). На этом анализаторе АМА-4С я остановлюсь позже.