Читать книгу Странствие, длиною в сказку - - Страница 4

В своём домике он знал всё. Все книги на полках, все трещинки, все пылинки. Его уютный домик был живой. Весело трещали поленья в камине. Они отвечали ему на вопросы, разговаривали с ним, рассказывали ему свои истории. Он слушал их с замиранием сердца.

Огонь рассказывал ему историю про загадочный мир, где горит яркое пламя, где мир раскалён докрасна и даже добела. Там всё может сгореть и превратиться в пепел, но можно научиться сжигать только то, что тебе не нужно и переплавлять его во что хочешь.

Огонь мог рассказывать только про жар и свет.

Совсем другую историю рассказывала ему Вода. Он разговаривал с ней, пока мыл руки, когда стоял под душем, когда наливал её в чайник, чтобы попить чаю, или в банку, когда хотел порисовать акварельными красками. В банке она становилась красной, жёлтой, синей. Вода журчала ему сказки о чистых ручейках, о серебряных и красных, сверкающих на солнце рыбках. Рассказывала о широких реках и бескрайних океанах. А когда речь шла о мощных, сметающих всё на своём пути потоках, которые разносят в щепки плотины и размывают города, у него сжималось сердце. Вода с восторгом вспоминала об огромных китах и весёлых дельфинах, скользящих в её толще. Он любил текучие истории Воды. В каждой чашке чая он слышал плеск морских волн.

Вода только текла и текла, Огонь всё горел и горел.

– А что ещё есть в этом мире? – спросил он.

– Ещё есть Земля, – сказала Вода.

– А что это такое – Земля? И какая она?

– Я только теку по ней, – сказала Вода. – Спроси её сам.

– Ещё есть Ветер, – сказал Огонь, – он раздувает меня.

– А какой он, Ветер?

– Он всегда двигается, он никогда не сидит на месте, – сказал Огонь. – Спроси его.

Но в его домике Ветра не было. Он никуда не летел. Только иногда завывал в печной трубе и звал его с собой.

– Полетели! Посмотрим мир с высоты! Посвистим в трубе! Погладим верхушки деревьев! Взъерошим волосы мальчика, бегущего по дороге! Почитаем молитвы на флажках у храма!

Но он не понимал, что говорил ему Ветер.

Порой Ветер залетал в форточку. Пролистывал книгу на столе и звал пошуршать листьями на деревьях, распушить пёрышки в птичьих крыльях. Но он только качал головой. Он не знал, как можно оказаться там, снаружи.

Он смотрел в окно. За окном стоял Лес. Иногда Лес был светлый, лёгкий. Он перекидывался солнечными пятнами, как мячиками.

– Иди к нам, поиграем вместе! – словно говорили деревья.

Иногда Лес гнулся и раскачивался от Ветра. Деревья сгибались почти до земли. Лес, как единый организм, трещал, шелестел ветками. Это был танец и звучание огромного хора. Лес пел свою песню, сплетённую с песней Ветра. И этот мощный хор звал его всеми своими голосами.

– Иди к нам, выйди на вольный Ветер! Споём вместе! Станцуем танец жизни!

А когда Лес окутывался туманом, сквозь который едва пробивались очертания одиноких веточек, этот зов становился невыносимым.

В такую ночь, когда робкие ветки трепетали, едва видимые в пелене тумана, а бездна таилась в бесконечных, уходящих вдаль стволах, он не выдержал. Он не мог больше оставаться здесь. Что-то внутри стонало, билось в грудную клетку, выло. Сердце колотилось, руки дрожали. Огонь мирно трещал в очаге. Но даже в его столь привычном голосе он слышал зов и крик огромного пожара, зов Огня, поднимающегося до небес! Его лоб покрылся испариной, как будто голос Огня выпарил всю его душу изнутри.

Он стал искать выход. Он метался по дому. Он бился во все стены. Но они отбрасывали его назад. Он падал. Чем сильнее он наскакивал на стены, тем сильнее они отбрасывали его. Почти полночи прошло в этой борьбе, как в один момент его удар пришёлся на тот тёмный прямоугольник, который он всегда считал частью стены. И вдруг под натиском плеча этот прямоугольник поддался и медленно повернулся на старых петлях, которые тем не менее не издали ни единого скрипа, ни единого звука. Словно они всегда были готовы и ждали этого момента, когда дверь откроется от удара, хотя ей хватило бы даже лёгкого касания руки.

От неожиданности он пролетел вперёд и растянулся за открытой дверью. Он не понимал, что с ним. Он умер? Где он? Лёгкие вдыхали новый незнакомый воздух – сырой, наполненный неизвестными запахами. Уши различали шорохи, звук редко падающих капель, который исчезал не сразу, а будто висел некоторое время в воздухе. Запахи и звуки заполнили его целиком. Он рассматривал их, не решаясь пока открыть глаза. Он понимал, что лежит на боку на чём-то твёрдом и, одновременно мягком, прохладном и влажном. Что-то мокрое щекотало его лицо, и от этого по лицу текли капли. Он перевернулся на спину и, не открывая глаз, смотрел, слушал, нюхал. Когда дыхание успокоилось, он осторожно открыл глаза.

Что это?

Над ним простиралось тёмное синее небо и склонялись сквозь клочья тумана внимательные лица деревьев. Их ветки тянулись к нему, и с листьев падали капли. Он лежал, вглядываясь в эти лица. Волосы лежали на чём-то прохладном и постепенно становились мокрыми. Лица касалось что-то сырое, мягкое. Иногда острые брызги рассыпались по лицу мокрыми иголочками. А порой огромные капли холодными шлепками окатывали лицо и стекали по щекам.

Он лежал и лежал, ловя незнакомые звуки и запахи, которых никогда ещё не чувствовал, и поэтому у него не было слов для них. Он только ощущал что-то прохладное, влажное, зелёное, серое. Слышал шелест, шлёпанье капель, шум далёких веток.

Когда глаза его привыкли к темноте, он увидел, что лежит перед открытой настежь дверью своего домика. В домике горит свет, а Огонь в очаге продолжает рассказывать о далёких кострах. Некоторое время он прислушивался, пытаясь понять, что хотят ему сказать деревья, слушал шорохи леса, и как в них вплетается история очага.

Затем медленно встал и подошёл к двери дома.

– Спасибо, Огонь, что ты рассказал мне о далёких кострах. Пожалуй, я пойду поищу их. Какие они, эти далёкие костры? А потом вернусь и расскажу тебе.

Он отгрёб угли к задней стенке камина, взял палку, надел шляпу, закрыл дверь и ступил на влажный мох. Что ждёт его впереди?