Читать книгу Дом ласточки - - Страница 3

Переезд напоминал не торжественное шествие к новой жизни, а клоунский побег из цирка. Алисина старенькая «Лада», прозванная в шутку «Конём-Горбунком», стонала под тяжестью коробок, растений в пластиковых горшках, скрученного ковра и сумки с кошачьим кормом. Бублик, сидя в переноске на переднем пассажирском сиденье, выражал своё отношение к происходящему протяжным, обвиняющим мяуканьем.

– Всё, Бубель, всё, – успокаивала его Алиса, лакая навигатор, который то и дело пытался свернуть их на несуществующий съезд. – Там будет тебе раздолье! Мыши, птички, трава! Царство кошачье!

Бублик в ответ лишь презрительно щурил жёлтые глаза.

Дорога растянулась на целый день. Городской пейзаж сменился серой лентой трассы, а затем – зелёными полями и перелесками. Воздух в салоне, сперва пахнущий бензином и пылью, постепенно наполнялся ароматами скошенной травы и нагретой хвои. Тревожный комок в груди Алисы начал потихоньку разматываться, уступая место усталому, но сладкому предвкушению.

«Вереск. Название как из сказки», – думала она, представляя себе розовые кусты вереска, покрывающие холмы. В реальности, когда она свернула с трассы на местную дорогу, её встретили заросли иван-чая да ромашки. Но это было даже лучше. Проще. Настоящее.

Городок Вереск встретил её тишиной. Не той гнетущей тишиной её пустой студии, а мирной, сонной. Улицы были пустынны в этот будний полдень. Остановилась у единственного магазина с вывеской «Продукты», купила бутылку воды и пирожок с капустой. Продавщица, пожилая женщина в клетчатом фартуке, молча взяла деньги и долго, пристально смотрела ей вслед, когда Алиса выходила на улицу. «Просто любопытство, – отмахнулась Алиса. – В маленьких городках все так».

Улица Садовая оказалась на окраине, упираясь в стену старого, заброшенного яблоневого сада. Дом №17 стоял немного в стороне от других, будто отступив в тень двух огромных лип.

Алиса заглушила двигатель и просто сидела, глядя на своё наследство.

Дом на фотографии и дом в реальности были одним и тем же зданием, но между ними лежала пропасть времени. Резные наличники почернели от влаги, на одном из них отсутствовал кусок, словно его вырвали. Ставни с теми самыми ласточками (их было три на каждом окне) висели слегка перекошенно. Крыльцо просело. Но крыша была цела, стены из темного, мощного бруса не имели явных щелей, а в крошечных оконцах чердака ещё оставались стёкла. Он не выглядел брошенным. Он выглядел… заснувшим. И, как ни странно, не враждебным. Скорее, терпеливо-выжидающим.

– Ну что, встречай новую хозяйку, – прошептала Алиса, вылезая из машины.

Ключ, полученный у нотариуса, был старинным, тяжелым, с витыми бороздками. Он с трудом, со скрипом, повернулся в замке. Дверь подалась внутрь, вздохнув облачком пыли, пропахшей яблоками, старым деревом и чем-то ещё – сухими травами, может быть.

Первое, что Алиса увидела в полумраке прихожей, – это свет. Узкая полоска закатного солнца пробивалась сквозь щель в ставнях в комнате напротив и падала прямо на пол, выхватывая из темноты паркетную доску с причудливым сучком, похожим на глаз. Этот «глаз» смотрел прямо на неё.

Она засмеялась. Нервозно.

– Ничего, ничего, сейчас проветрим.

Она распахнула дверь настежь, впуская летний воздух и свет, и принялась открывать ставни. Каждая ласточка, вырезанная из дерева, под её пальцами казалась теплой, живой. Со стороны сада дом оказался куда симпатичнее: маленькое крылечко, заросшее полевым вьюнком, и вид на дикий, запущенный сад, где буйно цвели мальвы и одуванчики.

Разгружать вещи помог неожиданно появившийся сосед. Высокий, сухопарый мужчина лет семидесяти, в комбинезоне с потёртыми коленями и с гаечным ключом в руке вышел из-за забора.

– Новенькая? – спросил он хриплым, но доброжелательным голосом. – Лидиина внучка?

– Да, Алиса. Здравствуйте

– Михалыч. По другую сторону забора. Видал, ты одна, да с поклажей. Давай-ка подсоблю.

Он оказался силён и ловок, несмотря на возраст. За два захода они перенесли все коробки в сени. Михалыч ни о чём не расспрашивал, только комментировал вещи: «Книги – хорошо, мозги проветривать надо. Цветы в горшках – тоже ладно, оживёт дом. А кота гляди, мышей тут – армия. Ему раздолье».

Когда последняя коробка была внесена, он вытер лоб рукавом и протянул Алисе литровую банку с мутноватым раствором и плавающими внутри зелёными пупырышками.

– На, с первым взносом. Огурцы свои, хрустят. Дом – как живой, его поить-кормить надо, а не только Wi-Fi ловить.

Алиса рассмеялась, приняв банку. Это была первая искренняя, лёгкая улыбка за долгое время.

– Спасибо огромное, Михалыч!

– Не за что. – Он кивнул, собираясь уходить, но на пороге обернулся. Его взгляд скользнул по тёмному проёму двери в глубь дома, потом вернулся к Алисе. В его глазах мелькнуло что-то сложное – не страх, а какая-то старая, привычная осторожность. – Ночь первая… она, может, чутка непривычной покажется. Не пугайся. Дом старый, он поскрипывает, повизгивает. Это он… осваивается. Спи спокойно.

И прежде чем Алиса успела что-то спросить, он уже исчез за калиткой.

Вечером она устроила импровизированный ужин на крыльце: чай из термоса, бутерброды и один из огурцов Михалыча. Он и правда хрустел оглушительно и был невероятно вкусным. Бублик, исследовав кусты смородины и поймав мотылька, устроился у её ног, мурлыча. В воздухе висела звонкая тишина, нарушаемая только стрекотом кузнечиков и редким лаем собаки где-то вдалеке.

Наступили сумерки. Алиса зажгла привезённую с собой керосиновую лампу (романтичный порыв, который теперь казался практичной необходимостью – электричество-то было, но лампочки во всём доме перегорели) и начала осторожное исследование.

Дом был маленьким, но уютным. Горница с большой русской печью, закопчённой и молчаливой. Маленькая спальня с кроватью без матраса. Крошечная кухня с колонкой для воды и огромной, пугающе ржавой плитой. И гостиная – самая просторная комната, с паркетом, тем самым «глазастым», и окнами в сад.

На стене в гостиной висела единственная картина – вышивка крестом. На ней были изображены две девушки в одинаковых платьях, сидящие на скамейке под яблоней. Вышивка была старая, нитки выцвели, но улыбки на лицах девушек казались странно живыми, даже навязчивыми. Алиса провела по ним пальцем. Пыль.

Она раскинула спальник прямо на полу в гостиной, рядом с открытым окном. Завесила его марлей от комаров. Лампа отбрасывала на стены гигантские, пляшущие тени.

Усталость накрыла её с головой. Звуки ночного сада – шорохи, щелчки, тихий шелест листвы – сливались в убаюкивающую колыбельную. Последней мыслью Алисы перед тем, как провалиться в сон, было: «Я дома».

Ей приснилось, что она лежит на том же месте, но паркет под ней тёплый и слегка пульсирует, как живое существо. А с вышивки на стену, одна за другой, слетают маленькие деревянные ласточки и тихо садятся на подоконник, поворачивая к ней свои острые головки. Во сне это не было страшно. Было… правильно.

Наяву же дом тихонько скрипел балками, привыкая к новому дыханию внутри своих старых стен. И где-то в глубине, в подполе, сухой, рассохшийся брус издал звук, удивительно похожий на чей-то глубокий, спящий вздох.