Читать книгу Путь Белого Мага - - Страница 3

НАСТОЯЩЕЕ

Прошло четыре месяца с момента первой регрессии.

После видения волчицы и вёльвы моя жизнь изменилась кардинально. Энергия вернулась. Способности начали раскрываться. И самое главное – я встретила Валеру.

Мы узнали друг друга с первого взгляда. Те самые серо-голубые глаза с золотыми искрами. Торольв. Он нашел меня, как обещал.

Мы начали встречаться. Осторожно, но между нами была связь, которую невозможно объяснить логикой.

Но последние недели меня тянуло к чему-то другому. К чему-то древнему. Более глубокому, чем северная магия.

К Египту.

Я начала видеть сны. Храм. Огромные колонны. Жрецы в белых одеждах. Ибис. Священная птица.

Тот.

Бог мудрости. Знания. Письменности. Магии.

– Ты опять не спала? – спросил Валера утром, найдя меня за компьютером с открытыми статьями о храмах Луксора.

– Не могу. Снова сон. Я в храме. Огромном. Я жрица. Служу богу с головой ибиса.

– Тоту?

– Да. И чувствую… будто это не просто сон. Будто я действительно была там.

Он сел рядом:

– После истории с волчицей я уже ничему не удивляюсь. Хочешь попробовать вспомнить? Как в прошлый раз?

– Боюсь.

– Чего?

– Не знаю. Той жизни. Чувствую… там было что-то важное. И что-то страшное.

Валера взял мою руку:

– Я буду рядом. Если что-то пойдет не так – выведу тебя обратно.

Я кивнула:

– Хорошо. Попробую сегодня вечером.

Вечер.

Я села в медитацию. Зажгла свечи. Валера сидел рядом, держал мою руку.

Закрыла глаза. Дышала. Погружалась глубже.

– Покажите мне, – попросила вслух. – Кем я была в Египте. Что я должна вспомнить.

Тишина.

Потом… жар. Сухой, палящий жар пустыни.

Запах ладана. Мирры. Цветов лотоса.

Мир провалился.

ПЕРЕХОД

Прохлада камня под босыми ногами.

Полумрак. Высокие колонны вокруг.

Я открываю глаза.

Храм. Огромный. Потолок теряется в высоте. Колонны расписаны яркими красками – красным, синим, золотым. На стенах – иероглифы. Множество иероглифов.

Я стою босая. На мне белое льняное платье. Тонкое. Почти прозрачное. Золотой пояс на талии. Золотое ожерелье-ускх на груди. Волосы убраны под парик – черный, гладкий. Глаза подведены черной краской.

Смотрю на свои руки. Темные. Загорелые египетским солнцем. Тонкие золотые браслеты на запястьях.

Где я?

Память приходит волной.

РЕГРЕССИЯ: ЖРИЦА ТОТА В ЛУКСОРЕ

Я – жрица.

Служу в храме Тота. В Луксоре. Древние Фивы.

Меня зовут… имя ускользает. Что-то похожее на Исетнофрет. Но не совсем.

Не важно. Важно, что я здесь. В святилище великого бога.

Я – проводник. Канал между богом и людьми.

Через меня Тот передает знание. Мудрость. Предсказания.

Я помню.

Призвание.

Я не всегда была жрицей.

Родилась в семье писцов. Отец работал при дворе фараона. Редкость – но он учил меня письму. Девочку.

– Ты особенная, дочь, – говорил он. – У тебя дар. Ты схватываешь иероглифы быстрее, чем мои ученики-мальчики.

Это была правда.

Письмо давалось мне невероятно легко. Будто я не училась, а вспоминала.

Когда мне было двенадцать лет, случилось странное.

Я сидела во дворе нашего дома, переписывала текст с папируса. Учебное упражнение.

Вдруг перо начало двигаться само.

Я не управляла им. Рука писала, но не я.

Быстро. Уверенно. Красивым почерком.

Текст лился. Я не понимала слов – они были священными, жреческими.

Очнулась, когда отец схватил меня за руку:

– Что ты делаешь?!

– Я… не знаю. Перо само…

Он взял папирус. Читал. Бледнел.

– Где ты выучила это? Кто дал тебе этот текст?

– Никто. Он сам пришел. Я не понимаю, что написала.

Отец долго смотрел на меня:

– Это гимн Тоту. Священный текст. Его знают только жрецы высшего посвящения. Ты не могла его знать.

– Но я написала.

– Значит, – он опустился на колени передо мной, – Тот выбрал тебя. Ты будешь его жрицей.

На следующий день он отвел меня в храм.

Храм.

Верховный жрец Тота принял нас в святилище.

Старый человек. Бритая голова. Белая льняная одежда. Глаза невероятно живые, молодые.

– Покажи, – сказал он просто.

Я села за писцовый столик. Взяла перо, палетку с чернилами, папирус.

Закрыла глаза.

Тот, если ты со мной, говори.

Рука начала двигаться.

Я не контролировала. Писала быстро, не думая.

Когда закончила, верховный жрец взял папирус.

Читал долго. Молча.

Потом посмотрел на меня:

– Ты написала пророчество. О будущем. О том, что храмы падут. Что придут чужеземцы. Что знание будет утрачено. Но сохранится в тайне. И вернется через тысячелетия.

Он положил руку мне на голову:

– Тот говорит через тебя. Ты истинный проводник. Оставайся здесь. Мы научим тебя всему.

Так я стала жрицей.

Обучение.

Годы учебы.

Меня учили ритуалам. Молитвам. Тайному знанию.

Учили читать звезды. Понимать циклы времени. Работать с энергиями.

Но главное – учили слушать бога.

– Тот говорит тихо, – объяснял верховный жрец. – Не громовым голосом. Тихим внутренним знанием. Ты должна научиться различать – где твои мысли, где его голос.

Я училась. Часами сидела в медитации перед статуей Тота.

Ибис. Священная птица. Длинный изогнутый клюв. Умные глаза.

Я смотрела на статую и чувствовала – она смотрит в ответ.

Не статуя. Он. Через статую.

Однажды голос пришел. Четкий. Ясный.

«Ты пришла издалека, дочь моя.»

– Господин? – прошептала я.

«Ты пришла не из этой земли. Твоя душа старая. Ты служила мне в других местах. Других временах. Теперь вернулась. Продолжить работу.»

– Какую работу?

«Хранить знание. Записывать. Передавать. Когда придет время, ты спрячешь тексты. Они должны пережить тьму. И вернуться к свету через тысячелетия.»

– Какую тьму?

«Увидишь. Скоро.»

Оракул.

Я стала оракулом.

Люди приходили в храм с вопросами. О будущем. О решениях. О судьбе.

Я садилась перед статуей Тота. Входила в транс. И бог говорил через меня.

Иногда я помнила, что говорила. Иногда нет – приходила в себя, а жрецы записывали мои слова.

Пророчества сбывались. Всегда.

Фараон начал приезжать за советом. Перед важными решениями. Перед войнами.

– Что говорит Тот? – спрашивал он. – Идти на север или ждать?

Я входила в транс. Слушала. Передавала:

– Жди. Враг ослабеет сам. Через два полнолуния они придут с предложением мира. Прими его.

Так и случилось.

Я не предсказывала будущее. Я видела его. Тот показывал.

Девочка.

Однажды в храм привели ребенка.

Девочку лет восьми. Худенькую. Испуганную. Огромные темно-карие глаза с золотым ободком.

– Она странная, – сказала мать. – Видит то, чего нет. Пишет знаки, которым ее никто не учил. Мы боимся – может, демон в ней?

Я посмотрела на девочку.

И сердце замерло.

Эти глаза. Я знаю их.

Сигрид. Та девочка из Скандинавии. Которую я учила рунам перед смертью.

Она. Снова она.

Опустилась перед ребенком:

– Как тебя зовут?

– Нефертити, – тихо. Не та великая царица. Просто девочка с красивым именем.

– Нефертити. Ты не одержимая. Ты одаренная. Тот отметил тебя. Как и меня.

– Правда?

– Правда. Хочешь научиться понимать свой дар? Управлять им?

Она кивнула.

Я посмотрела на мать:

– Оставь ее здесь. Мы научим ее. Она будет жрицей.

Мать колебалась:

– Но она так мала…

– Именно поэтому. Дар нужно развивать рано. Пока он открыт.

Девочка осталась.

Обучение Нефертити.

Я учила ее всему, что знала.

Письму. Ритуалам. Медитации. Слушанию бога.

Она схватывала мгновенно. Будто не училась, а вспоминала.

– Почему мне так легко? – спросила она однажды.

– Потому что ты делала это раньше. В другой жизни.

– Правда? Души возвращаются?

– Да. И мы с тобой… мы были вместе раньше. Не здесь. В другом месте. Я учила тебя. Как сейчас.

Она посмотрела на меня своими огромными глазами:

– Я чувствую это. Будто я всегда знала тебя.

– И я тебя. Всегда.

Обняла ее. Крепко.

Снова вместе. Учитель и ученица. Как всегда.

Жрец.

Среди жрецов храма был один, который притягивал мое внимание.

Молодой. Мой возраст. Высокий. Красивый.

Светло-карие глаза. С зелеными искрами. Как летний Нил в солнце.

Нет.

Эти глаза.

Я узнала их с первого взгляда.

Ярослав. Торольв. Тот воин, что умирал за меня.

Но здесь мы оба жрецы. Равные. Служители Тота.

Его звали Аменхотеп.

Мы работали вместе. Проводили ритуалы. Переписывали священные тексты.

Однажды, поздно вечером, в библиотеке, он спросил:

– Ты чувствуешь это? Между нами?

– Что именно?

– Связь. Будто мы знаем друг друга давно. Очень давно.

Я смотрела на него. На эти глаза.

– Да. Чувствую.

– Жрецам нельзя быть вместе. Мы служим богу. Не друг другу.

– Знаю.

Молчание.

Потом он тихо:

– Но я все равно чувствую. Будто ты моя. Всегда была.

– И ты мой, – прошептала я. – Во всех жизнях.

Мы не могли быть вместе в этой жизни. Служение богу было превыше всего.

Но мы были рядом. Работали вместе. Поддерживали друг друга.

Этого было достаточно.

Предательство.

Все изменилось, когда пришли чужеземцы.

Ассирийцы. С севера. С огнем и мечами.

Они ворвались в город. Грабили. Убивали. Жгли храмы.

– Забирайте священные тексты! – кричал верховный жрец. – Прячьте! Уносите!

Хаос. Дым. Крики.

Я хватала свитки. Самые важные. Те, что Тот велел сохранить.

Аменхотеп рядом:

– Есть тайная комната. Под храмом. Древнее хранилище. Спрячем там!

Мы бежали. Несли свитки. Нефертити помогала – уже подросток, сильная.

Спустились под храм. Лабиринт туннелей.

Нашли комнату. Древнюю. Со времен первых фараонов.

– Здесь, – Аменхотеп замуровывал вход камнями. – Никто не найдет. Через тысячелетия кто-то откроет. Когда мир будет готов.

Мы замуровали тексты. Все священное знание. Все, что Тот передал через столетия.

– Готово, – выдохнул он.

Но когда мы поднимались обратно, услышали шаги.

Враги. Они нашли вход.

– Бегите! – крикнул Аменхотеп. – Я задержу!

– НЕТ! – я схватила его за руку. – Не опять! Не в этой жизни!

Но он оттолкнул меня:

– Нефертити! Уведи ее! Беги!

Девочка потянула меня. Сильнее, чем я ожидала.

Последнее, что я видела – Аменхотеп один против десятерых. Светло-карие глаза. Решимость. Любовь.

Прощай, мой вечный.

Побег.

Мы выбрались через другой туннель. Нефертити знала путь – она изучала храм лучше, чем кто-либо.

Выбежали в пустыню. Бежали всю ночь.

На рассвете остановились. Обернулись.

Луксор горел. Храмы. Дома. Все.

Нефертити плакала:

– Учитель погиб. Аменхотеп погиб. Все погибли.

– Но знание спасено, – сказала я сквозь слезы. – Тексты в безопасности. Они переживут эту тьму. Вернутся через тысячелетия.

– А мы?

– Мы тоже вернемся. В других телах. В другое время. Продолжим работу.

Она посмотрела на меня:

– Обещай, что найдешь меня. В следующей жизни.

– Обещаю. По глазам узнаю.

Мы дошли до другого города. Прожили там много лет. Я учила. Нефертити стала великой жрицей.

Но всегда помнила. Луксор. Храм. Тота. Аменхотепа.

Он умер за знание. За меня. Снова.

Но тексты спасены. Миссия выполнена.

Я умерла старой. Нефертити держала мою руку.

– Найду тебя, – шептала она. – В следующей жизни. Обещаю.

– Знаю, – улыбнулась я. – Ты всегда находишь.

Закрыла глаза.

Темнота.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Я открыла глаза.

Сижу на полу. Валера держит мою руку.

Слезы заливают лицо.

– Ты вернулась, – говорит он. – Ты была там два часа.

– Египет, – шепчу я. – Я была жрицей Тота. Проводником. Записывала священные тексты. Ты был там. Аменхотеп. Жрец. Ты умер, защищая знание.

Он молчит. Потом:

– Я видел. Пока ты была в трансе. Фрагменты. Храм. Враги. Я сражаюсь. Чтобы ты успела убежать.

– Опять, – плачу я. – Опять ты умер за меня.

– Не за тебя, – он обнимает меня. – За знание. За миссию. Как всегда.

Мы сидим. Молчим. Просто держимся друг за друга.

Снова вместе. Снова вспоминаем.

Путь продолжается.

Продолжение следует…