Читать книгу Последний рассвет тамплиеров. «Non nobis, Domine, non nobis, sed nomini tuo da gloriam» «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу» Псалом 113, строка 9 - - Страница 3

Свет солнца коснулся его лица, и в этом прикосновении было что-то знакомое. Жак закрыл глаза – не от страха, а от памяти. И в темноте век он снова увидел Иерусалим.

Пыль. Жёлтая, горячая, живая. Она поднималась из-под копыт, ложилась на губы, проникала в волосы, в одежду, в молитвы. И всё же в ней было что-то святое. Пыль Святой земли.

Он был молод. Совсем юн. Сердце билось быстро, как у жеребца перед скачкой. Он стоял на коленях в крипте, где горели десятки свечей, и слушал, как голос старшего брата произносит слова клятвы. Каменные стены отражали их, как эхо, и казалось, что сам храм шепчет: «Будь верен. Будь чист. Будь готов умереть».

Жак повторял за ним, дрожащим голосом:

– Я клянусь… быть верным Господу, Ордену и братьям моим… до последнего вздоха…

Меч коснулся его плеча. Холодный металл – как знак, как печать. Он стал рыцарем Храма.

С тех пор прошло много лет. Он видел, как рушатся стены, как горят города, как братья умирают с именем Христа на устах. Он хоронил друзей в песке. Он держал в руках знамя, пропитанное кровью и молитвами. Он видел, как вера становится политикой, а святые места – ареной для сделок.

Но в тот первый день, в крипте, всё было иначе. Чисто. Просто. Свято.

Он помнил запах ладана. Помнил, как дрожали пальцы, когда он впервые надел белый плащ с красным крестом. Помнил, как один из старших братьев – Гуго де Пейро, с глазами цвета стали – сказал ему:

– Не бойся смерти. Бойся предательства. Смерть – это врата. Предательство – это стена.

Эти слова остались с ним навсегда.

Теперь, стоя на парижском помосте, он знал: врата открываются. А стена осталась позади.

Он открыл глаза. Свет был всё тем же. Но теперь он знал, откуда он идёт.

Сцена первой битвы

Песок был везде. Он скрипел на зубах, забивался под ногти, прилипал к коже, будто хотел стать частью тела. Жара стояла такая, что воздух дрожал, как над раскалённым железом. Но Жак не чувствовал ни зноя, ни пыли. Он слышал только стук собственного сердца – глухой, тяжёлый, как удары барабана перед казнью.

Это была его первая битва.

Перед ним – холм, за которым прятались сарацины. Позади – братья, молча готовящиеся к атаке. В руке – меч, ещё не знавший крови. На груди – белый плащ с красным крестом, сверкающий на солнце, как знамя.

Он помнил, как старший брат, Гуго де Пейро, положил руку ему на плечо и сказал:

– Не бойся. Страх – это дым. Пронзи его – и увидишь свет.

Но сейчас дым был везде. Дым от костров, от пыли, от страха. И свет казался далёким.

Труба протрубила. Лошади заржали. Молитва пронеслась по рядам, как искра.

– Non nobis, Domine, non nobis… – шептали губы.

И они пошли.

Сначала шагом. Потом рысью. Потом – галопом. Мечи подняты. Щиты прижаты. Глаза – вперёд.

Жак не помнил, как пересёк поле. Он помнил только первый удар.

Он не нанёс его. Он принял его – щитом, грудью, всем телом. Удар был тяжёлым, как молот. Он отшатнулся, едва не упал, но удержался. И тогда – впервые – он закричал.

Не от боли. От ярости. От страха, который стал пламенем.

Он ударил. Меч вошёл в плоть. Кровь брызнула на белый плащ. И в этот миг он понял: он стал другим.