Читать книгу Подслушано у жизни - - Страница 2

Однажды в августе без пяти минут сорокалетний Илья Семихватов столкнулся с одноклассником Вовкой. Ой, простите, Владимиром Петровичем Мухиным.

– Привет, Муха!

– Привет, Фонарщик!

Фонарщиком Илюшу прозвали в начале седьмого класса, когда оказалось, что за лето он вымахал выше всех своих соучеников и даже выше учителя физкультуры, который имел в анамнезе второй юношеский разряд по баскетболу. Физкультурник был очень востребован женской частью педагогического коллектива, так как, по какой-то странной инженерной прихоти, все выключатели в классах находились выше уровня нестандартных двустворчатых дверей. Приходилось вскарабкиваться на шаткий стул и шваброй тыкать в неудобный тумблер, промахиваясь и оставляя на бежевой стене серые неэстетичные полоски. Физкультурник, красуясь и поигрывая мускулами, легко доставал до вожделенного рычажка, лишь слегка привстав на цыпочки. Но помогал не всем и не всегда, а семиклассник Семихватов был мальчиком отзывчивым и безотказным. Теперь, проходя по коридору, парнишка постоянно слышал кодовую фразу:

– Илюшенька, зайди, нагнись, пожалуйста!

Он заходил и, в зависимости от обстоятельств, включал или выключал свет.

Какой-то впечатлительный первоклассник, увидев, как легко Илья делает то, что на первый взгляд кажется абсолютно невозможным, с придыханием спросил:

– Ты фонарщик, да? Я таких в фильме про Буратино видел!

Прозвище прилипло мгновенно и навсегда.

Это было давно. А сегодня школьные друзья купили по бутылочке… лимонада и устроились в ближайшем скверике на самой дальней лавочке. Владимир Петрович был возбужден, нервно размахивал руками и импульсивно рассказывал, как прошли его последние полгода. Вдруг он замолчал и решительно кивнул своим мыслям.

– Все! Решено! В понедельник буду любовницу заводить!

Илья поперхнулся… лимонадом.

– Зачем? А как же Маша?

Жену Мухина, Марию Тараканову, Илья знал отлично. «Машка-таракашка» дразнил он ее с первого класса. Возможно, поэтому красавица Мария на выпускном танцевала не с ним, а с Владимиром и через год с удовольствием сменила княжеский вариант насекомьей фамилии на простонародный.

Владимир задумался:

– Мы с Машкой всю жизнь рядом! Я себя без нее и не помню уже. Люблю, конечно, но она же на меня смотрит как на мебель! Ни восторга, ни восхищения, ни преклонения!

– Какое преклонение, когда ты все контрольные у нее списывал…

– Во-о-от! А тут к нам в офис практиканточка пришла. Я для нее если и не бог, то где-то рядом. Ты бы ее слышал: «Какой вы умный, Владимир Петрович, какой необыкновенный!» А домой прихожу: «Вова, ты мусор вынес?» И все…

Друзья помолчали. Илье стало неудобно. Конечно, он слышал про кризис среднего возраста, но сам его как-то не замечал. А приятеля, кажется, накрыло.

Вернувшись домой, Илья стал приглядываться к жене. Про мусор разговора не было, а вот про отдых Катя речь завела:

– Послушай, раз с морем в этом году не получилось, давай хотя бы на соляные озера съездим. Говорят, для здоровья полезно, и обстановку сменить не помешает. Дочка все лето в городе просидела, мамина дача не в счет!

– Хорошо, – согласился Илья и заглянул в родные глаза. Там были усталость, тепло и капелька нежности. Восхищения и преклонения не было. «Дались они тебе!» – сам на себя злился Илья, однако думать о них не переставал.

С этого дня он стал внимательно отслеживать реакцию женского пола на свою персону. Уважение от коллеги, которой помог с квартальным отчетом. Сдержанная благодарность классного руководителя дочери за спонсорский вклад в ремонт химической лаборатории. Легкое кокетство соседки с верхнего этажа. Грубоватое подтрунивание старшей по подъезду. Все было привычно, мило и приятно, но до него вдруг дошло, о чем говорил Вовка. Пропали легкость, спонтанность, способность вызывать искры, страсть и безумные чувства. Не больно-то они и нужны, честно говоря, но почему-то стало обидно.