Читать книгу Миллионы во тьме. Когда деньги дороже жизни - - Страница 3

Утренний будильник Ивана был лишен какого-либо звука. Им служил его собственный мочевой пузырь, точно откалиброванный на 5:30 утра питьевым режимом – ровно один стакан водопроводной воды в 21:00. Открыв глаза в кромешной тьме (шторы были плотными одеялами, прибитыми к стене гвоздями), он первым делом провел рукой по батарее под окном. Холодная, как лезвие ножа. Он ощутил прилив странной гордости: отопительный сезон официально начался две недели назад, но в его квартире система молчала. Он сам отключил вентиль в подвале, рискуя быть оштрафованным, но тщательно замаскировав его под «аварийный, требующий замены». Экономия на теплоносителе была королевской статьей его бюджета.

Завтрак был делом пяти минут. Вчерашняя овсянка, сваренная раз в неделю порцией на семь дней и хранившаяся на балконе (природный холодильник). Она имела консистенцию и цвет строительного гипса. Иван разбавлял ее кипятком из чайника, который включал ровно на 47 секунд – время, за которое вода нагревалась до состояния «терпимо-горячей», но не до кипения, требующего лишних секунд работы ТЭНа. В кашу он иногда добавлял щепотку соли, найденную в бесплатных пакетиках из столовой. Сахар был врагом. Он разъедал зубы, вел к тратам у стоматолога, да и вообще был наркотиком слабых.

Одевался он в темноте, на ощупь. Комплект «рабочей формы» висел на спинке стула. Брюки неизвестного происхождения, слегка коротковатые, но подтянутые подтяжками от старого рюкзака; свитер с чужого плеча, издававший запах нафталина и чужих воспоминаний; и пиджак, гордость его гардероба. Он был когда-то частью дорогого костюма. Иван нашел его в мусорном контейнере возле офисного центра. Отстирал в холодной воде с хозяйственным мылом, зашил подкладку нитками, выпотрошенными из другого пиджака. Со стороны он смотрелся… солидно. Если не подходить ближе трех метров.

В 6:15 он вышел из дома. Лифтом он не пользовался принципиально – трата энергии дома. Семь этажей вниз были его утренней зарядкой. На улице его обдало сырым, промозглым холодом. Он лишь плотнее затянул фанерный ремешок своего «дипломата» (им служила потрепанная папка для бумаг) и зашагал к метро. Но не для того, чтобы ехать. У метро, у газетного киоска, он встречался с Федором, таким же водителем-«бомбилой» на своей старой девятке. Они вдвоем арендовали у хмурого чеченца Рашида один автомобиль для работы на развозке. Система была проста: Иван работал с 7 до 15, Федор – с 15 до 23. Так они делили и арендную плату, и бензин, и неизбежные штрафы. Для Ивана это была идеальная схема: он платил ровно половину, а спал ночью, экономя на освещении. Сегодня была его смена.

Федор, толстый, вечно перегарящий мужчина, уже ждал его, куря у машины.

– Скутар, привет! – хрипло бросил он. – Ты сегодня сияешь. Новый пиджак нашел?

– Не находил, – отрезал Иван, избегая зрительного контакта. – Старый. Готовность к работе – основа профессионализма.

– Основа профессионализма – не пугать клиентов запахом псины из салона, – проворчал Федор, пнув колесо. – На, ключи. Бак почти пустой, долил литр из канистры. Заправляй по-своему.

Это был их ритуал. Федор знал, что Иван проедет полгорода в поисках самой дешевой заправки, даже если бензина хватит только чтобы до нее дотянуться. Для Ивана это был квест, спорт. Он сел в салон, пахнущий дешевым табаком, старыми сиденьями и отчаянием. Проверил бардачок – пусто. Федор был жаден по-другому, по-хамски, и мог прикарманить сдачу от клиента. Иван заводил скрупулезный учет всех поездок, и у них были вечные споры из-за пятидесяти рублей.

Первая поездка, студентка до университета, принесла 200 рублей. Иван снял со счетчика 190, сказав, что «счетчик заедает, округляю в вашу пользу». Девочка, сонная, даже не проверила. Десять рублей – уже прибыль. Он аккуратно записал сумму в блокнотик, привязанный к солнцезащитному козырьку. Потом был мужчина с жестким диском до сервиса, пара пенсионеров на рынок… Работа шла вяло. Между заказами Иван не стоял на платных стоянках, а медленно катался по дворам, экономя бензин на холостых оборотах и высматривая, не вынесут ли кто-нибудь к подъезду что-то полезное. Сегодня не везло.

В 10:37 раздался звонок от диспетчера. Голос был неестественно официальным: «Иван Петрович, для вас персональный заказ. Позвонит господин Арсений Петрович. Ожидайте».

Сердце Ивана упало и тут же взлетело от тревожного азарта. Арсений Петрович Строганов, его основной работодатель, владелец сети элитных бутиков и человек, чье состояние Иван мысленно делил на свои сбережения, получая коэффициент 0.000012. Он работал у него личным водителем на выходные и для особых поручений. Это была другая жизнь. Мерседес S-класса с кожей, тишиной и бюджетом на топливо, который превышал месячный доход Ивана от такси. Работа у Строганова была и проклятием, и благословением. Проклятие – нужно было выглядеть презентабельно, а это стресс. Благословение – стабильная зарплата и, главное, возможности.

Через пять минут зазвонил его личный, кнопочный телефон.

– Иван, вы где? – голос был спокойным, но в нем чувствовалась сталь.

– В районе, Арсений Петрович. Готов к выполнению.

– Хорошо. Через сорок минут будьте у бизнес-центра «Башня». Поедем в аэропорт встречать партнера из Милана. Выглядеть должны… ну, вы поняли.

– Безукоризненно, Арсений Петрович, – выдавил Иван.

Он тут же завершил текущий заказ, извинившись перед клиенткой за «внезапную поломку сцепления», и помчался в гараж на окраине, где хранился мерседес. По дороге его мозг работал как компьютер, просчитывая оптимальный маршрут, чтобы не попасть в пробки (трата бензина) и не платить за платные дороги. Гараж был у него в аренде вместе с машиной, но Иван умудрился уговорить сторожа пускать его за полцены, взамен помогая «прибраться» – то есть выносить мусор и старые покрышки, которые Иван потом тайком пытался продать.

Мерседес стоял, сверкая черным лаком даже в полутьме гаража. Иван вздохнул. Машина была прекрасна, как чужая женщина. Он открыл дверь, сел на водительское место. Салон пахл дорогой кожей и свежестью. Он включил зажигание, чтобы проверить уровень топлива. Полбака. «Хватит, – решил он. – В аэропорт и обратно, потом, может, заправит сам хозяин». Мысль заправиться за свой счет даже не возникла.

Но нужно было «выглядеть безукоризненно». Он достал из багажника свой «рабочий комплект»: пару почти идеальных кожаных перчаток (найдены на парковке), щетку для одежды (отдал сосед) и маленький флакон со стеклоочистителем, который он налил из большого канистру, купленной на свалке автохимии. Он тщательно, до блеска, протер стекла изнутри, поправил зеркала. Пиджак он обработал щеткой, пытаясь выбить вечные крошки и пыль. Потом он зашел в каморку сторожа и, пока тот отлучился, украдкой провел влажной тряпкой по своим ботинкам. Они, конечно, не сверкали, но хотя бы не были пыльными.

Ровно через тридцать восемь минут он уже стоял у «Башни». Арсений Петрович вышел через пять. Он был в легком кашемировом пальто, его лицо выражало сосредоточенную деловитость. Он кивнул Ивану, скользнув взглядом по его пиджаку, и сел на заднее сиденье.

– В Шереметьево, терминал D. Без спешки, но и без опозданий.

– Есть, – брякнул Иван и тронулся с места так плавно, как только мог, экономя резину и бензин.

Поездка прошла в тишине, которую Иван боялся нарушить. Он весь превратился в слух и зрение, ловя в зеркале каждое движение пассажира. Арсений Петрович работал на планшете, изредка говоря по телефону на ломаном английском. На подъезде к аэропорту он оторвался от экрана.

– Иван, после встречи поедем в «Метрополь» на ланч. Там парковка… вы знаете.

– Знаю, Арсений Петрович, – кивнул Иван. Его внутренний бухгалтер тут же начал расчеты. Парковка у «Метрополя» стоила безумных денег. Но хозяин, конечно, оплатит.

Встреча прошла гладко. Итальянец, улыбчивый и шумный, сел на заднее сиденье рядом со Строгановым. Иван, надев перчатки, аккуратно погрузил дорогой чемодан из кожи рептилии в багажник, внутренне содрогаясь от мысли, сколько стоит каждый квадратный сантиметр этого материала. Всю дорогу назад он слушал их оживленную беседу о тканях, коллекциях, курортах. Мир, о котором он знал только по ценникам и выброшенным глянцевым журналам. У него защемило в груди. Не от зависти, а от осознания чудовищного разрыва. Эти люди могли за один ланч потратить сумму, которую он копил год. Это было несправедливо, но именно это и подпитывало его аскетизм: они транжирят, а он копит. Он – мудрец, они – моты.

У «Метрополя» он остановился под белым козырьком. Швейцар открыл дверь. Арсений Петрович, выходя, сказал:

– Обед займет около двух часов. Поставь на стоянку, позавтракай где-нибудь. Держи, – он небрежно протянул Иван пятитысячную купюру. – За себя и за машину.

Иван взял купюру, и его пальцы сами сжали ее с такой силой, будто она пыталась улететь. Пять тысяч! «За себя» – это означало, что ему разрешено… нет, приказано потратить часть денег на еду. Его мозг забился в конвульсиях. Потратить деньги хозяина на себя было бы воровством. Но не потратить – ослушанием. Идеальным решением было бы ничего не есть, а сдачу… сдачу можно было бы, теоретически, вернуть. Но Строганов никогда не брал сдачу. Это был тест. Иван это знал.

– Благодарю, Арсений Петрович, – пробормотал он.

Он отъехал, припарковался на платной стоянке (каждый тикающий секундомер был для него ножом в сердце) и заглушил двигатель. Теперь ему предстояло решить дилемму: завтракать или нет. Пять тысяч лежали в кармане, жгли его. Он вытащил их, рассмотрел. Новенькая, хрустящая. Он никогда не тратил такие деньги просто так. Его собственный завтрак из овсяного гипса стоил, по его расчетам, 11 рублей 40 копеек. А тут – целое состояние.

Он вышел из машины и побрел по улице. Рядом был «Макдоналдс». Запах жареного масла и котлет ударил в нос. Люди выходили с бумажными стаканчиками и картонными коробками. Иван заглянул в окно. Цены повергли его в ужас. Двести рублей за кофе! Четыреста за какой-то бургер! Это было грабительством в открытую. Его внутренний скупец взбунтовался.

Он пошел дальше и нашел маленький промтоварный магазин. Там он купил бутылку самого дешевой минеральной воды за 35 рублей и батончик «сникерс» за 50 (он выбрал его, потому что он калорийный и мог послужить и завтраком, и обедом). Сдача – 4915 рублей. Он пересчитал ее три раза. Чувство выполненного долга боролось с чувством дикого соблазна. Эти деньги можно было… нет, нельзя. Он сунул купюры в самый глубокий карман, отдельно от своих личных жалких сотен.

Он вернулся к машине, запил батончик водой и устроился в водительском кресле. Время тянулось мучительно. Чтобы не тратить заряд аккумулятора, он не включал радио. Он просто сидел и смотрел на людей. На женщин в дорогих шубах, на мужчин с яркими сумками. Все они были пешками в системе потребления. А он, Иван Скутаров, сидящий в шестимиллионном автомобиле с 4915 рублями чужой, но временно вверенной ему сдачи в кармане, был над этой системой. Он был ее критиком и тайным победителем.

Через полтора часа его телефон завибрировал (звонок он отключал, вибрация тратила меньше заряда).

– Иван, выезжайте к подъезду.

– Сейчас, Арсений Петрович.

Он завел машину, и сердце его екнуло – стрелка уровня топлива опустилась еще на деление. «На обратной дороге нужно будет заправиться, – с тоской подумал он. – И, наверное, за его счет. Но это необходимость…»

Он подъехал, итальянец и Строганов, уже в прекрасном настроении, сели в салон. От них пахло кофе, дорогим парфюмом и сытым благополучием.

– В офис, Иван, – сказал Строганов.

– Арсений Петрович, – осторожно начал Иван, глядя в зеркало. – По топливу… почти на нуле. Заправлю по пути?

– Конечно, – Строганов махнул рукой, снова погружаясь в разговор.

Иван свернул на знакомую заправку. Он выбрал колонку с самым дешевым 95-м. Заправил ровно двадцать литров – круглую сумму. Подошел к окну кассы, где уже доставал кошелек, чтобы расплатиться деньгами хозяина. И тут его взгляд упал на акцию: «При заправке от 20 литров – шоколадка в подарок!». На стойке лежала пирамидка из шоколадок «Алёнка».

Кассирша, щелкая клавишами, сказала:

– Тысяча четыреста двадцать. Шоколадку будете?

Иван замер. В его голове пронесся вихрь. Шоколадка. Бесплатно. Но она полагалась за заправку его деньгами? Нет, за заправку. Неважно, чьи деньги. Это приз. Это трофей.

– Да, – хрипло сказал он. – Буду.

Он протянул две тысячи из денег Строганова, получил сдачу, квитанцию и шоколадку. Он сунул ее в карман, рядом с не тронутой сдачей от завтрака. Чувство было двойственным: он получил халяву, но заправил машину на деньги хозяина. Внутренний голос бухгалтера успокоил его: «Ты не украл шоколад. Ты получил бонус за эффективное планирование маршрута и заправки».

Вечером, вернув машину в гараж и переодевшись в свою обычную одежду, Иван ехал домой на метро (он купил самый дешевый билет, хотя проехал дальше разрешенного). В кармане у него лежали 4915 рублей сдачи и шоколадка «Алёнка». Он решил, что сдачу он все-таки честно вернет в понедельник, сказав, что не потратил. Это вызовет уважение. А шоколадку… шоколадку он съест. Сегодня. Как награду.

Дома, в лучах фонаря номер четырнадцать, он аккуратно развернул золотую фольгу. Запах какао ударил в ноздри, слюна хлынула рекой. Он отломил один квадратик, положил на язык. Сладость, богатая, жирная, обволакивающая, была настолько интенсивной, что у него закружилась голова. Он съел всю плитку медленно, смакуя каждый микрограмм. Потом тщательно собрал все крошки со стола на ладонь и слизнул их. Это был самый счастливый момент его недели. Он получил удовольствие, которое не купил за свои деньги. Это была чистая, ничем не замутненная прибыль.

Он открыл тетрадь и вывел: «27 октября (доп.). Доход: 1 (шоколадка „Алёнка“, рыночная стоимость 60 руб.). Расход: 0. Чистая прибыль дня: 60 руб. (в пересчете на эквивалент)».

Он откинулся на спинке стула, чувствуя сладковатый привкус на губах. Он обхитрил систему. Снова. Он был гением экономии. А холод, сковавший его кости, и тупая боль в желудке от непривычно жирной пищи были просто мелкими издержками производства. На конвейере его жизни продолжали штамповаться идеальные, блестящие кирпичики будущего богатства. Все было под контролем.