Читать книгу Про счастье и другие странности - - Страница 6

На улице темно – ненавижу темноту. На улице слишком солнечно – ненавижу солнце. Холод ненавижу. Жару ненавижу. Холодный и горячий, в общем-то, любой кофе ненавижу, также, как и чай. Ненавижу море, горы, проезжие трассы, шумных соседей, да и любых вообще. Ненавижу рассветы и закаты. Ненавижу животных. Ненавижу людей. Ненавижу облака, звёзды и траву. Грязь ненавижу. Ненавижу всех вас. Ненавижу спорт. Ненавижу лень. Ненавижу. Ненавижу… Ненавижу… Ненавижу себя…

Откуда столько злобы? Ненавижу злобу.

А что я люблю? Ненавижу думать.

Ладно, похуй! Ненавижу пускать всё на самотёк.

Он стоял посреди пустой квартиры, стены которой казались ему живыми, шепчущими в уши: «Ты ненавидишь даже воздух, которым дышишь». Его голос сорвался, превратившись в хриплый смех, когда он попытался сказать: «Люблю… люблю…» – но губы сами выдавили: «Ненавижу».

Он разбил зеркало кулаком, рассыпав осколки по полу. В каждом фрагменте отражалась часть его лица -рот, искажённый в крике, глаза, пустые как дыры. «Ненавижу себя», – прошептал он, собирая осколки в ладонь, чтобы снова собрать разбитое лицо. Но зеркало лишь смеялось, показывая вместо отражения чёрную дыру.

Он вышел на улицу, где солнце светило ярче, чем обычно. «Ненавижу свет», – пробормотал он, прикрывая глаза. Но даже тень от фонарного столба казалась ему насмешкой. Он начал бежать, спотыкаясь о тротуарные плитки, пока не упал лицом в лужу. Вода была холодной, но даже её он ненавидел.

Вернувшись домой, он кричал в пустоту: «А что я люблю?!» Но ответа не было. Вместо этого в его уме начали звучать голоса: «Ты ненавидишь даже вопросы». Он схватил ручку и начал писать на стене: «Люблю… люблю…» – но чернила превратились в слова «ненавижу».

Он сжал в кулаке последний осколок зеркала, чувствуя, как стекло вонзается в ладонь. «Ненавижу боль», – прошептал он, но боль была единственным, что оставалось. Он посмотрел на кровь, стекающую по руке, и впервые за годы почувствовал… ничего. Ни ненависти, ни любви. Только пустоту.

«Ненавижу пустоту», – прошептал он, но слова уже не имели силы. Он рухнул на пол, окружённый осколками, и засмеялся. Потому что в конце концов, ненависть съела сама себя, оставив вместо себя тишину.

На следующее утро его нашли в квартире, где стены были исписаны одним словом: «Ненавижу». Но в углу, на стикере, кто-то написал мелом: «Люблю». Он смотрел на это, и впервые за годы его губы дрогнули. Не от ненависти. А от чего-то другого. Что-то, что он не мог назвать.