Читать книгу Деревенские колдовки: бремя древних - - Страница 3

На улице медленно собирались тучи и поднимался ветерок. Кажется, без долгожданного дождя не обойтись. На берегу стоял покосившийся домишка. Окна были застеклены и местами заклеены целлофаном. Забор уже давно повалился во двор, видно, что никто за территорией не ухаживал. У открытой двери стояла крышка гроба. Сегодня похороны.

Из дома вышла девушка, она поправила чёрный платок и села на скамейку рядом, достав из кармана дешёвую сигарету. Сейчас ей меньше всего хотелось находиться здесь. Нет, убита горем она не была, отчасти даже радовалась, но ситуация обязывала носить траур и принимать соболезнования.

– Привет, Ленка, – заговорила местная старушка. Лена цокнула языком и, стряхнув пепел, взглянула на старушку. Ох, эти старухи, они вечно ошиваются поблизости, думала Лена. – Могилу уже копают, я слышала. Ты бы мужикам еды принесла да водки… Помянуть Людку.

– Ты меня ещё учить вздумала, старая, – фыркнула Лена, выбросив сигарету и зайдя в дом. Внутри были завешены зеркала и убраны ковры. В зале, на двух табуретках, стоял гроб, обшитый бархатной бордовой тканью. У гроба сидела кучка пенсионеров. Пошептавшись с одной из них, она отправилась на кладбище.

На кладбище не царила привычная тишина: карканье ворон и галдёж мужчин её прерывали. Пробираясь сквозь заросли трав и оградки могил, Лена то и дело гремела содержимым пакета. Не смотря на дурные отношения с той женщиной, она всё же её послушала и принесла мужикам выпивку и закуску. Наконец она дошла до нужного места.

Перед ней стоял маленький деревянный столик с лавкой, а рядом яма и куча земли. На лавке, отставив лопаты, сидели Колька, Димка и ещё пара взрослых мужиков.

– Докопали? Скоро будем хоронить. – Лена протянула пакет мужикам. Дима тут же его взял и, заглянув внутрь, присвистнул.

– Мужики, давайте помянем Тёть Люду. – Димка ловко разлил водку по рюмкам.

– Не, Димка, я не буду. Я утром и так уже помянул. – Коля отодвинул рюмку и взглянул на могилу. Его обычно приподнятое настроение словно улетучилось.

– Решил бросить пить? – Лена посмеялась над Колей, присев на лавку рядом с ним.

– Я и не был пьяницей, – вздохнув, он отодвинулся от неё.

– А не за это ли тебя из универа поперли? – продолжала Лена. Мужики молча наблюдали за перепалкой, пока Коля не взял в руки лопату.

– Пойду ещё подровняю могилу, – юноша ловко спрыгнул и принялся копать, выбрасывая землю наверх.

К двум часам у дома Людмилы собралась толпа с искусственными цветами, венками и цветами, собранными со своих клумб. За забором на дороге стоял небольшой грузовичок, куда Колька с мужиками установили гроб. Когда гроб выносили, все пытались в него заглянуть. Любопытство – сильное чувство. Маша высказывала соболезнования и разговаривала со своими знакомыми, её супруг и сыновья и вовсе не пошли, а Алёна и Олеся решили скоротать время и составить своей тёте компанию.

– Она так исхудала… Наверное, сильно болела, сама на себя не похожа… Горе-то какое! – бухтел народ.

Несмотря на то, что это проводы в последний путь, многие уже на месте стали обсуждать рабочие моменты, свежие сплетни или какие-то бытовые вопросы. У кого как урожай в такую жару? Хоть бы дождь после похорон пролил и всё в таком духе. Лена старалась не обращать внимания на всякую болтовню, но и она заметила, что Люда словно усохла с последней их встречи.

По дороге до кладбища Алёна в очередной раз пришла к выводу, жизнь – штука странная, все заканчивают почти одинаково. Умирают. В своей семье её мысли были схожи с мыслями сестры, они их никогда не озвучивали. Они обе хотели бы не видеть смерти близких людей и хотели бы умереть раньше них, но вот парадокс: тогда такое паршивое чувство испытали бы другие.

Гроб занесли на кладбище и установили на табуреты возле могилы, чтобы желающие могли проститься с Людой. Невольно Олеся и Алёна заглянули в гроб, по их телу пробежали мурашки. Карусель мыслей закрутилась в голове. Олесе казалось, что женщина смотрит на неё, но её глаза были закрыты.

– Простите, извините, – сквозь толпу к могиле проскочил Колька со своим товарищем Димкой. Мужики закрыли гроб, когда Лена дала команду, принялись опускать в могилу. После люди бросали по горсти земли и монетки на крышку гроба. Могила быстро была закопана, и все начали расходиться. Лена подошла к сёстрам, засунув руки в карманы.

– Я нашла это… хотела выбросить, но приснился сон… – Лена неловко усмехнулась, помассировав виски. – Она во сне просила передать вам. – Она протянула девчонкам маленький свёрток и ушла с остальными. Олеся не знала, что и сказать, держа в руках свёрток.

– Давай откроем его, когда хотя бы отойдём от кладбища, хотя ситуация очень странная… Может, сжечь его… Шучу. – Алёна усмехнулась, начиная искать Машу в толпе, а свёрток она помогла убрать в карман. Он был достаточно крупным, и потому замок до конца не застегнули. Вскоре было решено, что Маша пойдёт на поминки в дом усопшей, а девушки идти не захотели и отправились домой. Они не пьют и делать им там нечего, так сказали и другие женщины, хоть их мнение и не спрашивали.

Оказавшись у дома, Алёна остановилась, оглянувшись по сторонам, пытаясь убедиться, что рядом никого нет. Олеся, приподняв бровь, вздохнула.

– Что такое? Я уже хочу вскрыть эту передачку. – Она достала из кармана свёрток. Её интерес возрастал с каждой секундой.

– Не знаю, видела ли ты во время шаманского обряда что-нибудь… – Алёна снова огляделась, а Олеся изменилась в лице, – но я видела. Видела эту женщину.

– Я тоже! – вскликнула Олеся, – мы видели её давно, поэтому я не узнала её. Она сильно исхудала!

– Да, я тоже заметила. Ты знаешь когда она умерла?

– Это получается, – Олеся принялась загибать пальцы, пытаясь посчитать дни. Она водила глазами из стороны в сторону, будто смотря в воображаемый календарь. – Когда шаманы были здесь. Даже когда обряд проводили.

– Мы понесем её крест, так сказала шаманка. – Алёна посмотрела на свёрток, – жаль, шаманы уже уехали.

– Шаманы? Что мы тут делаем? – Колька мигом оказался рядом. Как у него так получается подкрадываться? Что за тихушник!

– Вот балбес! – вскрикнула Алёна, хлопнув его по спине, тот отпрыгнул от неё, задрав нос.

– Еще раз так подойдёшь, получишь не только по спине, – Олеся убрала свёрток в карман, чтобы не светить им перед Колькой.

– Ты могилу копал? – Алёна пыталась сменить тему и не придумала ничего лучше темы похорон.

– Да, копал. Мать отправила деньги подзаработать. Я же колымлю часто, то там, то здесь. Кстати, если нужно что-то сделать, то обращайтесь.

– И сколько тебе заплатили? – вздохнула Олеся, закатив глаза.

– Я не взял деньги. – Колька поправил кепку, усмехнувшись. – У людей горе как никак.

– Вот как, – Алёна не смогла сдержать улыбку. – А знаешь, Макс на рыббазе подрабатывает. Говорил, что платят хорошо и команду собирает.

– Да, кстати, мы можем спросить, не найдётся ли там местечко для тебя, – продолжила Олеся, понимая, к чему клонит сестра.

– Серьёзно? Спасибо, а то я у Махони в магазине подрабатываю время от времени. У меня свободного времени навалом, могу и там поработать. – Колька широко улыбнулся и приподнял кепку. – Мерси, – и как истинный джентльмен удалился.

– Посмотрим, когда за коровами пойдём.

Жизнь в деревне без хозяйства – это не жизнь: огород, скотина, кошки, собаки – вот это жизнь. Жизнь – это когда бегаешь за коровами по полям в жару, то и дело натыкаясь на их оставленные "мины". Жизнь – это запах свежего сена и свежескошенной травы. Куда же без ранних криков петухов и щебетания других птичек.

К вечеру пошёл дождь, словно скорбя о Людмиле, но, как ни странно, люди продолжают жить. Вооружившись зонтами и надев галоши, Алёна с Олесей топали по грязи. Где-то у леса гремел гром, что заставляло закончить быстрее с этим. На поле, промокшие до нитки, стояли две коровы: одна старая, а вторая – помоложе.

– Зоря, Зоря!

– Дуся, Дуся. Идём домой, – Олеся открыла своеобразную калитку из проволоки, и коровы, не ожидая девчонок рванули по дороге домой. Дорогу они знали, но сами сбегали лишь в жару, не смотря на электрического пастуха. В деревне коровы остались у единиц. Эти единицы раньше держались вместе и коров гоняли вместе, но со временем это стало невозможно. У кого-то не было времени гонять их рано утром, у кого-то – времени их забирать или бегать посматривать, чтобы не сбежали. Если сбегут, то могут и в огород забежать, который не огорожен забором.

Грязь из-под копыт разлеталась в разные стороны, оставив надежду их догнать. Алёна предложила пойти пешком. Коровы, если собираются пакостить, задирают хвост, сейчас он был опущен, и бояться было нечего. Дождь как раз стих, и Олеся достала свёрток.

– Разворачивай скорее…

Аккуратно развернув бумагу, Олеся принялась рассматривать содержимое: старая тетрадь советских времён с ровными записями, мешочек с изображением каких-то лиц и крест.

– А в мешочке что? – Алёна раскрыла мешочек и нахмурилась. – Это земля… Мы домой это не понесём! – она затянула верёвочку.

– Что всё это значит? Не к добру это. Может, сжечь? – Олеся принялась всё снова заворачивать. Сердце было не на месте, будто они совершили что-то страшное, постыдное. Если взять свёрток на кладбище преступления, то виновны.

– Давай закопаем это подальше от дома. Я не верю в порчи, но лучше перестраховаться. Я пристегну коров и принесу какой-нибудь пакет и лопату. Никому ничего не скажем. Ясно? – Алёна подождала, пока сестра кивнет, и убежала домой.

Встретились они за воротами. Закопать своего рода подарочек было решено в лесу за деревней, чтобы никто не нашёл. Алёна выкопала маленькую ямку.

– Мы не прочитаем её тетрадь? – Опуская в яму свёрток, спросила Олеся.

– Я не знаю… Давай… – в лесу раздался треск веток. – Медведь? – Алёна резко затихла, прислушиваясь к звукам, они стали приближаться. Олеся швырнула свёрток и быстро засыпала его землёй.

– Валим отсюда, – схватив лопату, они бегом отправились домой. Если это был медведь, то встречаться с ним – дурная идея. Медведи здесь частые гости, потому проверять и ждать встречи с ними желание не возникало.