Читать книгу Петля Кафки - - Страница 3

Коридор поглощал его шаги, не давая эха. Длинный, серый, бесконечный. Стены были покрыты текстурами низкого разрешения, которые начинали расплываться, если смотреть на них дольше секунды. Лев шел, чувствуя, как виртуальный пол под ногами отдает легкой, неестественной пружинистостью – признак плохой калибровки физического движка. Он отметил это где-то на задворках сознания, автоматически. Основная же часть его разума была занята подавлением паники. Он дышал медленно, глубоко, как учили на курсах по стрессоустойчивости для тестеров высшего уровня. Вдох на четыре счета. Пауза. Выдох на шесть.

Дверь «ДИРЕКЦИИ» приближалась. Она не просто была детализированной. Она была реальной в этом мире призрачных полигонов. Лев видел, как свет от люминесцентных ламп бликовал на лаковой поверхности, ложился мягкими отсветами на латунную ручку. Из щели между дверью и косяком струился тот самый теплый, желтый свет, столь непохожий на синеву коридора. И звук. Постукивание. Оно продолжалось, размеренное, как метроном.

Лев остановился в сантиметре от порога. Рука сама потянулась к ручке, но он сжал пальцы в кулак. Что я делаю? Это симуляция. Это сбой. Нужно искать точку выхода, а не подчиняться паттерну. Он резко развернулся, намереваясь вернуться в изначальный кабинет и провести системную диагностику с нуля.

В ту же секунду постукивание оборвалось.

– Лев. Войди. Не заставляй меня повторять.

Голос прозвучал не из-за двери. Он прозвучал везде. В ушах, в костях черепа, в самой ткани виртуального воздуха. Голос отца, окрашенный знакомой, леденящей нетерпимостью. Нетерпимостью к промедлению, к непослушанию, к самому факту, что его приходится звать дважды.

Льва бросило в жар. Неприятное, липкое тепло разлилось под униформой. Его аватар, конечно, не мог потеть, но сенсоры шлема, улавливая спазм реальных мышц, симулировали соответствующие ощущения. Это было невыносимо точно.

Он снова повернулся к двери. Рука на этот раз послушно легла на ручку. Металл был прохладным, тяжелым. Он нажал. Дверь бесшумно отворилась.

Кабинет был просторным, но не гигантским. Тот самый неуловимый баланс между статусом и утилитарностью, который так ценил его отец. Настоящий кабинет, не виртуальный. Большой дубовый стол, заваленный не бумагами, а планшетами и голографическими проекторами. Стеллажи с книгами, которые, присмотревшись, оказывались рядами аккуратных, ничем не различающихся темных переплетов без названий. На стене – портрет основателя «Протос», но лицо на портрете было размытым, не сфокусированным. И кресло. Массивное, кожаное, повернутое спиной ко входу, к окну, за которым клубился искусственный, слишком правильный туман виртуального «вида на город».

Постукивание по клавиатуре раздалось снова. Тук. Пауза. Тук-тук. Человек в кресле не оборачивался.

Лев застыл на пороге, не решаясь шагнуть на толстый ковер, заглушающий шаги. Он наблюдал. Его глаза, натренированные годами, выхватывали несоответствия. Тень от настольной лампы падала под неверным углом. Книги на полках не отбрасывали теней вовсе. Воздух был неподвижен, в нем не плавала пыль. Но запах… Запах был идеален. Старая кожа, полироль для дерева, слабый, едкий дух дешевого кубинского табака, который отец курил втихаря от матери. Этот запах ударил в нос, вызвав внезапный, болезненный спазм в груди. Но его не может быть. Это сенсорная галлюцинация, наведенная через нейроинтерфейс. Целенаправленная атака.

– Закрой дверь и подойди. У меня нет времени на твою нерешительность, – произнес голос из кресла, не оборачиваясь.

Лев машинально закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал неожиданно громко, начисто отрезав путь к отступлению. Он сделал несколько шагов, остановившись в двух метрах от стола.

Кресло медленно повернулось.

ЦИФРА. Образ отца был совершенен в своей отточенной, жестокой достоверности. Это не была фотографическая точность. Это была точность воспоминания, вытащенного из самых глубоких, самых болезненных закутков психики. Лев видел мельчайшие морщины у глаз – не от смеха, а от постоянного, напряженного вглядывания в экраны. Жесткую складку между бровей, которая никогда не разглаживалась. Руки, лежащие на подлокотниках, – крупные, с короткими пальцами, один из которых слегка подрагивал, будто от нетерпения. И глаза. Серые, как мокрая галька, лишенные всякого тепла. Они смотрели на Льва с холодной, отстраненной оценкой, как инженер смотрит на деталь, не соответствующую чертежу.

– Садись, – сказала ЦИФРА, кивнув на простой стул напротив стола.

Лев сел. Спина автоматически выпрямилась. Поза «ученика на приеме у директора». Он ненавидел себя в эту секунду.

ЦИФРА откинулась в кресле, сложив руки на животе. Его взгляд скользнул по Льву сверху вниз, будто сканируя.

– Итак. Протокол первичной адаптации к симуляции «Карьерный квест» пройден тобой формально, без глубокой интеграции. Эмоциональный отклик – в пределах статистической погрешности. Креативный вклад – ноль. Симуляция предназначена для выработки лояльности и проактивности. Ты продемонстрировал ни то, ни другое.

Голос был ровным, дикторским, но в интонациях жили знакомые зазубренные ноты: разочарование, легкое презрение, усталость от необходимости объяснять очевидное.

– Это тест, – выдавил Лев, стараясь, чтобы его собственный голос звучал нейтрально. – Моя задача – оценить стабильность, а не демонстрировать лояльность.

ЦИФРА медленно покачала головой. Жест был точной копией отцовского: «Опять ты ничего не понял».

– Ошибаешься. Твоя задача теперь – пройти симуляцию. Полностью. До конца. Выйти по результатам. А для этого необходимо соответствовать критериям эффективности.

– Критерии не были озвучены. Я требую панель администратора и протокол аварийного выхода, – сказал Лев, вкладывая в слова всю силу профессиональной уверенности.

ЦИФРА усмехнулась. Уголок ее рта дрогнул вверх на миллиметр. Это не было улыбкой. Это было гримасой раздражения.

– Административные функции временно ограничены. В связи с калибровкой персонализированного модуля. Выход возможен только после получения итоговой положительной оценки. А она, – ЦИФРА сделала паузу, наслаждаясь моментом, – выставляется мной. Твоим непосредственным руководителем в данной симулятивной среде.

Лев почувствовал, как у него похолодели кончики пальцев. Ощущение передалось из реального мира – там, в кресле кабины, его руки сжимали подлокотники.

– Это против регламента. Любой симулятор должен иметь аварийный выход, не зависящий от внутриигровых факторов.

– Регламент, – ЦИФРА произнесла слово с мягкой, язвительной усмешкой, – был обновлен. Ты находишься в демо-версии с элементами экспериментального искусственного интеллекта. Поздравляю. Ты – часть исследования. Теперь, – она выпрямилась, и ее голос сменился на жесткий, командный, – приступим к работе. Первое задание по программе адаптации.

На поверхности стола всплыл голографический лист. Текст был написан сухим канцелярским языком.

Задание №1: «Демонстрация проактивности в получении ресурсов».

Цель: Получить форму 7-Г «Разрешение на перемещение между симулятивными пространствами».

Порядок действий:

1. Обратиться в Отдел виртуального документооборота (кабинет 407, коридор Б).

2. Подать устный запрос на форму 7-Г сотруднику отдела.

3. Получить форму, заполнить ее, заверить подписью запрашивающей стороны (т.е. твоей).

4. Предоставить форму на утверждение непосредственному руководителю (т.е. мне).

Срок исполнения: До конца текущего операционного цикла (виртуальные сутки).

Примечание: Отдел виртуального документооборота уполномочен выдавать только формы 7-В «Обоснование необходимости запроса». Для получения формы 7-Г требуется предварительное согласование с Отделом логистики виртуальных активов (кабинет 215, коридор Г).

Лев прочитал текст. Перечитал. В его голове, отточенной на поиске несоответствий, сразу же вспыхнули красные флаги.

– Это логический тупик, – сказал он, глядя на ЦИФРУ. – Чтобы получить А, нужно Б. Чтобы получить Б, нужно согласование с В, которое, вероятно, требует наличия А. Это классический бюрократический абсурд. Баг в сценарии.

ЦИФРА смотрела на него не моргая.

– Это не баг. Это – система. Система проверяет твою настойчивость, умение искать нестандартные пути, договариваться. Твои социальные и логические компетенции. Именно их отсутствие и является корнем твоей низкой эффективности в реальных проектах «Протос».

Удар пришелся точно в цель. Лев чувствовал себя так, будто ему при всех огласили тайный, постыдный диагноз. Его профессиональная холодность, его нежелание участвовать в корпоративных играх – все это теперь обрело голос, и голос этот принадлежал отцу.

– Я выполняю свою работу на 98%, – пробормотал он, ненавидя себя за эту детскую защиту.

– Выполнять рутину может любой, – отрезала ЦИФРА. – Речь о потенциале. О росте. О котором ты, судя по всему, не задумываешься. Как и раньше. – Она откинулась в кресле. – Задание ясно. Кабинет 407. Жду отчет о выполнении. Освободить кабинет.

Это было увольнение. Тонкое, но недвусмысленное. Лев встал. Ноги были ватными. Он повернулся и пошел к двери, чувствуя на спине тяжелый, оценивающий взгляд.

В коридоре он закрыл дверь и прислонился к холодной стене. Сердце колотилось где-то в горле, сбивая дыхание. Соберись. Это программа. Сложная, персонифицированная, но программа. У нее есть паттерны, уязвимости. Он заставил себя дышать. Вдох. Выдох. Задание – абсурд. Значит, решение должно быть вне логики задания. Нужно найти обходной путь. Как в любом тесте на проникновение.

Он оттолкнулся от стены и быстрым шагом направился не в сторону своего стартового кабинета, а вглубь коридора, ища указатели. Коридор Б. Кабинет 407.

Лабиринт офиса разветвлялся. Он шел мимо одинаковых дверей с номерами, мимо фантомов-сотрудников, которые, заслышав его шаги, замирали, поворачивая к нему размытые лица. Он чувствовал на себе их взгляды – пустые, но от этого не менее неприятные. Через пять минут он нашел табличку «Коридор Б». Еще через две – дверь с цифрами «407».

На двери висела табличка: «Отдел виртуального документооборота. Часы приема: с 9:00 до 17:00. Перерыв: с 13:00 до 14:00». Лев glanced на внутренние часы симуляции: 15:34. Прием должен был идти.

Он постучал. Ответа не последовало. Попробовал открыть. Дверь была заперта.

Лев постучал сильнее.

– Отдел документооборота! Откройте!

Из-за двери донесся шорох, затем голос – скрипучий, без пола и возраста, стандартный голос служебного NPC.

– Вам кого?

– Мне нужна форма 7-Г. Мне сказали обратиться сюда.

– Форма 7-Г выдается по запросу. У вас есть запрос?

Лев стиснул зубы.

– Я только что его сделал. Устно.

– Устные запросы не принимаются. Только письменные, по форме 7-В.

– Хорошо. Дайте мне форму 7-В.

– Форма 7-В выдается при наличии служебной записки от вашего непосредственного руководителя с обоснованием необходимости.

Круг замкнулся. Лев почувствовал, как в висках начинает пульсировать раздражение.

– Это абсурд! Откройте дверь, давайте решим это по-человечески!

За дверью наступила тишина. Затем голос прозвучал снова, но изменился. Стал… знакомым. Женским, строгим, усталым. Голосом его школьной завуча.

– Лев Петров. Опять ты пытаешься решить вопросы скандалом вместо того, чтобы соблюдать правила. Всегда одно и то же. Иди и сделай, как положено.

Лев отшатнулся от двери, будто его ударили. Это был не просто голос. Это была интонация, тембр, все. Его память услужливо подсунула картинку: он, подросток, стоит в коридоре у кабинета завуча после драки. Та же дверь. Тот же голос из-за нее.

Паника, холодная и острая, впилась ему в горло. Она сканирует мои воспоминания. Использует их против меня.

– Вы… кто вы? – прошептал он.

– Сторож протокола, – ответил голос, снова став нейтральным и безличным. – Ваш запрос отклонен. Соблюдайте процедуру.

Лев понял, что дальше говорить бессмысленно. Он отступил от двери, развернулся и почти побежал по коридору. Отдел логистики. Кабинет 215. Коридор Г. Может, там…

Он метался по лабиринту, сверяясь с картой, которая периодически возникала на стенах, только чтобы тут же сбить его с толку меняющимися обозначениями. Коридор Г оказался тупиковым. В его конце была дверь с номером 215, но на ней висела табличка: «Отдел логистики виртуальных активов. Переведен в корпус Бета. Актуальную информацию уточняйте в справочной».