Читать книгу Человек проживший тысячи жизней. Книга 2. Дом на развилке - - Страница 2

Тишина после ухода Даши в сад была обманчивой. Она не была пустотой. Она былазаполнена низкочастотным гулом, похожим на отдалённый рокот метро под домом. Это были не голоса, а их фон – общий эмоциональный шум всех его «я»: беспокойство, скука, желание, тупая злоба. Алексей стоял посреди кухни, слушая этот внутренний город, и чувствовал себя мэром, которого вот-вот повесят на фонарном столбе за невыполненные предвыборные обещания.

Он пытался сосредоточиться на простом действии – помыть посуду. Тёплая вода, пена. Но пальцы, коснувшись тарелки, вдруг вспомнили другое ощущение –шершавость глины на гончарном круге. Из глубины всплыл целый пласт: ветка, где он после института уехал в глухую деревню, пытаясь «найти себя», и полгода бился с этой глиной, пока не сдался. Воспоминание было настолько ярким, что он физически почувствовал запах сырой земли и прохладу мастерской. Тарелка выскользнула из рук и со звоном разбилась о дно раковины.

«Неряха, – тут же прокомментировал голос гопника с ехидцей. – Хозяйство гробишь. У меня так сосед по камере однажды кружку разбил, так его потом… ну, в общем, не сахарно было.»

Алексей зажмурился. «Закройся», – мысленно бросил он в сторону голоса. В ответ почувствовал лишь волну злорадного удовлетворения. Отраженияпитались его раздражением, его потерей контроля. Это был их способ заявить о своём существовании.

В этот момент раздался тихий, но чёткий стук в дверь. Два коротких, отрывистых удара, будто кто-то стучал костяшками пальцев. Он знал, кто это. Вера.

Она стояла на площадке, но сегодня выглядела иначе. Не тёмный функциональный «камуфляж», а обычные чёрные джинсы и свитер. В руках – не скоба, а небольшой, потёртый кейс из тёмного дерева, похожий на старинный аптечный.

– По графику, – сказала она просто, входя без лишних слов. – Супервизия. Не проверка. Расслабься.

Она прошла в гостиную, поставила кейс на стол и огляделась. Её взгляд, острый и аналитический, скользнул по мелочам: идеально заправленному дивану (он сделал это на автопилоте, с навыком отслужившего срочку), книге на столе (история архитектуры, которую он «вдруг» захотел почитать), по его собственному лицу.

– С похмелья? – спросила она прямо.

– С похмелья от чужих жизней, – хрипло ответил он.

– Знакомый симптом. Садись.

Она открыла кейс. Внутри лежали не инструменты, а странные предметы: несколько гладких, отполированных камней разного цвета, катушка тонкой медной проволоки, маленькая колба с чем-то похожим на чистый песок, и пара наушников старого образца, но явно кустарно доработанных.

– Покажи, как обычно бывает, – сказала Вера, откинувшись на спинку стула. – Не пытайся контролировать. Просто опиши, что происходит, когда ты, например, смотришь на этот светильник.

Он посмотрел на торшер в углу. И почти сразу в сознании всплыли три варианта: этот же торшер, но с другой тканью абажура (Катя выбрала не тот); окно на этом месте (в лофте); пустота и луч фонаря с улицы (в ветке после пожара). Информация нахлынула мгновенным, плотным потоком.

– Варианты, – выдавил он. – Как он мог выглядеть. И… ощущение. От одного варианта – тепло, уют. От другого – холодно и пусто.

– Хорошо. А что внутри? Что ты слышишь?

«О, начальство приехало! – тут же отозвался голос гопника, став на удивление громким. – Здравствуйте, товарищ начальник! Докладываем: нашему папочке тут плохо, он нас не слушает, ресурсы не распределяет!»

Затем тихий, усталый голос учителя: «Пожалуйста, не обращайте внимания. Он просто напуган. Ему нужна структура».

И вдруг откуда-то из глубины, слабый, но настойчивый: «А… а можно, чтобы у меня там окно не продувало? Я всё время болею…». Это был жалобный шёпот Алексея-астматика из какой-то забытой, неудачной ветки.