Читать книгу Стерва на час - - Страница 4

Квартира располагалась на седьмом этаже, слева от лифта. Я повернула ключ в замочной скважине, и дверь, легко поддавшись, впустила нас внутрь.

Нашему взгляду открылся просторный квадратный коридор, пол которого был выложен оранжево-коричневой плиткой. Справа от двери стоял угловой шкаф-прихожая, слева – невысокая тумбочка для обуви с мягким сиденьем, тоже расположенные углом так, что сиденье находилось сразу у двери, а тумбочка – перпендикулярно ему у стены. Над тумбочкой висела картина, изображающая парусник в море.

Я бы вместо неё зеркало повесила: в коридоре оно нужнее. Именно на этом месте. Надо будет так и сделать.

Полы в квартире были давно не мыты, поэтому мы с мамой не стали разуваться, а решили продолжить осмотр квартиры, оставив сумки в коридоре.

В прошлый раз, когда мы здесь были, на улице было уже темно, а лампочка почему-то включалась только в коридоре, поэтому рассмотреть всё хорошо нам тогда не удалось. Да и находились мы в квартире минут пять, не больше.

Сейчас на моём телефоне было 9:05, а солнечный свет, игравший в проходе в двух метрах от нас, манил последовать за ним на кухню. Мы так и сделали.

Кухня находилась за коридором слева. Вход туда был оформлен в виде арки. Первое, что бросилось в глаза, когда мы вошли, это отсутствие кухонного гарнитура. Его не было совсем.

Вместо гарнитура у стены возле раковины стоял старый комод. На нём были стопкой составлены тарелки, ложки, небольшая кастрюлька на 2 литра и сковорода средних размеров. Всё не первой свежести, жирное, не промытое.

Оглядев посуду, я брезгливо сморщила нос.

– Мда, Катюш, наверное, так и должна выглядеть кухня убеждённого холостяка, – видя мою реакцию, сказала мама. – У них о посуде голова не болит…

– Даа, кухней отец совсем не занимался. Но, может, он человеком был хорошим… – пробормотала я.

– В целом да, неплохим он был, – грустно кивнула мама – только вот, судя по всему, последние свои годы пил, не просыхая.

Я проследила за её взглядом: в доказательство маминых слов между комодом и плитой я увидела открытую, довольно вместительную коробку из-под какой-то техники до верху наполненную бутылками.

Бутылки стояли и за плитой, и за холодильником, и под столом.

Сам холодильник был отключен и почти пуст. Однако несколько соусов, пачку майонеза и открытую литровую банку маринованных огурчиков я всё же достала из него и поставила на стол, намереваясь выбросить вместе с бутылками.

– А раньше он тоже пил? – спросила я у мамы – Я совсем его не помню трезвым…

– Раньше нет. Ну, разве что по праздникам, – пожала плечами мама – как и многие. Ты совсем крошкой тогда была, когда у нас была хорошая полная семья. А потом всё изменилось…

Мама с печалью в глазах смотрела в окно, выходящее во двор.

– Ты жалеешь?

– Нет. Наверное, так и должно было быть. Твой отец ведь бросил нас! – голос мамы стал ледяным.

Я ничего не сказала в ответ, но обида, сквозящая в этом холодном восклицании, была слишком ощутима.

Мы вышли из кухни, заглянули в ванную, туалет. Всё неухоженное, грязное. Ох и замучаемся мы тут "генералить"!

Но всё же квартиру он мне оставил… Значит, любил, хотел позаботиться… Как умел, как мог. Да и приезжал ведь он к нам. Вернуть всё хотел… Мама не захотела.

Я тяжело вздохнула. Как сильна была мамина обида!

Вновь пройдя мимо коридора, мы с мамой оказались у двери в комнату, которая была расположена напротив кухни. Я повернула ручку и потянула на себя – ничего не произошло. Дверь не хотела открываться.

Ручка проворачивалась и болталась, а замок, за который она отвечала, совсем не слушался и жил своей жизнью.

– Кажется, надо идти в хозяйственный магазин за отвёрткой, – задумчиво произнесла я, осмотрев замок. – Можно попробовать просто его снять, пока я не доберусь и не сделаю сюда новую ручку. Лучше бы даже без замка. Зачем он мне на межкомнатной двери, если я одна буду жить?..

Так как мужчин у нас в доме не было, а мастеров вызывать по таким пустякам мы как-то не привыкли, то такую работу, как подкрутить или смазать петли на дверце кухонного шкафчика или прикрутить ручку к ящику письменного стола я вполне могла взять на себя и довольно успешно с нею справлялась. У меня даже где-то дома осталась моя личная отвёртка. И сейчас я пожалела, что не взяла её с собой.

– Дай-ка, доченька, я попробую его открыть, прежде, чем ты побежишь за отвёрткой, – с улыбкой сказала мама, слегка отстранив меня от двери.

Я послушно сделала шаг назад, давая возможность маме подобраться поближе к злосчастному замку.

Мама опустилась на колени и осторожно начала поворачивать дверную ручку слегка надавливая. Спустя несколько бесплодных попыток в замке что-то щёлкнуло, и дверь, поддавшись, приоткрылась.

– Ураааа! – я радостно захлопала в ладоши, будто мне не 23, а 5 лет – Я уж хотела смириться с тем, что в ближайшее время нам сюда не попасть.

– Ну зачем же с этим мириться? – мама осмотрела замок и подёргала ручку открытой двери со стороны комнаты. – Но знаешь, было бы гораздо хуже, если бы мы сюда вошли, а потом дверь бы захлопнулась… от сквозняка, допустим.

Меня такая перспектива совсем не воодушевляла, поэтому я подкатила свой чемодан к открытой межкомнатной двери и подпёрла её таким образом, что даже минимальная возможность остаться запертыми в комнате была исключена. По крайней мере до тех пор, пока я не разберу свой чемодан с вещами.

Пока я устанавливала импровизированную "подпорку" для двери, мама зашла в комнату и остановилась возле книжного шкафа. Видя недоумение в её глазах, я поспешила к ней – посмотреть, что же вызвало такую реакцию.

На одной из полок среди журналов и старых вещей стояла фотография в рамке.

– Ого! – не удержалась я – Так это же мы!

Совсем молодой ещё отец обнимал за талию мою маму, которая на фото выглядела моей ровесницей. На руках у папы сидела крошечная девочка, доверчиво обхватив ручками его шею. Этой девочкой была я.

– Мам! Он сохранил наше фото! Он поставил его в рамке, на виду! Он действительно нас любил!

Мама ничего не ответила.

Я повернула голову и заглянула ей в глаза: они были полны слёз, отчаяния, чувства вины и боли.

Она взяла фото в руки, и сдерживаемые до сих пор слёзы потекли по её щекам. Мама села на диван, стоявший у шкафа, прижала фото к груди.

– Я думала, что смогу забыть… Когда он ушёл… Я верила в то, что смогу найти мужчину лучше, чем твой отец… мужчину, который никогда не предаст… который будет любить… Который всегда будет рядом в трудную минуту…

Мама плакала. А я сидела рядом. Молча. В растерянности глядя на неё и не зная, чем помочь.

– А ведь он был рядом… Сколько раз он приходил… Он караулил меня у работы… Ты многого не знала, дочка… Он приходил чаще, чем ты думаешь… Твой отец говорил, что ошибся, что никогда не простит себе того, что разрушил нашу семью. Он просил у меня один только шанс… шанс всё вернуть… Ведь мы были счастливы… Когда-то…

– Ты не верила ему… – я пыталась снова встать на мамину сторону и поддержать её, как могла.

– Нет. – мама покачала головой – я была уверена, что предавший однажды, предаст снова. Я не хотела, чтобы это повторилось… Но, похоже, сама совершила ошибку: надо было дать ему один единственный шанс. Он ТАК просил…

– Ты не знала тогда, что он искренен. Твои опасения могли оправдаться, и гордость не позволяла его простить. Я понимаю. Но ты не могла тогда заглянуть в будущее… – я обняла маму.

Мама тихо плакала. А я так отчётливо увидела теперь причину её одиночества: ведь она до сих пор любит отца!

Сколько лет прошло с тех пор, как они расстались, а она не смогла ни отпустить его, ни простить. А вернуть – гордость не позволила. Все эти годы мама жила своей обидой. Не давая себе ни малейшего шанса снова полюбить.

– Прости меня, доченька! – мама обняла меня в ответ, прижала к себе, – Я не должна была тебе всё это говорить! Ты ещё так молода…

– Но тебе стало легче, – вздохнув, ответила я. – Да и как ты могла сдержаться, увидев здесь наше фото?

– Да, это было неожиданно, – согласилась мама. И, немного помолчав, добавила – Я помню тот день, когда было сделано это фото…

На губах у мамы заиграла тёплая улыбка.

– Это был твой первый день рождения. Мы пошли гулять в парк и пригласили фотографа… тогда такая редкость…

– Я видела дома похожую фотографию, но обрезанную. Ты обрезала отца?

Мама кивнула.

– Плохая примета, бабушка мне говорила… Если женщина своего мужчину с фото обрезает, одинокой остаётся. В твоём случае эта примета работает…

– Ну и оставить его я не смогла. А фото выбросить жалко было.

– Сожги. У нас много хороших фото. А это, целое, – я указала на фото в рамке у мамы в руках – я на память оставлю.

– Пожалуй, так и сделаем… – мама задумчиво посмотрела на фото и протянула его мне. Потом обвела взглядом комнату – что-то отвлеклись мы с тобой, Катюш! Давай-ка перекусим и приступим к уборке…

Мама вышла в коридор, чтобы достать из сумки пирожки и термос. А я тем временем решила осмотреться в зале.

Комната была достаточно просторная. Из мебели здесь были только диван, старый телевизор на небольшой тумбе и книжный шкаф, используемый как шкаф для всего. Я улыбнулась.

А ещё в комнате был балкон. К моему удивлению, застеклённый.

Я встала с дивана, подошла к пластиковой балконной двери и, повернув ручку, потянула на себя. Дверь открылась с трудом. То ли петли провисли, то ли замок надо было отрегулировать, но сама я с этой конструкцией вряд ли справлюсь. Слишком уж она мудрёная.

Я протиснулась через приоткрытую дверь на балкон. Здесь лежали какие-то старые обои, тряпки, склянки и другой мусор.

Я перевела взгляд на городской пейзаж, вид на который открывался передо мной с седьмого этажа. Это зрелище было куда более приятное. Возле самого дома в два ряда были высажены деревья, за ними – тротуар, по которому спешили по своим делам несколько прохожих. За тротуаром – неширокий газон, а дальше дорога со снующими по ней машинами.

Но больше всего мне понравилось то, что сразу через дорогу от моего нового дома я увидела довольно большой парк.

Деревья и кустарники, аккуратные, залитые солнцем газоны, скамейки и дорожки с фонарями, намекающими на то, что вечером парк не менее уютен, чем днём. Всё это радовало глаз и словно бы звало прогуляться.

– Катюш! – позвала меня мама, – пойдём пить чай с бабушкиными пирожками.

Я вышла, прикрыла дверь – закрыть её полностью так и не смогла – и мы с мамой уселись на диван, где перед нами уже лежал пакет с пирожками. Мама протянула мне одноразовый стаканчик с ароматным чаем. Сама мама пила чай из стаканчика-крышки для термоса.

Бабушкины пирожки с капустой, даже остывшие, были очень вкусными. А мы с мамой уже успели проголодаться, поэтому быстро "уговорили" практически весь пакет, оставив по парочке пирожков каждой из нас на потом.

– С чего начнём? – спросила я у мамы, когда с обедом было покончено.

– Первым делом давай сходим в магазин, возьмём всё, что нам понадобится для уборки. А заодно и продуктов купим. – Мама отложила в сторону пакет с оставшимися пирожками и термос, и направилась в коридор, где извлекла из сумки блокнот с ручкой. – Давай составим список.

Мы сообща составили список необходимых покупок, взяли с собой деньги и ключи, и вышли из квартиры.

Купив всё необходимое в магазине по-соседству, мы вспомнили, что в моём новом жилище нет чайника.

Мама снова повернулась к кассе и спросила у кассира:

– Подскажите, а где находится ближайший магазин бытовой техники?

Девушка, не успевшая ещё принять очередного покупателя, на секунду задумалась. А затем подробно описала нам, как пройти к интересующему нас магазину.

Мы поблагодарили добродушную девушку-кассира и направились к выходу.

Путь наш пролегал мимо дома. И я предложила занести тяжёлые пакеты, чтобы сходить за чайником "налегке".

Мама подниматься не захотела, решила подождать меня у подъезда на лавочке.

Я достала ключи из кармана джинсов, взяла оба пакета в руки и направилась к подъезду. Домофон негромко пискнул, почувствовав ключ, и тяжёлая дверь приоткрылась передо мной.

Поднявшись на площадку, я вызвала лифт. Двери лифта распахнулись почти сразу.

В это же мгновение, домофон вновь пискнул, впуская людей в подъезд. Быстрые шаги по лестнице, почти бегом, и, в лифт, буквально в последние секунды, заскочили парень и девушка.

– Седьмой! – пытаясь отдышаться, воскликнул парень. Сам при этом несколько раз нажал на кнопку седьмого этажа.

Я отступила к противоположной стенке лифта, поставила пакеты на пол, и потупила взгляд, чувствуя на себе любопытные взгляды парочки.

Боже, ну зачем же так откровенно меня разглядывать? Чувствую себя музейным экспонатом.

– Катя? – вдруг услышала я и подняла глаза, – Катька Кутышок! Это ты?

Парень, удивлённо моргая, смотрел на меня. И тут я тоже заметила, что лицо его кажется мне знакомым.

Ну конечно! Это ведь Костя Степанов – мой одноклассник!

– Костя???

– Он самый! – лицо Степанова расплылось в довольной улыбке. – Катя – моя одноклассница – пояснил он своей спутнице, а потом обратился ко мне:

– Кать, а ты здесь откуда? Ты в гости что ли к кому-то приехала? Тебе что, тоже на седьмой? – выпаливал он вопросы один за другим.

– Ну да, на седьмой. – выдавила я, всё ещё немного смущаясь – Я здесь живу теперь…

– Живёшь? Давно? В какой квартире?

– В 168-ой. Сегодня заехали.

– Ух ты! – парочка переглянулась – Прямо через стенку от нас. Мы в 169-ой. Кстати, знакомься, это Алёна – моя жена. – Он указал на свою спутницу.

– Приятно познакомиться! – улыбнулась мне Алёна.

– И мне. – сдержанно ответила я.

Лифт остановился. Двери раскрылись. Надпись на подъездной стене недвусмысленно сообщила, что мы находимся на седьмом этаже.

Костя схватил мои пакеты и вынес на площадку, мы с Алёной вышли следом.

– Так вы у этого что-ли, у дяди Юры купили? – Костя кивнул на мою квартиру.

– Не купили. Дядя Юра – это мой отец. По-крайней мере был им.

Костя присвистнул. Но ничего больше по этому поводу не сказал.

Я уже вставила ключ в замочную скважину, когда Костя спросил:

– Кать, а там внизу не твоя мама случайно на лавочке сидит?

– Да, моя – я улыбнулась.

– О. А я и думаю, где-то видел уже женщину. Но её я сначала не узнал, а вот тебя – сразу.

Алёна открыла дверь 169-ой квартиры.

– На новоселье-то пригласишь? – напоследок спросил Костя, исчезая в дверном проёме своей квартиры вслед за женой.

– Приглашу, как только порядок наведём, – пообещала я, открыв, наконец дверь.

– Засмущал совсем девчонку, – услышала я из-за соседской двери весёлый голос Алёны.

– Да она всегда такая скромная была… – ответил ей Костя.

Я оставила пакеты в квартире у порога, снова закрыла дверь и поспешила вернуться к маме.