Читать книгу Истоки тьмы - - Страница 1

В жизни каждого человека существует такой этап, взойдя на ступень которого, он обретает зависимость от чужого мнения. Подобно болезни, смешанные чувства терзают изнутри, создавая с каждым днём всё новые иллюзии. Но что делать, когда мнимость фальши отторгается собственным разумом, и всё происходящее вокруг является явью? По неизвестным причинам мнение родного или близкого по кругу общения человека может кардинально поменяться. Лишь одно событие, и вы перестаёте существовать в его памяти как светлая личность, к которой подобает проявлять благодушие. Вот она: изменчивая жизнь актёров-лицемеров и их таких же жалких, ещё более ничтожных, кукол-марионеток. Каждое новое событие в моей жизни словно новый сценарий, но я ли в нём режиссёр? Кто посмел выдать мне эту никчёмную роль тряпичной куклы? Ах, да, конечно же, мои нити зацеплены к пальцам лишь одного человека, вопрос в том, можно ли его вообще за такового счесть.

Как же моя жизнь начала зависеть от кого-то, кто начал дёргать за ниточки?

Был прекрасный, тихий весенний вечер, я ждала родителей, но неожиданный звонок, кажется, разделил мою жизнь на до и после. Я жадно глотала воздух, в попытке произнести хоть слово.

– «С прискорбью сообщаю, что Ваши родные попали в аварию и выжить им не удалось. Вы можете подъехать на опознание?» – телефон падал из моей руки, как в замедленной съёмке фильма, я пыталась проснуться, но ничего не выходило.

После похорон мне пришлось переехать в дом к дядюшке, где меня ожидала новая жизнь, новые разочарования в семейных ценностях, которые намертво были разрушены моим братом, тогда-то я и осознала, что не живу своей жизнью, а лишь существую для потехи другого человека.

Рафаэль – мой брат, являющийся единственным ребёнком так же моего дяди. Смазливый на внешность, имеет хорошее телосложение и неплохие физические данные, в общем, стандартный любимец всех девушек с гнусной душой и безразличием ко всему живому. Это мнение намертво засело в разуме, на что были основополагающие причины.

Что говорить о ранее упомянутом дядюшке Александре – он был добродушным мужчиной средних лет, хорош собой, по доброте душевной не уступающий моему родному отцу, с ним я не чувствовала себя так ужасно и всё бы хорошо, если бы не одно «но»: в его доме хозяином себя считал самовлюблённый и эгоистичный сынок. Именно Рафаэль являлся моей проблемой номер один. Его несносный характер порядком надоедал, а острые подколы выводили из себя даже самого спокойного умиротворённого человека.

Так вот, что касается меня и моего уживания с братом: после переезда в их дом многое изменилось в моей жизни, но, к сожалению, далеко не в самую лучшую сторону. С каждым днём упрёки Рафаэля становились всё обидней, а издёвки на публику перед его друзьями изящней и унизительней. Факт того, что его отец являлся по совместительству директором школы, в которой мы числились как ученики старших классов, казалось, его не волновал совсем. Он умело маневрировал, уходя от предупреждений и наказаний, исходящих со стороны Александра в пользу моей защиты. Так прошёл год с того дня, как моя нога переступила порог их дома. Пожалела ли я об этом? Что ж, да у меня и выбора другого не было, впрочем, сейчас мало, что поменялось. Боль смешалась с обидой из-за несправедливого отношения ко мне. Первые шесть месяцев депрессии и нескольких опрометчивых попыток завершить эту чёртову жизнь были самым тяжёлым временем в моей жизни.

Но, смотря на все старания, дядюшки приободрить мой дух, я постепенно отпускала прошлое, выпрямляясь под сильным порывом ветра жизненных реалий. Однако, Рафаэлю доставляло удовольствие наблюдать за страданиями других, поэтому в его планы моё душевное спокойствие уж точно не входило.

Раньше всё было иначе: помнится мне, как бойкий мальчишка был готов сразить любого, кто смел обидеть меня, он был смел и отважен. Где тот прежний старший брат, что являлся моим покровителем, на чьё плечо я могла полагаться и с уверенностью произносить «я тебе доверяю»?

Я опять не спеша иду с занятий домой, стараясь как можно дольше оставаться в пути, в моей голове уже достаточно мыслей для того, чтобы предположить исход сегодняшнего дня. От холода зябнут пальцы, что крепко сжимают поручень зонта – одна из немногих вещей, оставшаяся от отца. Вот уже несколько часов капли, подобно небесным слезам, звонко ударялись о нейлоновую поверхность, растекаясь и падая вниз, а ветер с каждым новым порывом плотней касался открытых участков кожи лица, отчего щёки и нос покрывались румянцем. Кажется, самое время для мысленного торжества в честь осеннего равноденствия.

До дома осталось всего лишь несколько небольших шагов, а тело уже ломило изнутри, заставляя чувствовать себя более, чем не удобно. Всё начиналось с неприятного пульсирования в висках, затем скручивания живота и наконец затаивания дыхания перед тем, как коснуться пальцами мокрой ручки стальной калитки. Вновь несмелые шаги вперёд. Кажется, ещё совсем немного и я сорвусь на бег, лишь бы подальше удалится от этого места. Вопреки моим ожиданиям порыв ветра усилился и закружил пёструю листву в воздухе. В глазах начинало рябить из-за гонимых листьев, благодаря чему напряжение во взгляде сменилось на умиротворённость. Остановившись, я подняла голову на дерево, ещё минуту назад на котором виднелась алая листва, и в пол голоса, словно мантру, произнесла: «Дай мне сил стерпеть остаток дня». Эти слова я произносила каждый день с момента смерти родителей, утешая себя, что всё могло быть гораздо хуже. Тяжёлый вздох, вновь шаги через преодоление себя, и вот я уже стояла на пороге дома, захлопывая за собой дверь. Подобно вору, я действовала тихо, будто заранее опасаясь чего-то ужасного.

Сегодня было подозрительно спокойно, на учёбе я миновала издевательства со стороны брата и сейчас молила о том, чтобы эта идиллия сохранялась хотя бы до вечера. Обувь, как и длинный плащ, пошивом напоминавший холщовые работы итальянских мастеров, были сняты и аккуратно сложены в шкаф.

– «Ни намёка на присутствие в доме третьего человека», – непринуждённая улыбка стала свидельством моей неподдельной маленькой радости. Наконец пальцы дошли до собирающей мои густые русые волосы в тугой хвост резинки, и уже спустя миг я смогла почувствовать полное облегчение после долгого ношения атрибута необходимого для удобства во время занятий.

Кажется, с кухни доносился приятный запах пасты и свежезаваренного чая с жасмином, а это значило только одно: «Дядя дома», – от осознания всего расклада происходящего я даже ускорила шаг, ступая босыми ногами вдоль коридора. Стоило мне переступить ещё один порог, как вся недавняя радость мгновенно улетучилась. Стиск зубов сопровождался, откровенно говоря, с нескрываемо ошеломлённым взглядом, пока в голове панически смешивались мысли.

– Чего уставилась? – монотонными отголосками раздался чужой голос у меня в голове.

– «Должно быть я просто сплю. Ударьте меня кто-нибудь», – взгляд был устремлён прямиком на Рафаэля, невозмутимо стоящего с лопаткой возле сковороды.

– Какие-то проблемы? – чуть разведя руки в сторону, протянул он, бросив убийственный, с долей скепсиса взгляд в мою сторону.

Отрицательное мотание головой стало единственным ответом на все возникшие вопросы: хотелось уйти, далеко и как можно скорей. Разворот корпуса в противоположное направление, шаг вперёд, и вот я уже устремляюсь по лестнице на второй этаж с целью закрыться до вечера в своей комнате, как меня хватают за руку и тянут обратно.

– Что, даже не попробуешь? – задал вопрос Рафаэль с таким же невозмутимым видом.

Из-за желания ли поскорее отвязаться от него или внезапно предавшего меня пустого желудка, что недовольно заурчал в ответ, я без отговорок села за стол в ожидании того момента, когда тарелка с едой окажется в зоне моего устремлённого в одну точку взгляда. Я не сразу принялась за обеденную трапезу, поэтому минуту с лишним просто наблюдала за тем, как он начинает есть, водя вилкой по краю керамической посуды.

– Второй раз просить не буду. Дело принципа или так сложно попробовать? – всё также сверля меня укоризненным взглядом, при этом уминая своё кулинарное творение, произнёс брат.

– Мало ли что ты подсыпал в еду, кажется, ты готовишь только по праздникам. Кто на это раз умер? – я всё же попробовала один кусок. На удивление, вышло вполне съедобно и, если учесть отсутствие моего пристрастия к готовке, в общем-то замечательно. Если бы не взгляд напротив, наверное, от еды бы не осталось и следа спустя каких-то несколько минут, однако, он будто не желал перемещаться ни на что другое, заставляя меня отводить свой и медленно, словно боясь издать лишний звук, доедать остывающий обед.

– Не переживай, никто не умер и не умрёт сегодня, просто решил порадовать свою сестрёнку и отца примерным поведение – последний кусок, скажем так, достался мне с превеликим трудом и усилием над собой, чтобы не подавиться. Вместо этого я встала из-за стола, сложила все тарелки и, пробубнив:

– Значит точно что-то натворил – паинькой Рафаэль становился лишь тогда, когда что-то натворит или…

– Что-то нужно, братишка? – с нескрываемой издёвкой, я перевела заинтересованный взгляд на брата.

– Всё-то ты знаешь, Ева – в глазах брата заиграл щенячий блеск, который так и выдавал, что что-то ему нужно от меня.

– Ты же у нас отличница, поможешь брату с домашкой?

– А взамен? – тут же выпалила я

– Я не терроризирую тебя неделю – скрестив руки на груди, брат столкнулся с непроницаемым взглядом незаинтересованности.

– Ладно, месяц – сдался брат.

– Очередная вечеринка? Секс, наркотики и алкоголь? – мой разум начал гонять мысли, какую бы выгоду для себя ещё поиметь. Рафаэль кивнул.

– Ну что ж, если не хочешь, чтобы Александр узнал, то: месяц ты меня не трогаешь, дополнительно, на тебе мытьё посуду, уборка и готовка, тоже месяц – как брата перекосило от возмущения, но быстро совладав с эмоциями, он подорвался с места, бросил в мою сторону невнятное – «Согласен» – сбежал в свою комнату, оставив мне грязную посуду.

Уже домывая все грязные тарелки, протирая грязный стол, услышала со стороны коридора шумную беготню, явно торопящегося человека.

– Если что, ты меня не видела – опираясь на дверной косяк, я с нескрываемым удовольствием наблюдала, как брат пытается натянуть кроссовок, но из-за спешки это получается не особо хорошо и безопасно, пару раз он чуть не навернулся.

– Надеюсь, он ничего не подсыпал в еду, – закрывая замок двери, я словно впала в транс, пытаясь перемотать всё произошедшее минутой раннее. Определённо, сегодня один из самых странных дней или же это просто моё дурное воображение вновь решило поиздеваться надо мной, заставив разум погрузиться в Морфей. Спустя какое-то время я всё же смогла вновь вернуться к реалиям жизни, усаживаясь на край не застеленной с утра кровати. Под подушкой была скрыта чёрная нелинованная тетрадь – мой дневник, цветом олицетворяющий траур души. Лишь несколько коротких записей было оставлено за сегодняшний день, что ж, это лучше, чем ничего. Признать честно, я была скудна на слова, а описание всей мишуры моих дней стало бы настолько шаблонной, что в дневнике и вообще не осталось бы смысла. Мысли примитивны и типичны: чего ещё мне ждать следующим днём? Видимо, жизнь решила сменить гнев на милость, и пока было такое прекрасное положение дел, стоило бы сесть за выполнение домашнего задания – лучшего киллера свободного времени. Не редко оно спасало в тех случаях, когда нужно было отсидеть пол дня в заточении четырёх стен.

За работой время ускользало, как песок сквозь пальцы, неумолимо перебирая стрелками на циферблате часов. Закончив с последним заданием, я наконец—то позволила себе окунуться в мир очередного романа. Книга манила своими тайнами, словно запретный плод, но мой покой был нарушен настойчивым стуком в дверь и грубоватым голосом дяди.

– Ева, ты тут? – раздался его голос, приправленный нетерпением.

В мгновение ока я отложила книгу и, вскочив с кровати, распахнула дверь. На пороге, как всегда, стоял мой дядя Александр. Улыбка, которую он пытался натянуть на своё суровое лицо, казалась неестественной, словно застывшая маска, скрывающая его истинные мысли. Хоть его внешность и придавала ему вид строгого и властного мужчины, в душе он был добрым, нежным и ласковым человеком, способным на глубокую привязанность к своим родным.

– Заваришь нам свой фирменный облепиховый чай? – Александр, словно соблазняя, вертел перед моим носом тортиком, упакованным в прозрачную коробку и перевязанным атласной лентой. Я тяжело вздохнула, прокручивая в голове цифры своего веса. Моё пристрастие к сладкому было сильнее силы воли, которая могла бы помочь мне встать рано утром и сделать хотя бы зарядку. Хотя лишним весом я не страдала, со своими пятьюдесятью пятью килограммами мне хотелось иметь более подтянутое тело.

– Конечно, – ответила я, стараясь скрыть свои внутренние метания.

Устроившись за дубовым столом, я, как всегда, не удержалась от второго куска медового торта, запивая его терпким облепиховым чаем. Аромат цитрусов и корицы витал в воздухе, но не мог рассеять напряжение. Дядя, словно хозяин положения, задумчиво устремил на меня взгляд, прежде чем задать вопрос, который я ждала:

– Рафаэль сегодня появлялся дома? – его голос звучал спокойно, но в глазах промелькнула острая тревога.

– Не видела, – ответила я с притворным спокойствием, отпивая чай и заедая его ещё одним кусочком торта.

Внезапно, словно молния, пронзила тишину протяжная трель моего мобильного телефона, вырвавшись из потайного нагрудного кармана. На мгновение я почувствовала себя виноватой за этот казус. Вытащив устройство, я приняла вызов и встретилась взглядом с дядюшкой, мысленно прося прощения за прерванный разговор. На том конце линии раздался знакомый, мелодичный голос. Всё же, сегодняшний день отличался неожиданно хорошим развитием событий.

– Ну, только если дядюшка меня отпустит, – лукаво произнесла я, устремив на дядю просительный взгляд. Он же в ответ лишь невозмутимо поднял бровь, требуя объяснений.

– Я перезвоню, – торопливо сказала я, прервав вызов и уставившись на дядюшку.

– Ну, чего умолкла? – с усмешкой произнес Александр, с удовольствием наблюдая за моей растерянностью.

– Кристина и Лекси зовут на ночёвку, – начала я, стараясь сгладить неловкость, – всё прилично, без алкоголя и мальчиков, девичьи посиделки, сплетни… – но дядя прервал меня жестом.

– Можешь идти, только будь на связи, – промолвил он, и его губы растянулись в улыбке, которая больше напоминала оскал хищника. Я невольно вздрогнула, чувствуя, как от его слов веет угрозой.

Подскочив со стула, я чмокнула дядюшку в щеку и молнией унеслась прочь.

– И не забудь, – бросил он мне вслед, пока я летела по коридору словно ветер, – завтра хоть и выходной, хочу, чтобы дома ты была к обеду. Его слова прозвучали, словно незыблемое правило.

Через десять минут я, натягивая кроссовки, вдруг поймала себя на мысли о том, как Рафаэль так же ловко зашнуровывал свою обувь.

– Буду завтра к часу! – крикнула я, посылая воздушный поцелуй дядюшке, и тут же выскочила на улицу, направляясь к припаркованному Range Rover, предоставленному мне для личного пользования. Какое же это было счастье – почувствовать себя хозяйкой мощного автомобиля!

Вставив ключ зажигания, я плавно тронулась с места, набирая скорость, и направила свой путь к дому Лекси, попутно заскочив в магазин за провизией для девичника. Попкорн, чипсы и газированные напитки заняли своё место на заднем сиденье.

– Девчонки! – воскликнула я, распахнув дверь дома Лекси почти с ноги и втаскивая пакеты с лакомствами за собой.

Оставив пакеты у входа, я поднялась на второй этаж, где из комнаты подруг доносился заливистый смех, переплетающийся с тихими шутками. Замерла в дверном проёме, словно поражённая молнией. Лекси и Кристина, разряженные, как героини дешевых фильмов ужасов, искрились ярким макияжем и накладными прядями кислотных цветов, что выбивались из привычной обстановки. Они что-то оживлённо обсуждали, их голоса, переливающиеся торопливыми фразами, словно рождались из самого сердца этой безумной ночи.

– У нас сегодня ночь блудниц? – вырвалось у меня ошарашенное восклицание.

В ответ на мои слова, они, словно две молнии, ринулись ко мне, схватив за руки и потащив к большому зеркалу в углу комнаты.

– Ева! – воскликнули они в унисон. Их голоса, пропитанные нетерпением и предвкушением, звучали, словно заклинания. – Ты что, забыла, что сегодня Хэллоуин?

– Ну, конечно, как я могла забыть! – произнесла я с издевкой в голосе.

– А это та вечеринка у рыжей ведьмы Орианы? – спросила я, глядя на подруг.

– Да, именно та, – ответили они, расплываясь в хитрой улыбке. – Пойдём, будет весело, и мы тебя так преобразим, что глаз не оторвать! – Кристина, на мгновение задумавшись, как будто давая мне возможность отказаться, потянула меня к зеркалу.

– Ладно, – вздохнула я, смиряясь с неизбежным. – Надо утереть этой ведьме нос.

– Ну что ж, раз у нас есть одна огненная ведьма, то из тебя мы сделаем ледяную, – сказала Кристина, и тут же принялась колдовать над моим образом. Через миг я превратилась в существо, иного порядка. Холод, исходящий от моего образа, застыл в воздухе.

Час пролетел незаметно. Лекси и Кристина, в откровенных белых платьях, словно две небесные воительницы, сверкали золотом и красотой. Их образы могущественных валькирий, с золотыми цепочками и ярким макияжем, были безупречными. Мои волосы скрыла белоснежная накладка, имитируя длинные струящиеся пряди. Голубой макияж подчеркивал мои глаза, а губы заиграли в холодном, бордовом оттенке. Я выглядела, словно ледяная статуя, ожившая для мести

Волшебство преображения, созданное подругами, придало мне не только новый облик, но и странное чувство уверенности. Словно холод сковал не только мою внешность, но и мои эмоции, превратив меня в некую ледяную королеву, готовую к любой схватке. Я взглянула на своё отражение: бледная кожа, холодный голубой оттенок теней, подчеркивающий глубину моих глаз, и губы, словно капля застывшей крови, – всё это придавало моему лицу что-то потустороннее, неземное. Теперь я чувствовала себя в своей тарелке, готовая противостоять любой ведьме.

Словно по негласному сигналу, мы вышли из дома, готовые отправиться в логово Орианы. На улице царил полумрак, лишь слабые отблески луны и фонарей едва касались земли. Воздух был пропитан терпким запахом опавших листьев и предвкушением чего-то зловещего. Вдалеке, словно призыв к тёмным силам, доносились отголоски музыки и шум голосов, маня нас к месту назначения.

Уже через полчаса, мы подъехали к шумной резиденции на окраине города. Огни светомузыки, словно огненные языки, метались по стенам и крышам дома, создавая иллюзию хаоса и безудержного веселья. Шум, доносившийся из открытых окон, был похож на звериный рык, приглашая нас в сердце этого праздничного безумия.

– Напоим малышку Еву сегодня? – с лукавой усмешкой бросила Лекси, когда мы вышли из машины. Её глаза, казалось, сверкали от предвкушения предстоящей ночи.

– Нет, нет и ещё раз нет, – категорически ответила я, прекрасно осознавая, что их намерения не так уж и безобидны.

– Брось, тебе давно пора абстрагироваться от самобичевания, – тут же подхватила Кристина, её слова прозвучали, словно приговор.

Подруги смотрели на меня с той обеспокоенностью, которую обычно проявляют к заблудшей овце, отбившейся от стада и засидевшейся в своей скорлупе. И, возможно, в их взглядах сквозила правда. Каждый день, на протяжении этих двух лет, казался мне нескончаемым адом, наполненным горькой тоской и мучительными воспоминаниями, особенно последние месяцы, когда Рафаэль, мой собственный брат, превратил мою жизнь в нескончаемую пытку, издеваясь и насмехаясь надо мной. Он, и все вокруг, словно жили в своем искаженном мире, где я была всего лишь марионеткой в их игре. Рафаэль, тайный любовник той самой рыжей Орианы, словно наслаждался моим страданием, преображая мою жизнь в личный спектакль, где я играла роль несчастной жертвы.

Наше появление, словно гром среди ясного неба, вызвало определённый фурор средь всех этих тёмных лошадок, облачённых в мрачные одеяния, среди которых то и дело мелькали ведьмы, демоны, зомби и вампиры – всё, как в каком-то безумном перевёрнутом мире. Стоило нам ворваться на танцпол, полный извращённых и пьяных тел, я сразу обратила внимание на пьедестал в конце зала. Там, на огромном кресле, словно на троне, восседала рыжая Ориана, иронично наблюдая за всем этим бедламом, а рядом с ней, словно придворные шуты, вились полуголые девушки и парни, их тела извивались в такт музыке, словно змеи в смертельной игре. Я невольно усмехнулась, представляя, как Рафаэль изливается в любви своей королеве, пока я здесь, пытаюсь воскреснуть из пепла. На столике рядом, словно соблазнительные приманки, стояли шоты, которые они вливали в себя чуть ли не каждую минуту, словно пытались утопить свои души в алкогольном забвении.

Не заметила, как мы разминулись с подругами, но я, словно ведомая невидимой силой, каким-то чудным образом добралась до столика с алкоголем и закусками. Разнообразие выпивки поражало – от лёгкого хмельного пива до крепкого коньяка, который источал аромат векового забвения. Заприметив шоты, рука, словно по чьей-то команде, потянулась за одним, и, немедля, я проглотила содержимое, закусив небрежно брошенными на поднос кусочками сыра.

Крепкое горючее пойло разлилось обжигающей волной по организму, и напряжение в теле мгновенно схлынуло, ноги, словно ватные, расслабились. Следом, словно наркоман, жаждущий новой дозы, я выпила второй шот…и уже через пять минут мой внутренний мир стал куда ярче, я начала ловить ритм музыки и, немного пританцовывая, почувствовала, как напряжение уступает место странному, ни с чем не сравнимому, восторгу. В голове разбросались разные мысли, и я поняла, что эта ночь – мой шанс, возможность забыться, возможно… или хотя бы почувствовать себя живой, назло Рафаэлю, который наблюдал за мной со стороны, словно ждал, когда я совершу ошибку.

Оглянувшись вокруг, я словно пыталась убедиться в реальности происходящего, и, не задумываясь, выпила третий шот, и направилась к танцполу. Там я начала двигаться, словно завороженная, вливаясь в поток танцующих, а в глубине зала, заметила Рафаэля, который стоял в тени, и с нескрываемым интересом наблюдал за мной, словно он был хищником, а я – его добычей. Чувствовала чужие руки на своей талии, и, чуть повернув голову, увидела парня в маске. Но всё стало размыто, терялось в калейдоскопе звуков и света. Внезапно, я поняла, что не против этой близости… Мои руки обвили шею парня, его руки опустились на мои бедра, и я потерялась в этом безумном танце. Его руки блуждали по моему телу, пробуждая во мне странные, ни с чем не сравнимые чувства, а я, словно безумная, не замечала, как мы двигались к лестнице.

В полумраке комнаты, куда меня затащил незнакомец, зрение постепенно привыкало к тусклому свету, и я, словно завороженная, рассматривала его силуэт, поддаваясь нахлынувшим чувствам. Он сбросил с себя толстовку, и его горячая кожа, казалось, звала меня к себе, а туман, окутавший мой разум, притуплял все предостережения. Мои ладони, словно ведомые, нетерпеливо скользнули по его горячей коже, а в голове царил лишь приятный туман, уступая место сладостному предвкушению. Его обжигающее дыхание коснулось моей шеи, и касание горячих ладоней на моих бедрах пробуждало во мне странные, доселе неизведанные чувства, словно некий вихрь удовольствия захватил меня целиком. Но в глубине этого пьяного омута, словно подводный риф, возникло ощущение, что за мной кто-то наблюдает, словно я оказалась под пристальным взором хищника.

Вижу, как его силуэт опускается к моим ногам и отодвигает подол платья. Выгибаюсь под его напором, ощущая горячий прилив внизу живота, откидываю голову назад и расслабляюсь, словно отдаюсь во власть пьяного забвения. Наслаждение было недолгим, словно мимолетная искра, его язычок опять скользит к внутренней стороне бедра, и я чувствую в этот момент резкую, пронзающую боль. Он что, укусил меня? Да ещё и губами припал к месту укуса? Боль разливается лёгким покалыванием по мягкой части тела, словно яд, распространяющийся по венам, околдовывая меня. Пытаюсь сопротивляться, но ощущение, будто бы в моей голове происходит это сопротивление, а тело совсем не двигается, словно чужое, не подвластное моей воле.

Резко в глаза бьёт яркий свет из-за открывшейся двери, словно луч надежды во тьме, и в комнату врывается какой-то парень, судя по размытому силуэту. Этот незнакомец отдирает от меня парня меж моих ног, и я слышу мужское кряхтение, будто бы от боли, а через несколько секунд я будто нахожусь в невесомости, словно парю над землёй, и слышу сквозь эту пелену знакомый голос:

– Дура, да тебя накачали наркотой! – до боли знакомый голос раздаётся эхом в голове, словно раскаты грома, а затем всё словно гаснет, и я проваливаюсь в темноту, где нет ни звуков, ни ощущений, ничего.

Сознание возвращалось ко мне мучительно медленно, словно из густого тумана, пробиваясь сквозь пелену боли и тошноты. Я чувствовала себя так, будто меня выпотрошили, а потом набили соломой. Голова раскалывалась, словно по ней били кувалдой, а тело ныло от каждого, даже самого легкого движения. В ушах гудело, а перед глазами всё ещё плясали остатки ярких вспышек света. Медленно, с трудом, я открыла глаза и увидела размытый силуэт рядом.

– Жива? – прозвучал до боли знакомый, резкий и раздраженный голос, и в этот момент я поняла, что это Рафаэль.

Я попыталась сесть, но резкая боль внизу живота пронзила меня, заставляя застонать. Рафаэль, закатив глаза, осторожно помог мне приподняться, и лишь тогда я смогла разглядеть, где я нахожусь. Я лежала на каком-то потертом диване в полумрачной комнате, а Рафаэль, скрестив руки на груди, смотрел на меня сверху вниз, словно я была самым глупым существом на планете. Его лицо было искажено гримасой недовольства, а в глазах читалось неприкрытое раздражение.

– Что… что произошло? – прохрипела я, пытаясь прогнать из головы остатки пьяного кошмара.

– Что произошло?! – Рафаэль повысил голос, и я невольно вздрогнула от этого крика. – Ты, дура, нажралась какой-то дряни, а потом чуть не дала себя изнасиловать какому-то придурку в маске!

Слова Рафаэля обрушились на меня, как ушат холодной воды, и я, наконец, вспомнила всё. Танец, незнакомец в маске, комната, его горячие прикосновения, укус… позорный финал моего пьяного приключения. Меня затошнило от одной только мысли о том, что произошло, а чувство стыда захлестнуло меня с головой.

– Но… – я запнулась, пытаясь оправдаться, но слова застревали у меня в горле.

– Но? – Рафаэль усмехнулся, и эта усмешка показалась мне ещё более зловещей, чем его гнев. – Что, прости? Хотела как лучше, а получилось как всегда?

Я опустила глаза, не в силах вынести его взгляда, чувствуя себя абсолютно раздавленной.

– Я… мне жаль, – прошептала я, и мои глаза невольно наполнились слезами, которые я тщетно пыталась сдержать.

Рафаэль молчал, глядя на меня сверху вниз, словно я была каким-то непонятным существом, которое он не в силах понять.

Внезапно, Рафаэль схватил меня за руку и потянул за собой. Я, даже не успев опомниться, оказалась в ванной комнате, а на меня уже летела холодная вода, словно он решил меня казнить.

– Приводи себя в чувство, – процедил он сквозь зубы, и с силой толкнул меня под струю воды, словно я была тем самым виновником всех его проблем, – или я сам тебя в чувство приведу, раз и навсегда.

Холодная вода, словно ледяные иглы, пронзала мою кожу, вырывая меня из плена пьяного забытья. Я вздрогнула, пытаясь отстраниться от резкой струи, но Рафаэль, с маниакальным упорством, удерживал меня под ней, словно хотел смыть с меня всю грязь, все мои грехи. Мои зубы стучали от холода, но я не проронила ни слова, не желая доставлять ему удовольствие своими жалобами. Я чувствовала себя униженной и оскорбленной, словно он показывал мне мое место, но внутри меня поднималась волна ярости, разгорающаяся с каждой секундой всё сильнее.

– Довольно, – прохрипела я, и мой голос звучал слабо, но в нем чувствовалась непокорность, которую я не могла скрыть.

Рафаэль, казалось, не услышал меня, продолжая поливать меня ледяной водой, и я поняла, что он не остановится, пока не убедится в том, что я полностью пришла в себя, а возможно и до тех пор, пока не утолит свою жажду издевательств надо мной. Мое терпение, и без того на пределе, иссякло, и я, не выдержав, оттолкнула его от себя и выключила воду.

Я стояла, тяжело дыша, посреди ванной комнаты, и с меня капала вода, словно с тонущего корабля, а на Рафаэля смотрела с ненавистью, не пытаясь ее скрыть. Мой брат, стоял напротив меня, и, словно оценивал, не сломалась ли я, а его взгляд прожигал меня насквозь, заставляя чувствовать себя еще более униженной.

– Что ты, черт возьми, творишь? – произнесла я, и мой голос дрожал от холода и гнева, – Ты считаешь, что это нормально?

Рафаэль, не отвечая, скрестил руки на груди и усмехнулся, и эта его усмешка была полна презрения. Словно показывая мне, что я ничего не могу с ним поделать. Я видела, как он наслаждался моей слабостью, и от этого ярость внутри меня разгоралась ещё сильнее.

– Ты, сука, думаешь, что я буду это терпеть? – продолжила я, и мой голос звучал уже более уверенно, хотя внутри меня всё ещё бушевали эмоции, – Ты ошибаешься, Рафаэль, я не собираюсь падать к твоим ногам, как жалкая собачонка.

Рафаэль, не меняя выражения лица, молча подошёл ко мне и, взяв полотенце, небрежно кинул мне его в лицо. Я поймала его, и, не отрывая взгляда от него, вытерла лицо, пытаясь сдержать дрожь в теле, но мои руки продолжали дрожать от холода.

– Просто постарайся больше не повторять своих ошибок, – произнёс Рафаэль, и его голос звучал холодно, словно лед, – И не заставляй меня снова тебя спасать.

– Вещи на тумбе, прими душ и спускайся вниз, – брат вышел, оставив меня наедине со своими мыслями, и легким чувством, что я просто жалкое ничтожество.

Я приняла горячий душ, смыла весь макияж, словно смывала с себя весь тот позор, который я пережила, и надела на себя предоставленные вещи братом, как солдат надевает форму. Его футболка и шорты весьма неплохо устроились на мне, и я даже улыбнулась своему отражению, оценивая, как странно они смотрятся на мне.

Стоило покинуть ванную комнату, как я сразу сориентировалась куда идти, следуя на грохоты, доносящиеся с первого этажа, и гневные речи брата, которые пронизывали весь дом.

– Ну и погром, – произнесла я, осматривая разбросанные повсюду обломки веселья. Весь пол покрывали конфетти, словно на поле битвы, диско шар вдребезги был разбит, и вокруг были разбросаны пластиковые стаканы из-под хмельного пойла, а воздушные шары летали повсюду, словно неприкаянные души.

– Уборщица придёт утром, – Рафаэль отпил пиво из стеклянной бутылки, и протянул мне, на что получил мой укоризненный взгляд, словно я смотрела на прокаженного.

– Давно вечеринка закончилась? – спросила я, стараясь скрыть раздражение, что не смогла довести свой план до конца.

– Пару часов назад, – следом брат достал охотничьи колбаски из холодильника, и небрежно откусил кусок, а меня скрутило ещё сильнее от того зрелища, и я поняла, что еще долго буду помнить все подробности этой ужасной ночи.

– А где мой телефон?! – я вдруг опомнилась, что должна была быть на связи, и дядя мог позвонить в любой момент.

Рафаэль, словно фокусник, достал из своего кармана смартфон и протянул мне. Странно, что пропущенных не было, и на всякий случай я проверила смс, и то, что я увидела, чуть не заставило меня разбить телефон об стену.

– «Мы с девочками встретили Рафа с друзьями, и решили компанией поиграть в монополию. Всё хорошо, я под его присмотром. Целую», – обнаружила я отправленное сообщение тремя часами ранее. Гневный взгляд просверлил во лбу брата дыру, и я едва сдержалась, чтобы не закричать.

– Монополия? Серьёзно? – кажется у меня задёргался глаз, на что Раф пожал плечами, и сделал очередной глоток пива, словно ничего не понимал.

– Несколько спален свободно наверху, лучше пойди проспись, – брат упал на барный стул, и начал уплетать свою колбаску, – но если я напьюсь, то не обещаю, что не перепутаю комнаты, и не завалюсь спать к тебе, – его непроницаемость и безэмоциональность пугали, и казалось, что он не шутит, а говорит вполне серьёзно.

– Ты отвратителен, – кажется меня перекосило от переизбытка эмоций, я обхватила себя руками, словно защищаясь от него, и ушла, оставляя его наедине со своими колбасками и пивом, и размышляя над тем, что я сделаю с ним в будущем.