Читать книгу Первочужой Новый Год - - Страница 1

Вы были когда-то в северо-западной Италии зимой? Нет, не для красивого отдыха, а именно "на пожить"?

Недоосень, недовесна… 11 градусов тепла. Борясь с провинциальной скукой, жители то и дело собираются выпить чего-нибудь… Ещё больше нагревая город разными событиями, частью которых невольно становишься и ты сам. Так случилось и у Софии.

Ах, да. К слову. Этот Новый год – её первый в части Ривьеры-ди-Поненте с романтичным названием Варацце. Всё, о чём она мечтала сегодня, заключалось в трёх словах: селёдка под шубой. И дополнялось важными моментами: в тишине – без салютов – что было невозможным; вприкуску с мандаринами – что вероятно, если она успеет попасть в магазин; и, главное – дома, в чём София была уверена больше, чем в открытости магазина этим вечером.

«Как мало человеку для счастья нужно», – думала она, открывая крепкую, вечно непослушную дверь.

Воздух здесь был густым и солёным, даже в декабре. Он не охлаждал, а лишь пропитывал сыростью, словно влажная вата. В такую погоду кабинет Софии ещё сильнее отдавал спиртом, хлором и дезинфектором, который она терпеть не могла. В красоте её рабочего места, – с невероятным множеством цветов, света и видом на море, – он был символом той самой ложки дёгтя в жизни каждого человека, занесённого на другой конец земли. На пожить. Не для отдыха.

На пожить…

– Сеньора Амати опять всю ночь не спала, – сказала вместо приветствия медсестра.

– А Пончик?

– Пользуясь случаем, выбежал из своей палаты. И ел с ней профитроли… ну какого лешего?! Как идти на процедуры – у него отказывают ноги. Но только стоит чему-то зашуршать в столовой ночью, так он бежит вприпрыжку!

Софии ещё было сложно справляться с быстрой речью, но с ругательствами она познакомилась давно.

– Будем разбираться… Главное, чтобы сахар не был под 10…

– Puzza, – нервно ответила Луиза и побежала по делам, договаривая уже из чьей-то палаты, – карточки на столе!

Взяв плотную стопку бумаг, хранивших в себе тайны и смыслы доверенных Софии жизней, она нежно повернула ручку, передавая уже самой двери весь свой трепет по отношению к тому, кто ждал её в палате.

– Принцесса моя любимая! – закричал практически лысый дедушка, растирая остатки йогурта по щекам.

Подойдя поближе, Софи внимательно осмотрела упаковку, а затем принялась вытирать впалые щёки, над которыми сияли по-детски добрые глаза, глядевшие на неё с такой любовью, какою могут любить только уже повидавшие жизнь люди.

– Ты просто пользуешься моей добротой, – с почти незаметным акцентом произнесла Софи.

– Эта старая дура опять ждёт снега ночами, что мне делать! Должна же быть от неё хоть какая-то польза!

– И сколько профитролей ты вчера съел?

– Да она жадная… Один. С половиной… еле допросился…

– Она не жадная. Она просто знает, как тебе потом плохо.

– Мадонна! Всю жизнь меня мучат женщины! В молодости они не давали мне себя! А сейчас, когда от женщин мне уже ничего не нужно, они не дают мне получить единственное оставшееся удовольствие!

– Говорит мужчина, у которого было шесть браков.

– Так я не о них…

– Тебе сахар замеряли?

– Какая разница, какой у меня сахар, если мне осталось жить как таракану.

– У тебя хорошая динамика.

– В каком месте?!

– В месте, в котором рождается твоя хитрость.

– Ты меня добьешь, моя принцесса!

– Но сначала поставлю капельницу. Я прошу тебя, Фиделе, перестань есть по ночам сладкое. И не по ночам – тоже.

– О Мадонна! Забери меня в страну, где льётся медовое вино…

– Не дождёшься. Я тебя не отпущу.

– Прекращай цитировать мою последнюю жену. Она говорила также, когда я хотел с ней разойтись. Мадонна, она так меня измучила, страшная женщина… Что я заболел и сбежал от неё в этот хоспис. Но и тут мне тоже не дают жизни! Кстати, София. Сделайте что-то с новой медсестрой. Она… È incazzata nera!

– И что она тебе вчера сделала?

– Она меня била, чтоб я ушёл спать. Вырывала у меня из рук последнюю половинку третьего профитроля, била по рукам и пинками посылала в кровать.

– Ты же сказал, что полтора! А сеньору Амати тоже била?

– Ты видела размер этих профитролей? Нет, Амати она не била, – глаза Пончика засверкали обидой, как у ребенка-ябеды, – села на моё место и стала есть профитроли вместе с ней. Конечно, Амати утром не будят мерить сахар и есть по расписанию. Ей можно всё… А мне – только капельницы.

– Хочешь селёдку под шубой?

– Ой, нет. Эту гадость ешьте сами. София, попроси мне симпатичную медсестру, а? А не эту бессердечную Буратино…

– Я попрошу.

– А кто с нами будет на Новый год?

– Лаура.

– Не хочу с ней Новый год встречать. Она загонит всех спать, а сама будет храпеть так, что от нашего здания содрогнутся все литосферные плиты.

– Я буду до восьми вечера. И ты перепутал. Будет Лаура-Ангел.

– В Новый год ты будешь дома… Жаль. Я ждал тебя. Хотел встретить его с тобой.

«А дома меня никто не ждёт…», – грустно подумала София, мысленно уже готовясь в очередной раз просить повара не давать Пончику сладкий йогурт по утрам.

– Я ещё зайду.

– А если не зайдёшь… Открой мой шкафчик. У меня для тебя подарок.

Софи подошла к шкафчику Фиделе и неловко открыла.

– Видишь справа? Бери и иди сюда. Вот, умница. Бери смелее! Это тебе на Новый год.

Открыв старинную бархатную коробочку, Софи увидела потрясающей красоты снежинку, обрамлённую нежными камнями.

– Если ты не любишь броши в качестве украшения… Можешь носить её на лифе, как православные – ладанки… Мне будет приятно. Эээээ… Но не суть. – Он засмущался своей былой спеси, – Почему именно брошь. Потому что это оберег моей бабушки. Она была такая же хорошая, как ты. Ты пытаешься спросить, почему не Тине? Не переживай, Тина тоже с подарком. Наша невестка настолько характерная, что её оберегать не нужно. А тебя – да. Меня когда-то не станет, – брошь будет с тобой. Навсегда. Там фамильные бриллианты. Но не продавай её, пожалуйста. Мне кажется, что она какая-то волшебная.

Сказал Фиделе, целуя Софии руку.

– Спасибо, Фиделе! – тихо прошептала София, моргая, чтоб он не увидел её слёз.

– Знаешь, ты добрая сердцем, как нонна, а похожа на мою первую-единственную любовь. Как жаль, что именно с любимыми женщинами мы порой ведём себя кретинами. Кроме горящих глаз – и чистого по отношению к ней сердца – она не получила от меня ни-че-го.

– Порой это важнее всех подарков.

– Да, но у неё не осталось даже мелочи, напоминавшей обо мне. В этом же вся суть подарков. Пока ты юн… Это разговор… через время. И даже через пространство. Ладно. С тобой я так не ошибусь!

– Но сейчас подарка нет у меня… Для тебя.

– Cuore, вот по отношению к старику нет большего подарка, чем тепло. Пойми! Я не имею времени. Живу концентрированно. Не унесу же с собой туда твою новую кофейную чашку, которую ты только что придумала мне вручить!

– Как ты понял?

– Слишком хорошо тебя знаю, amore! Селедку под шубой не предлагай. Просто улыбнись. Я буду счастлив! Я так хочу, чтоб у тебя всё стало хорошо!

Он как будто знал, как будто знал. Что в этом новом «хорошо» ей словно чего-то всегда не хватало.