Читать книгу Пакт души - - Страница 3

Дорога до «Вертикали-1» напоминала восхождение в иной мир. Марк оставил свой скутер на общественной стоянке у подножия башни и сделал несколько шагов по идеально чистому полированному кварциту площади. Над ним вздымался шпиль, терявшийся в низких утренних облаках. Здание не давило массивностью – оно парило, его фасад, меняющий прозрачность, то отражал небо, то становился невесомым, открывая взгляду внутренние атриумы с висячими садами.

Он почувствовал себя грязным, чужеродным. Его поношенный костюм, отглаженный наспех паровым утюгом, казался тут карнавальным костюмом нищего. Люди, входящие в здание через главный портал, были одеты в бесшовную, струящуюся одежду умных тканей, их лица выражали спокойную целеустремленность. Здесь не было суеты. Был тихий, эффективный поток.

Марк подошел к сканеру. Его QR-приглашение было считано мгновенно. Невидимая система распознала его лицо, биометрию. Голосовой интерфейс, тот же бархатный, бесполый тембр, что и у Адама, проговорил прямо в его ухо через костную проводимость импланта, который был у каждого:

– Добро пожаловать, Марк Торн. Ваш проводник ждет вас. Следуйте за зеленым маркером.

На полу перед ним зажегся мягкий зеленый след, светящиеся стрелки, плывущие к лифтовой группе. Лифт был без кнопок. Двери закрылись, и кабина плавно, почти без ощущения движения, понесла его вверх. На дисплее менялись цифры: 150, 200, 300… Вид за стеклянной стеной становился все более фантастическим: город превращался в миниатюрную модель, реки транспорта – в светящиеся нити, а облака плыли теперь рядом, на одном уровне.

Его доставили на 450-й этаж. Двери открылись в бесшумный, залитый рассеянным светом атриум. Воздух пахл… ничем. Он был идеально чист, с легкой, едва уловимой нотой озона и, возможно, ванилина – успокаивающий коктейль. В центре зала на низком подиуме сидела женщина. Она поднялась ему навстречу. Это не был Адам. Это была живая, молодая женщина с лицом, которое хотелось назвать не красивым, а «правильным». Симметричным, добрым, лишенным каких-либо резких черт. На ней был простой кремовый комбинезон из умной ткани.

– Марк, здравствуйте. Меня зовут Фила. Я буду вашим проводником сегодня. – Ее голос был теплым, натуральным, полным искреннего, как казалось, участия. Она протянула руку, и ее рукопожатие было мягким, но уверенным. – Прошу, пройдемте. Мы создали для вас пространство покоя.

Она повела его не через лабиринт коридоров, а в небольшую, уединенную капсулу-комнату с панорамным видом на облака. Внутри стояло одно эргономичное кресло, похожее на полулежак стоматолога, но гораздо более удобное. Рядом – низкий столик с кувшином воды и одним стаканом. Стены были мягкими, звукопоглощающими.

– Прежде чем мы начнем, я хочу еще раз выразить вам наше уважение, – сказала Фила, присаживаясь на невысокую табуретку рядом, а не напротив, чтобы не создавать барьера. – Решение прийти сюда – это акт огромной любви и смелости. Мы это понимаем.

– Спасибо, – хрипло ответил Марк. Его горло пересохло.

– Наша цель сегодня – не просто совершить транзакцию. Наша цель – помочь вам обрести уверенность и душевный покой. Технология «Пакт Души» – это не изъятие. Это дарение. – Она говорила медленно, внятно, ее глаза не отрывались от его лица, ловя каждую реакцию. – Представьте, что ваши самые яркие, эмоционально заряженные воспоминания – это живые цветы. Прекрасные, но хрупкие. Они увядают с течением времени, повреждаются травмами, стираются болезнями. Мы предлагаем вам бережно собрать самый ценный их нектар – чистую эссенцию чувства, того первого восторга, той абсолютной любви – и поместить ее в идеальную, вечную капсулу. Сам цветок останется с вами. Вы будете помнить событие. Но его боль, его горечь, его тлен – останутся в прошлом. А его квинтэссенция – светлая и нетленная – обретет бессмертие в нашем Хранилище. Станет частью общего наследия человеческой души.

Она говорила красиво. Слишком красиво. Но в устах Филы это звучало не как реклама, а как истина, в которую она сама свято верила.

– А… как это технически? – спросил Марк, пытаясь вернуть разум в прагматичное русло.

– Безболезненно и безопасно. Мы используем неинвазивный нейро-интерфейс «Мнемосина». Он не читает мысли, Марк. Он считывает устойчивые эмоционально-нейронные паттерны, связанные с конкретными эпизодическими воспоминаниями. Вы сами выбираете воспоминания для архивации. Система лишь помогает вам визуализировать их и… отпустить груз. Процедура занимает около часа. После этого вы получите полный доступ к средствам по программе «Луч жизни» для Лилы. Лечение начнется в течение суток.

Она произнесла имя его дочери так естественно, как будто знала ее лично. Марка это покоробило, но последняя фраза перевесила все сомнения. В течение суток.

– Что будет с… с этими воспоминаниями потом? Кто будет иметь к ним доступ?

– Доступ к персональной ячейке «Пакта» имеете только вы и лица, которых вы сами уполномочите по завещательному распоряжению, – ответила Фила, и в ее глазах мелькнуло понимание. – «Алетейя» является лишь хранителем. Мы используем обобщенные, анонимизированные данные миллионов «Пактов» для гуманитарных и исследовательских целей: изучения природы счастья, борьбы с депрессией, создания новых видов терапии. Именно так мы смогли разработать метод, который поможет Лиле. Это круг дарения, Марк. Вы дарите частичку своего света миру, а мир, через нас, дарит будущее вашей дочери.

Логика была железной и красивой. Замкнутой. Марк чувствовал, как его сопротивление тает под напором этой безупречной, альтруистичной механики.

– Хорошо, – прошептал он. – Что нужно делать?

Фила мягко улыбнулась.

– Ложитесь поудобнее. Расслабьтесь. Я буду с вами на протяжении всего процесса.

Кресло приняло форму его тела. С потолка спустился легкий, ажурный обруч интерфейса «Мнемосина». Он излучал мягкое свечение. Когда обруч оказался на уровне его висков, Марк почувствовал легкое, приятное тепло и едва слышное жужжание, которое быстро растворилось в тишине.

– Закройте глаза, Марк. Сделайте глубокий вдох… и выдох. Представьте себе темное, спокойное пространство. Как ночное небо.

Он послушался. За веками действительно поплыла тьма, усеянная редкими, тусклыми точками.

– Теперь… вспомните момент абсолютного, ничем не омраченного счастья. Первое, что придет в голову. Не анализируйте. Просто позвольте ему быть.

И оно пришло. Не избранное им, а вырвавшееся само, как прорыв плотины.

Он стоит на кухне в их старой квартире. За окном – сумерки. Он устал после долгого дня. Сара, его жена, готовит ужин. Она что-то напевает себе под нос, мелодию, которую он не знает. На столе уже стоит тарелка с нарезанным хлебом. Она поворачивается к нему, улыбается – не широкой, счастливой улыбкой, а той, самой обычной, бытовой, теплой, которая означает: «Ты дома. Я рада тебя видеть». И в этот момент он чувствует не взрыв страсти, а тихое, глубокое, абсолютное умиротворение. Ощущение правильности мира. Вот он, его центр. Это она.

В виртуальном пространстве «Мнемосины» это воспоминание материализовалось. Оно было похоже на теплую, пульсирующую сферу цвета закатного неба. Внутри мерцали отблески ее улыбки, звук ее голоса, запах готовящейся еды.

– Идеально, – прошептал голос Филы, который теперь звучал и в реальности, и прямо в его сознании. – Это ваше воспоминание. Ваша эмоциональная подпись. Теперь… представьте, что вы берете этот светящийся шар в руки. Чувствуете его тепло. Его ценность. А теперь… отпустите его. Подарите его вечности. Отправьте в наше Хранилище, где он никогда не потускнеет.

Марк мысленно потянулся к сфере. Она была такой живой, такой настоящей. Отпустить? Это казалось кощунством. Предательством.

– Для Лилы, Марк, – мягко напомнил голос. – Это дар для нее.

Он сжал волю в кулак. И… отпустил.

Сфера дрогнула, затем медленно, словно нехотя, отплыла от него в темноту виртуального пространства. За ней потянулась тончайшая серебристая нить – связь. Нить натянулась, стала тоньше, прозрачнее… и порвалась.

Физически ничего не изменилось. Он все еще помнил тот вечер. Помнил улыбку Сары, запах еды. Но что-то ушло. То самое сокровенное, дрожащее ядро чувства, тот внутренний трепет, который заставлял сердце сжиматься от нежности при одном воспоминании. Воспоминание стало фактом. Констатацией: «Был такой вечер. Сара улыбалась». Душа из него выветрилась.

Из его горла вырвался тихий стон. Не боли. Тоски. Чувства потери чего-то, что даже не понималось как собственность, пока не было отнято.

– Это нормально, Марк, – сказала Фила, и ее реальная рука легла на его запястье, успокаивающе. – Вы чувствуете облегчение. Бремя прошлого становится легче. Вы только что совершили акт любви.

Он не чувствовал облегчения. Он чувствовал пустоту. Как будто из внутреннего святилища вынесли самую ценную икону, оставив голый алтарь.