Читать книгу Судья в маске - - Страница 3

Глава 3. Бассейн

.

На следующий день жара достигла апогея. Воздух над асфальтом колыхался, как над раскаленной сковородой, а цикады трещали с таким остервенением, будто это их последний день. «Вершина» замерла в полуденном ступоре, спрятавшись за жалюзи и работающими на полную мощность кондиционерами.

Лев провел утро за монитором, анализируя расписание Виктории, выстроенное по минутам. Йога, завтрак, звонки (он подключился к ее номеру через одну из утилит Кирилла – разговоры были деловыми, с галереями и клиентами, но в голосе чувствовалось напряжение), затем – плавание. Каждый день, с 14:00 до 15:30, частный крытый бассейн в пристройке к ее дому.

Он не видел ее с момента пикника. Но Кирилл, взломав камеру на ее кухне («Она смотрит новости. Постоянно. И плачет, когда думает, что ее никто не видит»), сообщил: паника растет. Публичного признания не было. Она солгала мужу о «мелких проблемах с поставкой». Она заказывала что-то в интернете – не картины, а книги по юриспруденции и психологии. Готовилась к борьбе, а не к капитуляции.

В 13:55 Лев вышел из домика. Он не пошел к дому Виктории – это было бы слишком явно. Вместо этого он направился к «общественному» открытому бассейну на другом конце комплекса, мимо дома Игоря Савельева. Врач как раз выносил мусорный пакет.

– Лев! – окликнул его Игорь, и на его лице снова появилась та же широкая, дружелюбная улыбка. Но сегодня Лев заметил мешки под глазами, тщательно замаскированные, но все же заметные. – На плавание? Отличная идея в такую духоту.

– Да, – коротко кивнул Лев. – Вы не присоединитесь?

– О, нет-нет, – Игорь засмеялся, но смех прозвучал натянуто. – У меня сегодня прием в клинике. Да и… – он понизил голос, сделав шаг ближе, – между нами, крытые бассейны в домах – рассадник легионеллы, если не следить как следует. Я предпочитаю открытый. Или озеро.

Он кивнул в сторону озера и, попрощавшись, быстрым шагом направился к своему гаражу.

«Легионелла. Рассадник». Слова засели в голове, как заноза.

Открытый бассейн был пуст. Вода искрилась под палящим солнцем. Лев присел на шезлонг под навесом, достал книгу, но не читал. Он смотрел в сторону дома №4. Отсюда была видна лишь крыша пристройки с бассейном. Все было тихо.

Часы показывали 14:30. Виктория должна была уже плавать.

Его телефон завибрировал. Кирилл: «Движок. Она только что получила смс. С неизвестного номера. Текст: «Время уходит. Совесть дороже». Я пытаюсь пробить номер, но эта сим-карта, активированная три дня назад в автосалоне на другом конце города. Чисто».

Лев сжал челюсти. Давление нарастало. «Судья» не просто ждал – он подгонял.

В 14:47 тишину разорвал звук – не крик, а короткий, приглушенный хлопок, похожий на лопнувший воздушный шарик. Он донесся как раз со стороны дома Виктории. Лев вскочил. Это могло быть чем угодно. Дверь машины. Пробка от шампанского.

Но внутренний голос, тот самый, что он годами приучал молчать, заорал: Нет.

Он побежал. Не по центральной аллее, а по узкой служебной дорожке между живыми изгородями, ведущей к задним дворам. Сердце колотилось, в горле пересохло. Он выскочил как раз к дому №4. Ворота в высоком заборе были приоткрыты – странно. Он протиснулся внутрь.

Задний двор был пуст. Биотуалет для рабочих, сложенные плиты для мощения. И дверь в пристройку с бассейном, тоже приоткрытая. Из нее валил пар.

Лев толкнул дверь. Густой, теплый, хлорированный воздух ударил в лицо. Бассейн, подогреваемый, гладкий, бирюзовый. И в его центре, лицом вниз, в неподвижных кругах расходившихся от тела волн, плавало белое пятно. Шелковый халат. Виктория.

Лев не кричал. Он действовал на автомате. Сбросил кроссовки, прыгнул в воду. Теплая, почти горячая вода обожгла кожу. Он подплыл, перевернул тело. Виктория Лемех была без сознания, лицо бледное, губы синие. На лбу, у линии роста волос, зияла рваная, неглубокая рана – удар о край бассейна? Он подтащил ее к бортику, с трудом выкарабкался сам и втащил ее. Проверил пульс. Слабый, нитевидный, но был. Дыхание поверхностное.

«Не утонула. Шок. Удар головой».

Он начал непрямой массаж сердца, крича: «Вызывайте скорую! Охрану!» Надеясь, что его кто-то услышит.

Потом его взгляд упал на мокрый пол у края бассейна. Там, среди луж, валялся не предмет, а его отсутствие. Крышка ревизионного люка системы фильтрации была сдвинута в сторону. А из темного отверстия торчал конец… садового шланга? Нет. Гибкой трубки. И рядом – валялась маленькая черная коробочка, похожая на пульт дистанционного управления от шлагбаума.

Лев наклонился. Из трубки слабо пахло газом. Бытовым газом.

Его осенило. Легионелла. Рассадник. Это была не медицинская рекомендация. Это была подсказка. Или… оправдание?

С грохотом распахнулась входная дверь. Первым вбежал Игорь Савельев с медицинским чемоданчиком в руках, его лицо было искажено гримасой ужаса.

– Я слышал крик! Что случилось? – он бросился к Виктории, оттолкнув Льва, и профессиональными движениями начал осмотр. – Пульс есть. Дыхание угнетено. Возможно, отравление угарным… – Он обернулся к люку, увидел трубку и коробку. Его лицо побелело. – Боже мой… Несчастный случай… Система подогрева… Утечка…

За ним ворвались двое охранников, а следом, запыхавшись, прибежала Алиса Воронцова, за ней – Марк Борисов, холодный и собранный.

– Что здесь происходит? – голос Марка прозвучал как удар хлыста. – Кто это?

– Он, – один из охранников указал на Льва. – Он здесь был первым.

Все взгляды устремились на Льва, мокрого, в промокшей одежде, стоящего над телом Виктории. Взгляды были разными: шок (у Алисы), расчетливая оценка (у Марка), панический ужас (у Игоря). Но во всех был один и тот же вопрос: Что вы здесь делали?

– Я шел мимо, услышал звук, – глухо сказал Лев. – Дверь была открыта.

– Открыта? – переспросил Марк, медленно обводя взглядом помещение. – Виктория никогда не оставляет дверь открытой. Никогда.

Игорь, не отрываясь от Виктории, к которой уже склонился с кислородной маской из своего чемоданчика, бросил:

– Это… это может быть неисправность. Газовая колонка для подогрева… могла дать сбой. Монооксид углерода… без цвета и запаха… Он мог накопиться…

«Мог». «Неисправность». Слова повисли в воздухе, густом от пара и лжи.

Вдали завыла сирена Скорой. Алиса, дрожа, обняла себя руками, ее взгляд бегал от Виктории к зияющему люку, к Льву.

– Несчастный случай… – прошептала она, будто пытаясь убедить себя. – Должно быть, несчастный случай…

Но ее глаза встретились с глазами Льва. И в них не было веры. Там был чистый, животный страх. И понимание. Она знала. Не все, но знала, что это не случайность.

Марк Борисов подошел к люку, заглянул внутрь, потом поднял черную коробочку-пульт. Нажал кнопку. Ничего не произошло.

– Дистанционный клапан, – констатировал он без эмоций. – Кто-то мог открыть его со двора. Или… – он посмотрел прямо на Льва, – изнутри.

Лев ничего не сказал. Он смотрел на Игоря, суетящегося вокруг Виктории. На его медицинский чемоданчик, который оказался так кстати. На его слова о «легионелле» утром. Слишком много совпадений. Слишком удобное объяснение – «несчастный случай на фоне технической неисправности».

Скорая, миновав ворота, подъехала прямо ко двору. Санитары вынесли Викторию из бассейна на носилках. Она была без сознания, но жива. Семьдесят два часа не истекли. «Правосудие» не было осуществлено. Или… было? Попытка убийства – это уже не шантаж. Это эскалация.

Когда тело увезли и основная суета улеглась, Марк Борисов приблизился к Льву.

– Господин Корнев. Писатель. – Он произнес это слово с ледяной иронией. – Вам очень повезло, что вы оказались рядом. Или… не повезло. Нам нужно поговорить. У меня в кабинете. Через час.

Он ушел, не дожидаясь ответа.

Лев остался один в опустевшем помещении бассейна. Вода успокоилась, став вновь идеально гладкой и бирюзовой, смыв все следы. Почти все. Он подошел к тому месту, где лежала Виктория. На мраморной плитке, в луже воды, он разглядел нечто. Маленький, смятый клочок ламинированной бумаги. Второй «Ордер». Его почти полностью размыло, но одно слово читалось: «Принудительно».

Лев поднял его, спрятал в карман. Газ из люка уже выветрился, но в воздухе остался другой запах – запатентованный аромат «Вершины»: ложь, страх и дорогая химия для бассейна.

Отсчет изменился. Теперь он шел не на часы. Он шел на минуты. И следующая цель была неизвестна. Им мог быть кто угодно. В том числе, и он сам.