Читать книгу Между сердцем и разумом - - Страница 2

Позвольте рассказать издалека, как в старинных сказках.

Давным-давно жила девочка, у неё было двое братьев и две сестры, причём все сводные. Отец умер задолго до окончания ею школы. Мать, потеряв мужа, заболела, погрузившись в отчаяние. Невозможно описать словами тревогу и напряжение, которые сопровождали девочку в борьбе за наследство. Особо делить было нечего: два деревенских дома стоимостью не дороже новой «Лады Гранты», старую «Волгу», которая стоила меньше хорошего велосипеда, и разбитый прицеп от «УАЗа».

Люди, стремящиеся урвать хоть копейку «в память об отце», внушали настоящий ужас. Постоянные ссоры, драки, угрозы – я чувствовала себя словно среди стаи голодных псов, готовых разорвать меня и мою мать в клочья. Я боролась, насколько позволял характер, но сердцем страстно желала покоя.

Мать, стараясь обезопасить себя, активно общалась с множеством знакомых, гордясь широким кругом друзей . Если бы она использовала связи в интересах защиты наследства, ситуация сложилась бы иначе, однако мать отвергла подобную стратегию. Меня считали замкнутой, всю школьную жизнь у меня был только один близкий друг, и я не нуждалась в новых знакомствах.

Шёл июнь. Не прошло и полгода после гибели отца. Вдруг маме понадобилось забрать кое-что у коллеги . Предложив отправиться вместе, я охотно согласилась: ведь каждая поездка в автомобиле, тем более с музыкой дарит людям редко выходящим из дома радость. Если бы я знала, что ждёт впереди, я бы вновь с радостью села в машину и прожила этот эпизод вновь и вновь.

– Войдите в дом, я познакомлю вас со своим сыном, – произнесла мамина приятельница Ольга Ивановна. Женщина была крепкого телосложения, невысокого роста, крепкого телосложения, тёмные вьющиеся волосы и карие глаза придавали ей черты обычной сельской жительницы. Однако она мне нравилась. Всегда гладя мои волосы, нежно называя «Нюсечка», она применяла известный приём психологии: тактильный контакт способствует выработке гормона радости, делая человека открытым и расположённым.

– О, вы тоже увлекаетесь вышиванием? Очень красиво! – восхитилась я.

– Ваша мама вдохновляет. Сейчас каждый вечер колупаюсь с иглой , – посетовала Ольга Ивановна.

– Денис! Выйди, познакомься с девочкой! – воскликнула она строгим командным тоном, обращаясь в открытую дверь комнаты.

В дверях возник мальчик с роскошными густыми каштановыми волосами, большими оливковыми глазами, слегка возвышавшийся надо мной. Надёжно сидящие очки подчёркивали красоту черт. Волосы золотились лучами закатного солнца, мгновенно покорив моё сердце.

– Привет, я Аннет, – осторожно произнося, попыталась выглядеть смелее обычного.

– Привет, я Денис, – тихо отозвался он.

– Нам пора ехать, Анна, собирайся, – прервала нашу встречу мама, резким движением выводя меня из состояния очарованности.

– А как же чай? – возмутилась Ольга Ивановна.

– Некогда, нам ещё нужно собрать скошенную траву, а уже вечер! – твёрдо отрезала мама.

Мы стремительно попрощались и уехали.

Мысленно я возвращалась к образу Дениса весь вечер, следующее утро и весь последующий день. Безусловно, я не Шерлок Холмс, но страница Дениса обнаружилась довольно быстро. Правда, соваться на его профиль в соцсети я не рисковала, поскольку главным ресурсом тогда выступали «Одноклассники», где видны имена посетителей страниц. Несколько дней я колебалась: зайти или подождать? Наконец, приняв решение, что если этого не сделаю я, то никто не сделает, я отправила ему запрос на дружбу ранним утром. Ну чтобы наверняка! И конечно, каждые пять минут я проверяла свою страницу, чтобы увидеть, добавил ли он меня. В конце дня, когда я уже была готова отозвать заявку, зашла на сайт и увидела, что он её наконец принял. Конечно, я больше не видела никаких препятствий и сразу написала ему.

Мы общались ежедневно, с утра до вечера, и я до сих пор уверена, что только с ним могла обсуждать абсолютно всё подряд целый день напролёт. Проходили годы, но я до сих пор не смогла найти никого, с кем могла бы говорить так много.

Обсуждали мы буквально всё: музыку, танцы, хобби, учёбу, мечты, отношения с родителями и даже астрологию. Каждый день мы пожелаем друг другу доброго утра и спокойной ночи на испанском (посмотрев передачу о путешествиях), и до сих пор из испанского помню только эти фразы.

Но наше общение не продлилось долго. Когда я осознала, что нравлюсь ему гораздо меньше, чем он мне, мы начали переписываться реже. Примерно полгода спустя мама объявила, что собирается снова выйти замуж. Моё возмущение было беспредельным. Иногда она могла уехать на несколько дней, оставляя меня совершенно одну, несмотря на мои четырнадцать лет. Безусловно, учитывая тот факт, что я недавно потеряла отца, одиночество пугало меня вовсе не потому, что я не знала, как приготовить еду или случайно подожгла бы кухню. Напротив, я была достаточно взрослой и самостоятельной для своего возраста, отлично управляясь с домашними делами. Первый борщ приготовила ещё в одиннадцать лет, да и остальные бытовые обязанности выполняла легко. Просто страх остаться одной, особенно ночью, преследовал меня постоянно. А особенно сильному испытанию подверглось моё спокойствие после следующего случая:

Каждое утро мать уходила на работу ровно в пять часов, и я неизменно шла её провожать, выходя из дома и захлопывая калитку. Так происходило изо дня в день, однако именно утром того дня я почему-то решила нарушить привычный порядок вещей и осталась лежать в постели, обещав маме закрыть калитку позже. Решив, что в такую рань ожидать кого-нибудь бессмысленно, я оставила калитку открытой. Но дело в том, что после смерти отца сон мой сильно нарушился, я практически перестала полноценно отдыхать, хронический недосып давал о себе знать, и я предпочла ещё ненадолго поваляться в кровати.

Однако тишину прервал громкий собачий лай нашего ротвейлера Чизы. «Вот чёртова псина»,– раздражённо подумала я. Вскоре раздался шум мотора подъехавшей машины. «Что это за сумасшедший катается в пять утра? Почему человеку не спится?» – недоумевала я, поворачиваясь на другой бок. Машинный гудок повторился вновь. «Может, обознался?» – неуверенно предположила я, слегка нервничая. Затем послышалось негромкое постукивание в калитку. Сначала осторожное, потом всё настойчивее. Лежа неподвижно, я понимала, что нормальный человек не станет тревожить хозяев в столь ранний час. Любой незнакомец вряд ли рискнул бы войти, зная, что рядом находится агрессивная собака. Но калитка неожиданно распахнулась. Сердце замерло от страха. Во дворе отчётливо прозвучали чьи-то шаги. Незнакомец подошёл прямо к моим окнам и принялся громко барабанить по стеклу, обходя весь периметр здания. Меня охватил ужас. Казалось, что стекло вот-вот лопнет, и тогда человек проникнет внутрь. Хорошо, что двери были надёжно закрыты. Некоторое время странник бесцельно бродил по территории двора, пока наконец не удалился. Всё стихло, кроме непрекращающегося шума моего сердцебиения. Потом снова слышу характерный скрип открывающейся калитки, двигатель заводится, и автомобиль медленно покидает участок. Ещё какое-то время я оставалась лежать, дрожа от ужаса. Постепенно собравшись с силами, вышла осмотреть двор. Оказалось, что калитка, ведущая в хозяйственную зону, широко раскрыта, ворота голубятни также открыты настежь, птицы голодают, куры разбрелись, ища корм самостоятельно. Ужас объял меня окончательно. Становилось ясно, что незваный гость был знаком с нашей семьёй и домом, иначе не решился бы вторгнуться так свободно, зная о наличии охранной собаки. Вместе с тем он проявлял небрежность, оставив калитки открытыми, видимо считая своё присутствие незамеченным. Собака же, чувствуя опасность, непрерывно гавкала всю ночь, реагируя на подозрительные звуки намного раньше хозяина. Это происшествие убедило меня окончательно: одному оставаться нельзя!

Разумеется, моя мама переживала, узнав о случившемся, но продолжала покидать меня ради встреч с будущим мужем, уезжая на выходные, что воспринималось мной почти как предательство. Правда, вскоре они решили переносить совместные встречи домой, поначалу вызывая у меня радость, быстро сменившуюся равнодушием.

Отчим быстро освоился в нашем доме, и его вещи всё чаще оставались у нас. Мама, стремясь угодить, готовила самые вкусные блюда, но он оказался настолько странным, что любимым угощением для него оставалась лишь краковская колбаса с хлебом и водка. Какие уж тут плов или паста с креветками, когда человек предпочитает исключительно алкоголь. Их отношения складывались необычно: совместные трапезы, сон под одной крышей, проведение выходных вместе. Фактически он поселился у нас, но при этом активно контактировал с другой женщиной, намереваясь переехать к ней в Армению.

Некоторое время это положение вещей вполне устраивало маму, пока отчим не получил заграничный паспорт и не начал искать билеты на самолёт. День выдался бурным: раздались гневные крики, завершившиеся хлопком двери и быстрым отъездом отчима. Мама закрылась в спальне и горько заплакала. Я поспешила к ней:

– Не плачь, пожалуйста, всё будет хорошо, ты у меня самая замечательная.

– Ничего не будет хорошо! Твои братья и сестры выставили дом на продажу, и через несколько месяцев нам придётся съехать!

– Ну и что? Съедем! Разве это проблема? Продадим квартиру и купим новую на деньги от наследства.

– А как мы будем жить? Ты через пару лет уйдёшь замуж, и я останусь одна! Навсегда одна!

– Почему одна? Я буду рядом, у меня появятся дети, ты никогда не будешь одна!

– Ты думаешь, что сможешь всегда быть со мной? Ты ничего не понимаешь!

Я действительно не понимала и до сих пор не понимаю природы страха одиночества. Ведь всё дело в отношении: если позволить себе оказаться замкнутым в рамках – да, ты одинокий, но если открыто воспринимать мир – ты свободен.

Закончив чтение, я заглянула к маме, взяв плед, чтобы укрыть её. Но внезапно на простыне оказались таблетки, а мама почти не дышала.

– Что? Что ты выпила?! – закричала я, потрясая её.

Её невнятный лепет подсказывал лишь одно: необходима срочная помощь. Я вызвала скорую помощь. Врачи прибыли мгновенно, но никаких вопросов мне не задавали, поскольку я сама не знала, что именно и сколько она успела выпить. Маму незамедлительно госпитализировали. Осталась я одна, вновь одна.

Решив привести спальню в порядок, убрать следы произошедшего, я занялась уборкой, запустила стиральную машинку и приступила к приготовлению лёгкого супа, который понадобится маме после возвращения из больницы. Закрыв калитку на защёлку, я попыталась расслабиться… но тишину нарушил гул приближающейся машины. Наш верный охранник, пес, оповестил громким лаем о чужаке. Услышав настойчивый стук в ворота, я взглянула в окно и увидела мужчину, перелезающего через забор – это был Толик, мамин ухажёр. Взбесившись, я поспешила набрать номер телефона крестной.

– Маша! Скажи своему сыну, чтобы пришёл, какой-то мужик пытается пролезть через забор к нам!

Обезумев от возмущения, я бросила трубку и примчалась закрыть входную дверь.

– Открывай! Я тут живу вообще-то! – услышал я разъярённый голос Толика, тянущего за ручку.

– Здесь не живут алкоголики, вонючие! Проваливай! – выкрикнула я, спрятавшись за дверью.

– Я здесь живу, потому что у меня здесь вещи! – скандализировал Толик.

– Ха! Я их выброшу тебе в окно, и забудь о проживании здесь! – решительно отрезала я.

Но ситуация обострилась неожиданным вмешательством Колиной речи, сына крестной, чей низкий голос с характерным турецким акцентом прозвучал чётко и властно:

– Отойди от двери! Говорю по-хорошему!

– Ты кто такой? Вали отсюда! Я здесь живу! – упорствовал Толик.

– Как так получилось, что тебя не впускают, если ты утверждаешь, что живёшь здесь?

– Потому что эта малолетняя стерва закрыла дверь! – процедил Толик.

– Ещё раз позволишь себе оскорблять мою сестру, и я лично снесу тебе башку, ясно?

И напряжение нарастало.

**Истерично заорал Толик:**

– Охахаха, а вы тут все заодно, все вы суки! Все выгоняете меня?!

Коля крепко ухватил его за ворот рубашки и оттолкнул в угол крыльца. Толик, визжа как поросенок, попытался сопротивляться, но я выскочила наружу и закричала:

– Не бей его, пожалуйста! Коля, я прошу тебя!

– Он незаконно проник в ваш дом! – возмутился Коля.

– Ну и черт с ним, пусть уходит сам! – попробовала я смягчить обстановку.

– А если он опять полезет внутрь? Что будешь делать, когда я на работе? – задумчиво спросил Коля.

– Придумаю что-нибудь! Сейчас бить его бессмысленно, – торопливо пояснила я.

Коля строго посмотрел на Толика и прорычал:

– Убирайся прочь! Немедленно!

Тот зло захохотал:

– Я вообще-то здесь живу!

Коля презрительно усмехнулся:

– Это дом отца Аннет, а ты здесь никто и звать тебя никак! Тебя тут даже прописать не смогут, ибо после его смерти собственниками стали все его дети, включая Аннет. Или добровольно покидаешь территорию, или я вызову полицию, и проведешь две недели в камере среди преступников и наркоманов!

Толик смерил Колю ненавидящим взглядом и угрюмо пробормотал:

– Хорошо, посмотрим, как ты это переживешь! – после чего мрачно удалился, издавая жутковатый смех.

Чувство тревоги не отпускало меня. Одной дома оставаться было страшно. Единственным близким человеком поблизости оставался Денис.

– Привет, спишь? – осторожно спросила я, заранее не рассчитывая на ответ.

– Привет! Что-то случилось?

Рассказав ему обо всём произошедшем днём, я добавила:

– Думаю, позвоню тёте и переночую у неё.

Голос Дениса прозвучал уверенно:

– Будь дома и не звони никому. Мы уже выезжаем за тобой!

Я растерянно уточнила:

– Ты уверен, что это удобно?

– Вопрос закрыт! – твёрдо заявил он.

Минуты спустя Денис с отцом приехали за мной. Ольга Ивановна, его мать, тепло приняла меня, предложив ужин, травяную настойку и постель в Дениной комнате. Сам Денис устроился в гостиной, расположившейся неподалёку, чтобы мы могли продолжать беседу.

Перед сном Ольга Ивановна мягко пожелала мне спокойной ночи, нежно поцеловав меня в лоб:

– Ложась, скажи: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте».

– Ахах, и реально приснится? – недоверчиво улыбнулась я.

– Смеешься напрасно, проверь! – весело отозвалась она.

Когда Ольга Ивановна ушла, я услышала голос Дениса из соседней комнаты:

– Спишь?

– Нееет, а ты?

– Тоже не могу уснуть .

– Почему?

– Просто размышляю о том, как здорово, что ты сейчас здесь, и не могу представить, насколько сильно ты испугалась.

– Меня внутри до сих пор слегка трусит, – поделилась я откровенностью.

– Знаешь, ты удивительно храбрая и сильная. Каждый раз поражаюсь тебе, – восхищённо заметил Денис.

– Да нет, наоборот, я ничтожная и слабая. Без Коли я бы вообще не справилась, – усмехнулась я.

– Поверь, я уверен, что ты бы защитилась. Ведь на твоих хрупких плечах лежит груз о потерянном отце, матери, попавшей в беду, уходе за домом, приготовлении ужинов, обучении. Ты самоотверженна и никогда не жалуешься. Я бы уже сжался в углу и рыдал, как ребёнок.

Эти слова вызвали у меня внутренний трепет, и я, глубоко задумавшись, пробормотала:

– А может , я и правда иногда позволяю себе прятаться в уголок и тихонько плакать, когда никто не видит.

– Глупышка! – добродушно засмеялся Денис. – Надеюсь, ты никогда не прячешься от меня, ведь я всегда открыт для разговора, если тебе плохо.

– А зачем тебе это нужно? – недоуменно поинтересовалась я.

– Потому что я так делаю. Я доверяю тебе абсолютно всё, ведь ты мой самый лучший друг, – объяснил он.

– Самый лучший друг? – переспросила я, уловив оттенок гордости в его голосе.

– Само собой! Никого ближе тебя у меня нет! И я уверен, что мы сможем делиться друг с другом всем на свете, ведь для этого и существуют настоящие друзья.

– Вероятно, ты прав, – грустно выдохнула я, погружённая в собственные мысли.

Этот вечер надолго запомнился мне размышлениями о природе дружбы и понимании истинной близости.

Утром я вернулась домой,

Сделав все необходимые дела, я отправилась к маме в больницу. Внешне она выглядела заметно подавленной.

– Как себя чувствуешь? – осторожно спросила я, ощущая дискомфорт от натянутости между нами.

– Уже лучше, рада, что ты пришла, – слабо улыбнулась мама.

– Когда тебя выписывают?

– Врач сказал, что через пару дней смогу вернуться домой.

Каждый день я приезжала к ней, поддерживая морально и физически. А в день выписки я случайно столкнулась с Толиком. Поняла тогда, что он останется в нашей жизни надолго: мама прощала ему и насильственное проникновение в дом, и романы с другими женщинами. Очевидно, она готова была простить ему любое поведение.

Следом появилась мама и, подойдя ко мне, холодно произнесла:

– Я хочу, чтобы вы помирились. Просьба простая: извинись перед Анатолием.

– За чтооооо, мам?! Совсем с ума сошла? – возмущённо вскрикнула я.

– Ты выгнала его среди ночи, считая это красивым жестом, Аннет? – с командирским тоном в голосе прокомментировала мама.

– Я должна была смириться и жить с ним в одном доме после того, как ты из-за него глотала таблетки? – искренне возмутилась я.

– Это наше личное ело, и тебя оно не касается. Ты не вправе была выгонять его! – жестко отрезала мама.

Я поняла, что мои чувства и переживания перестали иметь значение. В её глазах я превратилась в лишнюю деталь, мешающую личной жизни. Подойдя к Толику, я формально извинилась и ушла домой, оставив их наслаждаться прогулкой по центру в честь выписки.

Одиночество дома вынуждало сталкиваться с собственными мыслями. Жить под одной крышей с мамой и её партнёром не приносило радости. Поэтому я приняла решение – уехала к тёте. Впервые за долгое время я позволила себе попробовать наладить отношения с родственниками, от которых отец изолировал меня, мотивируя это тем, что они высокомерны и смеются над нами. Он утверждал: «Они всегда насмехаются над нами! Разве это семья?»

Социализация прошла успешно благодаря поддержке брата, который познакомил меня с приятелями, друзьями и интересными девушками. Вместе мы часто гуляли, позволяя мне насладиться обществом окружающих, не ощущая прежней изоляции. Больше никто не унижал меня за наследственные споры или обвинял в недостаточной ценности.