Читать книгу Взрыв - - Страница 10

Переступив порог, она застыла от изумления. Комната, в которую она вошла, словно перенесла её в иной мир – мир, который она считала безвозвратно утраченным. Элегантный интерьер поражал своею продуманностью. Снаружи скромное строение оказалось удивительно основательным внутри. Казалось, каждая деталь была тщательно продумана задолго до катастрофы. Большое декоративное окно украшали тяжёлые, но изящные шторы. Система вентиляции с мощными фильтрами обеспечивала помещение чистым воздухом – роскошь, о которой в городе можно было только мечтать. В углу стоял великолепный антикварный шкаф с книгами. На полу лежал мягкий ковёр, а посреди комнаты стоял резной стол с компьютером, и, о чудо, он работал. Нигде в городе не было электричества, а тем более интернета, а здесь всё это было. «Как это возможно?!» – с изумлением подумала она. За столом сидел мужчина лет пятидесяти. Его благородная седина оттеняла смуглое лицо и внимательные тёмные глаза, в которых читалась не просто проницательность – там таилась сила, холодный ум и что-то ещё, неуловимое, от чего по спине Марьям пробежал холодок. Он смотрел на неё пристально, почти изучающе, словно пытался прочесть её мысли, спрятанные глубоко внутри.

– Как вас зовут? – спросил он негромко.

– Марьям, – ответила она.

– Откуда вы?

– Из города. Когда случился взрыв, у меня… у меня отняли сына. Я ищу его. Вы можете мне помочь? – голос её дрогнул.

Он на мгновение задумался, потом произнёс.

– Да, возможно, я смогу помочь. Но сначала вам нужно поесть и отдохнуть. Я думаю, вы очень устали.

– Спасибо. Я действительно измучена, но больше не телом, а душой. Я устала беспокоиться о сыне.

Он кивнул.

– Не беспокойтесь. Ваш сын жив, насколько мне известно. Вам не о чем беспокоиться.

– Но мне необходимо его увидеть и убедиться, что с ним всё в порядке. Пока я не буду в этом убеждена, я не смогу нормально дышать. Мне необходимо увидеть сына.

– Хорошо. Но сначала вам нужен отдых.

Он нажал кнопку на столе, дверь мягко отворилась и вошёл её проводник.

– Проводите, пожалуйста, женщину в синюю комнату, – распорядился он. Марьям стало не по себе, что-то во взгляде этого человека пугало её, словно он уже знал о ней больше, чем следовало. Марьям невольно сжала пальцы, стараясь унять внутреннюю дрожь. В голове крутились вопросы: кто он? Что ему нужно? Почему он заговорил о сыне так уверенно, будто владеет какой-то тайной? Но тело уже сдавалось: ноги подкашивались от усталости, виски сдавливала тупая, настойчивая боль. Она сжала пальцы в кулаки, пытаясь унять внутреннюю дрожь, и последовала за провожатым. Коридор был тихим, почти беззвучным. Они поднялись по винтовой лестнице на верхний этаж. Комната, куда её привели, оказалась светлой и неожиданно уютной – с небольшим окном, украшенным шторами. Она представляла себе землянку, без окон, а здесь, почти всё как дома. У стены стояла кровать, при виде которой ей захотелось утонуть в её мягких простынях. Рядом кресло и письменный стол. Дальше находилась дверь в ванную. «Ванная…» – при одной мысли о тёплой воде тело свело судорогой. Три недели бесконечной дороги, голода, жажды, страха – всё это отпечаталось в каждой мышце, в каждом суставе. Здесь же всё в избытке. Чистота, тепло, покой. Почему? Что они от неё хотят? Сына? Сына и так забрали. Что же ещё? Больше ничего, кроме её души у неё нет. «Но душу-то они не могут забрать?.. Хотя… кто их знает. Ладно. Пока приму часть их благ, а там „будем посмотреть“». Эта фраза принадлежала её мужу, и когда он говорил так, ей всегда становилось смешно.

Где же он теперь? Перед глазами всплыл тот день. Ранним утром в их дом без предупреждения ворвались люди в форме и забрали её мужа. Последовали бесконечные разбирательства, обыски, долгие вечера с адвокатами и людьми в форме. Ничего толком ему предъявить не смогли, их счета заблокировали. Ему так и не успели предъявить обвинение – помешал взрыв. Жив ли он, она не знала. Сейчас её главная цель – найти и спасти сына. А потом, дай бог, свидимся все вместе.

– Господи, помоги нам… – прошептала она.

Марьям медленно разделась и вошла в красивую ванную комнату. Мраморная столешница с синими прожилками, и деревянные полы очень хорошо сочетались с нежно-голубыми шёлковыми обоями. Она наполнила ванну погрузилась в воду и впервые за долгое время позволила себе расслабиться. Тепло окутало её, веки стали тяжёлыми…

Громкий стук в дверь, заставил вздрогнуть и выпрямиться – вода уже касалась носа.

– Фух… Ещё немного и я могла захлебнуться.

«О Боже! Нужно быть осторожнее, я должна думать о сыне», – мысленно воскликнула Марьям. Она быстро выскочила из воды, накинула мягкий халат и, вытирая капли с лица, приоткрыла дверь.

Там стоял всё тот же мужчина.

– Я принёс вам еду, – произнёс он, протягивая поднос. – Отдых – важен. Но… будьте осторожны. Было бы неприятно, если бы вы… ушли раньше времени.

Он чуть задержал взгляд, и уголок его губ еле заметно дрогнул – то ли в улыбке, то ли в предупреждении.

– Да-да, – пробормотала она в изумлении. «Откуда он узнал, что я чуть не заснула? Значит, здесь везде камеры?» – пролетела мысль, заставив похолодеть. «Впредь нужно быть осторожнее!» Он кивнул и так же тихо, бесшумно ушёл.

Она вернулась в комнату, вытерлась, оделась и присела за стол. Запах еды мгновенно вызвал голодное урчание – желудок свело, рот наполнился слюной и, уже приступив к молитве, она задумалась:

«Можно ли здесь доверять даже пище? «Почему меня сюда привели? Зачем эта забота? А вдруг что-то подмешано?» Она глубоко вздохнула. «Хорошо. Притворюсь что ем. Пусть думают, будто я им доверяю. Но как это сделать, если за мной следят? Может, отказаться? Нет… Наверняка заставят поесть. Что же делать? Как хочется есть!» В её рюкзачке остались сухарики и несколько консервных банок, которые она успела прихватить в магазине. Нужно только изобразить что я жадно ем всё, что они мне принесли. Она стала незаметно сбрасывать еду под стол, а на тарелку выложила сухарики и принялась жевать их с наслаждением, будто пробует изысканные блюда в мишленовском ресторане. Мишленовский ресторан… Марьям улыбнулась… воспоминание кольнуло сердце. В прошлом она была очень состоятельной женщиной. Вместе с мужем, финансовым магнатом, они часто летали за границу на собственном самолёте, чтобы отведать в лучших ресторанах редкие блюда. Но… это было давно. С тех пор мир сильно изменился до неузнаваемости: сначала вирус, потом война, а теперь этот взрыв. Люди перестали сопротивляться, стали покорными, их дух выжигали с помощью технологий. С ранних лет детей приучали к смартфонам, что вызывало проблемы со зрением и задержки в развитии. В них внедряли агрессию, и подростки убивали друг друга ради развлечения. Погружаясь в эти мысли, Марьям почувствовала, как они уносят её далеко от настоящего. Голова опустилась на стол, и сон незаметно овладел ею. Она так и не дошла до мягкой кровати и не успела прочитать молитву, просто уснула.

Во сне ей явился образ сына. Его смех звучал, как музыка для её израненного сердца. Она протягивала к нему руки, но он ускользал, уносясь в бездну.

– Мам, помоги мне! – крикнул он, и этот отчаянный зов пронзил её душу. Марьям вскрикнула и проснулась. Слёзы катились по её щекам. Всё, что так долго копилось внутри: усталость, боль, страх – вырвалось наружу. Она рыдала, пока не иссякли силы. Потом, обессилив, снова заснула, на этот раз без сновидений, тяжёлым, мёртвым сном.

Проснулась рано. За окном глухо стучали молотки, звенели пилы. На улице работали люди. Марьям подошла к окну: та же унылая картина. Ничего не изменилось. Всё по-прежнему. Это был не сон. Теперь это новая, суровая реальность. В ванной она привела себя в порядок. В зеркале на неё смотрела незнакомая женщина с заострившимися чертами лица, на которые страдание оставило свой след. Природа щедро одарила её моложавостью – в сорок лет она выглядела едва ли на тридцать. Но в огромных глазах, прежде сияющих жизнью, теперь застыла тихая, упрямая боль. Пухлые губы плотно поджаты, а в густых тёмных волосах серебрилась седина, которой ещё вчера не было. Она умылась, почистила зубы, и провела рукой по лицу, будто пытаясь стереть следы бессонных ночей. Затем вышла из ванной, опустилась на колени и горячо зашептала молитву – за всех живых, за сына, за себя. Слова лились потоком, искренним и отчаянным.

В дверь постучали.

– Войдите, – произнесла она, поднимаясь с колен.

Дверь медленно отворилась, и в комнату вошёл мужчина в строгом костюме. Волосы аккуратно уложены, а на лице загадочная улыбка. Она вспомнила его – это был тот самый человек, который сопровождал её в первый день прибытия.

– Доброе утро, рад вас видеть снова, – произнёс он спокойным голосом. – Меня зовут Михаил. Вы готовы поговорить?

Она кивнула, стараясь скрыть волнение.

– Да… готова. Что вам нужно от меня? Почему я здесь?

Михаил присел на край стула, не сводя с неё взгляда. Его глаза, тёмные, пронзительные, словно сканировали её, выхватывая каждую тень, каждую боль в её броне.

– Вы здесь, потому что не такая, как остальные, иначе быть вам там, – он указал пальцем в окно на землянки с другими людьми.

Он сделал паузу, внимательно изучая её лицо.

– В вас есть нечто очень важное для нас. Пока не задавайте вопросов – всему своё время.

Он улыбнулся и продолжил:

– Завтракайте, и прошу – без вчерашних глупостей за ужином. Если будете продолжать в том же духе, перетащите всех тараканов из соседних землянок в вашу комнату, а это нам ни к чему. – Его строгий взгляд остановился на подносе. – Ваш завтрак.

Только теперь Марьям заметила поднос, источающий соблазнительный аромат свежей выпечки и кофе. Живот предательски заурчал.

– Вот, даже ваш желудок требует того же, что и я.

Не сопротивляйтесь и ешьте, – улыбнулся он, – а я проконтролирую.

Было не очень приятно есть под его пристальным взглядом, но выхода не было, да и живот сводило от голода. Она села, коротко помолилась и принялась завтракать, стараясь не показывать сомнений.

Он вздохнул:

– Марьям, ешьте, не сомневайтесь. Вам нужно поторопиться.

– А куда мы торопимся? – спросила она, откусывая тёплую булку и запивая её ароматным кофе с молоком. «Интересно, где они раздобыли молоко в нынешних условиях?» – мелькнуло в голове. «Наверное, сухое или концентрированное, вряд ли после взрыва выжили коровы». Но кофе, надо отметить, был восхитительным. От обильной еды она почувствовала прилив сил. Настроение улучшилось, и в груди появилось тепло и даже на миг показалось, что всё происходящее – не более чем дурной сон. Михаил, заметив перемену в её лице, слегка улыбнулся.

– Вот видите, – сказал он тихо, – не так уж и страшно, как кажется. А теперь переоденьтесь, и я провожу вас к старшему.

– Переодеться? «Легко сказать», – подумала она, сидя в уютном, мягком, чистом халате.

Её собственная одежда лежала в углу и источала, мягко говоря, не очень приятный запах. Три недели она не менялась, износилась донельзя, и теперь надеть её казалось просто немыслимым. Он проследил за её взглядом.

– Не беспокойтесь, всё необходимое найдёте в шкафу.

Марьям удивлено приподняла брови:

– Одежда в шкафу?

Открыв дверцу, она застыла в изумлении. Перед ней предстал настоящий клад: спортивный костюм безупречного качества, несколько юбок, футболки, свитера, джинсы и изящное платье. На полке кроссовки, элегантные туфли, и уютные угги. В выдвижном ящике нижнее белье. И, что удивительно, всё идеально подобранно по размеру. «Где они раздобыли всё это в нынешних условиях?» – пронеслось в голове. «Возможно, ответы найдутся у их старшего», – подумала она.

Михаил молча стоял и наблюдал за её размышлениями.

– Вы так и будете стоять и смотреть на меня? – с лёгким возмущением заметила она.

Он недоуменно моргнул.

– Мне переодеться нужно.

– А, ну да, – сказал он, впервые смутившись. – Вы можете пройти в ванную и там переодеться. Я подожду вас здесь.

– Хорошо!

Марьям выбрала джинсы и свитер. «Погода сегодня тёплая, и в таком виде мне будет комфортно». – подумала она, одеваясь. С детства спорт был её верным спутником – и к сорока годам тело сохранило девичью стройность. Последние недели добавили лёгкой худобы, но джинсы сидели безупречно. «Как они вообще угадали с размером?!» – мелькнуло в голове. Выйдя из ванной, она встретилась взглядом с Михаилом. Он всё это время молча стоял у окна, будто боясь нарушить хрупкую тишину. Теперь же его глаза скользнули по её фигуре – быстро, но внимательно. Марьям поймала его взгляд, и слегка приподняла бровь:

– Долго вы ещё будете меня разглядывать? – Может, уже пойдём?

Он посмотрел на неё строго.

– Я не смотрю на ваше тело, – спокойно ответил Михаил. – Я вижу ваш Свет, который сейчас сияет особенно ярко.

– Свет? – переспросила она удивленно.

– Да, Свет, – повторил он. – Разве вы не знали о том, что каждый человек излучает Свет? Ведь человек – Творение Божье, а Бог есть Свет. Значит, и человек тоже Свет, раз он создан по образу и подобию Божьему. Почему вы так удивлены? Неужели в ваших книгах не пишут об этом? Вы вот всё молитесь, а таких элементарных вещей не знаете. Ну всё, хватит с вас на сегодня, – добавил Михаил. – Остальное вам расскажет наш старший.

Её сердце забилось быстрее. Она не знала, что ждать, и боялась, что её затягивают в какую-то игру.

– А что будет, если я откажусь?

Он улыбнулся, в его глазах промелькнула тень серьёзности.

– Тогда вы никогда не узнаете, что могли бы изменить своим выбором. И не забывайте о сыне. Знания, которые мы дадим, могут очень вам пригодиться. «Аргумент бесспорный», – мысленно согласилась она и вышла вслед за Михаилом.