Читать книгу Черное солнце - - Страница 6

Глава 6

На часах было пять и я с ужасом поняла, что опять проспала утренний подъем, проспала обед и проснулась к ужину, в животе заурчало.

Достав замороженной курицу, без прочих действий, сразу кинула филе в расколенную сковороды. Нарезала овощей и конечно же все это в одно блюдо. Выпила чаю.

Гилберта не было, мне захотелось его увидеть, он вчера сказал многое, а мне тоже хотелось признаться ему.

Собралась я наспех; кое как выпрямила волосы, накрасилась, оделась тепло; в черные теплые колготки, в теплую короткую юбку, которую оставила Грейс, в ботинки, и конечно не обошлось без черно свитера. Пальто забрала Грейс, мундир был не кстати, осталась черная куртка прикрывающая мой зад, с многочисленным замками, корманами и торчащими ремнями. Махнув рукой, я поспешила в кабинет Гилберта.

В коридорах было тихо, курсанты свалили – впереди выходные. Солнец заглянула в гости и озарила светом нашу базу, своими последними лучами на сегодня. По дороге наткнулась на Дика и тот обеспокоенно на меня посмотрел.

– Капитан Гилберт сейчас находился на совещании, я как раз за тобой, он сказал, что тебе будет полезно послушать.

– Послушать что? – я положила руки в карманы, в здании было холодно.

– Пойдем за мной, – попросил он и я пошла.

Обошли коридоры, поднялись вверх, вошли в кабинет Гилберта и как в самых опасных и интригующих историях, Дик открыл потайную дверь.

– Капитан сказал, что тебе можно доверять, ведь вы его жена.

От такой формы слов мне стало неловко и почувствовала ответственность. Никогда ранее не думала, что жены высокопоставленных фигур могут играть важную роль, обычно о них никто даже не вспоминает.

Бетонные серые стены пугали, пол был из камня, пыль была повсюду. На деревянной стене были щели, мы спустились по крутой лестнице вниз и я могла из щелей видеть большой зал, куда собрались видимо очень важные люди.

Было много света, люстры создавали вид роскоши, дубовый длинный стол тоже. На главном месте сидел отец Гилберта, а по правую сторону сам Гилберт.

– Военные чиновники сидят слева, – тихо прошептал Дик. – Боевые маги по-праву сторону.

Принц на противоположном конце от архимага.

– Это ситуация сильно нас беспокоит, – говорил один из молодых мужчин с левой стороны.

– Нас еще больше, – голос Гилберта я узнала сразу. – Ведь похищают как раз таки магов.

Похищают?

– Дезертир и отступник найден? – спросил другой военачальник.

– Найден, – отвечал маг сидящий рядом с Гилбертом, его я узнала, тот самый, которого я видела в Илларии, мариец, который управлял снежными барсами. – Сейчас он находится в изоляторе под строгим наблюдением, наши детективы ищут его связного.

– Кто он? – очень тихо спросила я у Дика.

– Капитан первой дивизии, – отвечал Дик. – Его имя Маркус Морархан. Его база немного дальше от нашей. Он специалист первого и чрезвычайного реагирования. В отличии от нас, полевых магов для военных столкновений во время самой войны, они пребывают первыми при случае внешней угрозы. До наших дело иногда не доходит, настолько капитан Маркус хорош в военном деле. К тому же он подчинил около трех тысяч снежных барсов а это впечатляет.

– Если ваш дезертир в заточении, как вы говорите, – продолжал военный, – то вам нужна помощь.

– От помощи мы не откажемся, – вмешался архимаг.

– Что вам нужно?

– Ввести комендантский час по всему королевству, – ответил капитан Гилберт. – патрульные должны круглосуточно служить в дозоре, ограничить туризм, пока ситуация не стабилизируется. Временно ограничить внешнюю торговлю.

– Ни в коем случае, – произнес кронпринц и все остальные замолчали. – Я не стану давать разрешение на ограничение внешней торговли из-за парочки похищенных магов.

– Вы понимайте, что банда песчаников уже один раз проникла сюда?

– Вы беспокоитесь о своей супруге? – неожиданно и очень мерзким тоном спросил принц. – Неужели ее жизнь выше чем торговые отношение и наша экономика?

– Он мстит ему, – заметил Дик.

Я сомневалась в хороших отношениях двух братьев и по лицу Гилберта видела, что слова принца ему не понравились.

– Вы уверены капитан Гилберт, что можете здраво оценивать ситуацию не смешивая при этом свой личный интерес?

Архимаг и капитан переглянулись, в зале заседания поднялся шум, для всех стало неожиданностью, что капитан обзавелся супругой.

– Ваше высочества, вы очень пронецательны, – начал капитан Гилберт, а у меня сердце сжалось, казалось что все сейчас обрушится на него. – Я правда теперь женат, чему очень рад. Но вы забыли одну деталь, она принадлежит расе сильхерийцев, но является коренной жительницей Илларии. Она маг черного солнца и на нее наш враг объявил охоту из-за ее редкой силы. Из-за ограничений главного архимага она не может перемещаться в пространстве. Вы правы, у меня есть личные счеты с нашим врагом, ведь он посмел ее похитить. Но я в этом вижу только плюсы, ведь я горю желанием сделать все возможное в моих силах для достижения цели.

Поднялся гул, всех беспокоила я и обо мне хотелось всем узнать, они словно боялись меня, хотя даже не знали обо ничего.

– Прошу всех успокоиться, – архимаг повысил голос. – Черным маг не опасен а ваши подозрения являются плодом ваших предрассудков. Пока вы думаете о ней мы упускаем из вида много важных деталей. Кто-то похищает магов, и у меня плохое подозрения, что кто-то готовит грандиозное жертвоприношение, ведь маг это существо с концентрированной определенной энергией. Похищают тех у кого большие запасы сил. Мы должны объединить усилия, иначе враг победит. Также были убиты наши шпионы и наши связные. Предполагаю, что наш враг белорец, но, быть может, я ошибаюсь. Враг среди нас и мы должны быть готовы ко всему. Ваше высочество, я знаю почему вы так переживаете за экономику, кризиса король вам не простит, но вы должны быть благоразумны.

Снова стояла тишина и наконец принц тяжело вздохнул и смиренно объявил:

– Даю свое официальное разрешение на временное ограничение торговли, надеюсь этого времени хватит чтобы вычислить врагов королевства. А пока вы ищите, пусть в королевстве поднимут красный режим тревоги. Поднимите красные флаги.

Нехорошее предчувствие душило меня, все это обещало развернуться самыми ужасными событиями.

Морен – автор моего поколения, писал: “У войны есть обожатели, к его ногам кидают красные дороги и для него поднимают красные флаги.”

На этом заседание было завершено, они поднимались со своих мест и по очереди выходили из помещения.

Гилберт и кронпринц пожали друг другу руки и мерили друг друга свирепыми взглядами.

– А ведь они с детства были неразлучны, – заметил Дик.

Мы с ним ушли по той же дороге и меня охватывали странные ощущение нереальности происходящего, когда мы вышли в кабинет. шкаф с библиотекой встал на свое место за моей спиной.

– Скажи Аннет, Грейс еще объявится? – неожиданно спросил Дик, вырывая из кошмара моих собственных мыслей.

– Мне казалось она тебе безразлична и тебя смущают ее прошедшие отношение с Гилбертом? – я снова положила руки в карманы и поежилась, уже было темно, а значит и холодно.

Дик был задумчив, стоял, как статуя и пытался осмыслить мои слова.

– Но ведь ты реагируешь нормально на Грейс и даже подружилась с ней. – Мне показалось, что Дик немного неправильно понял мои слова.

Пришлось объяснять:

– Да мы друзья, она мне нравится, я бы хотела еще с ней увидеться. Мне не важно, что было между Гилбертом и Грейс. Но, это ведь я, Дик! У меня многочисленные ранение в моей голове, если тебе угодно, можно так объяснить. Я жила в одиночестве без людей вокруг, умирала от нехватки солнца и два раза пережила сердечные недуги под названием влюбленность. Разве меня можно удивить тем что у двадцати восьмилетнего взрослого и зрелого мужчины были отношения с кем-то?! Грейс даже немного старше Гилберта, она твоя ровесница.

– Я удивлен, мне говорили что женщины ревнивы, – он посмотрел с улыбкой. – Я с тобой согласен, но видимо мы мужчины ревнивее. Она мне нравилась и все еще нравится, но мне тяжело, когда думаю об этом. Знаешь я ведь давно смирился, что она для меня недоступно.

– Мне кажется ты усложняешь то что для тебя упрощено, – села на стул и огляделась. – Почему тут мало стульев и кресел? Это же не удобно.

– Вот именно, – усмехнулся Дик забывая про свои невеселые мысли. – Капитан Грейшторм не любит гостей и всегда желает, чтобы они побыстрее ушли. Он вынес отсюда диван и два кресла, оставил только неудобные стулья.

– Если не хочешь ничего начинать с Грейс никто тебя не заставляет, – я улыбнулась, и решила спровоцировать бойца на действия. – Ей может понравится другой, как говорится; “средство от мужчины, другой мужчина”.

Дик изменился в лице и всем телом напрягся, а я продолжала улыбаться, мои слова ему не понравились. Скрипнула дверь и в кабинет вошел обеспокоенный капитан Гилберт в сияющем белом мундире с золотыми погонами, звездами на груди и прочими золотыми деталями. В рукаха он держал папку и первым делом выложил все на стол и я увидела фотографии пропавший магов, их имена, фамилии…

– Без моего ведома никуда не пойдешь, – сказал Гилберт и сел на свое место. – Дик, притащил из кладовки старый диван и поставь в углу. Возьми парней если надо.

Дик вышел а я сидела и следила за ним, пытаясь вспомнить то, что хотела ему сказать, когда проснулась и не увидела его.

– Гилберт, – я нервно теребила ногой.

– Да, солнышко? – он мягко улыбнулся, но не оторвался от своих записей и я занервничала еще сильнее.

– Что за похищения магов? – это был не тот вопрос, который меня интересовал в первую очередь.

– Маги огненного типа, немного похожие на тебя, – его брови нахмурились, он все еще не смотрел на меня.

– Твоя мама хочет забрать меня завтра, – пришлось сменить тему.

– Я знаю, я уже попросил Дика сопровождать тебя, – он вздохнул и убрал бумаги в ящик и взялся за отчеты. – Без защиты ты не останешься.

– Гилберт…

– М-м-м…

– Посмотри на меня, – моя просьба прозвучало тихо, наши взгляды в тот же момент встретились.

Ясно-синие глаза вспыхнули, так же ярко, как падающие звезды. Он был не в самом лучшем настроении, но я встала с места и обошла его рабочий стол, чтобы двумя руками прикоснуться к его обеспокоенным чертым. Он замер, как только мои руки коснулись его. Он сново прикрыл глаза.

– Я расстроилась, когда проснулась и не увидела тебя, был, оказывается, уже вечер. Но теперь я думаю, что сейчас все хорошо.

Меня схватили и заставили сеть на коленки, улыбаясь я по-крепче прижалась к нему.

– Я вчера признался тебе в чувствах, – напомнил он, укачивая меня, как ребенка. – А ты ничего не сказала.

– Ты просил молчать! – я возмущенно уставилась на него.

– Разве? – он улыбнулся. – Не помню такого.

Захотелось его стукнуть, хотя он шутил, я знала.

– Я тоже тебя… – не хатила мужеста произнести предложение целиком.

– Я знаю, – наши пальцы переплелись. – Иначе ты не сидела бы здесь и на наших запястьях не красовались бы обручальные кольца.

– Твоя больше, – заметила я.

– Так я сильнее тебя люблю, – он сказал это так непринужденно и легко, а я забыла, как дышать в эту секунду. – И вообще у тебя все проблемы, потому что я тебя люблю. И мама хочет с тобой познакомиться, потому что я тебя люблю. Если она тебя обидит, обязательно скажи мне.

– Не говори так, – я прижалась щекой к его груди, откуда доносился бешеный стук его сердца и руками обвила его пояс. – Моя жизнь прекрасна с того дня, как я тебя встретила. И мама у тебя замечательная.

– Аннет, – прозвучало, как мольба. – Я не выдержу, помни что я мужчина пожалуйста.

Я резко встала и улыбнулась, наверное я улыбалась с такой же хулиганской улыбкой, как и он.

– Я решу этот вопрос во что бы то ни стало, и мы с тобой поженимся, как женятся нормальные маги, со всеми традициями, грандиозным праздником и гостями, – он словно говорил со своими бумагами, но не со мной и слава богу, ведь я стояла покраснев от его неожиданных слов.

– Навеки мой? – шутливым тоном спросила я, сделав шаг к нему и положив локоть на его плечо.

Он взял запястье поцеловал его и ответил улыбнувшись:

– Навеки твой.

Дик каким-то чудом приволок кресло на колесиках и поставил его в углу, поколдовал над ним и вся пыль испарилась.

– Присаживайся солнышко, – мне указали на мое “почетное” место, я была удивлена.

***

У капитана Гилберта Грейшторм работы было много, мне можно было находится в кабинете, или в другом любом месте на базе, только в сопровождении Дика. теперь он не был тренером, теперь он был моей персональной нянькой, но раз Гилберту так было легче, я не сопротивлялась. Гилберт связался со своей мамой через какую-то неведомую мне магией, я не слышала ни разу такое заклинание, но ее голос прозвучал для нас отчетлива и она нас прекрасно слышала. Капитан Грейшторм вызвался сам сопровождать свою жену… как же мне все же тяжело было воспринимать это слово. Элайзу предупредили, что у меня будет охрана, она не была возмущена, лишь спросила достаточно ли он красив и будет ли он хорошо смотреться на камеру, ведь у нее грандиозное шоу.

Мне обещали, что попаду в мир, о котором ранее не ведала; мир из плазмы и камер, где черно белые фотографии двигаются. Мне сказали, что вних есть цвет. Это технологии, которые давно шагнули вперед, но они существую лишь в резиденции принцессы Элайзы Грейшторм.

Утром я умылась, оделась и пошла в кабинет Гилберта, Дик уже был здесь и нас сразу перенесли в другое место.

Я ахнула от неожиданности и пестроты красок, казалось дикие джунгли слились с каменными зданиями сделанные из стекла и бетона. Квадратные картины двигались, солнце было невероятно ярким. на небе летали разноцветные птицы, росли деревья выше домов, но высотки никто не мог обогнать.

Мы были в доме, с позолоченной рамой роскошного окна, с видом на город. Теплый бежевый цвет мебели смотрелся изысканно, прозрачный пол с синей водой под ней завораживал, а на потолке двигались нарисованные облака.

Мы были в гостевом зале принцессы Элайзы, несложно было догадаться.

– А вот и она, моя прекрасная невестка! – как только женщина вошла в комнату, она первым делом обняла меня. – Моя манекенщица! Ты сегодня должна выручить свою свекровь иначе на благословение даже не надейтесь.

Гилберт закатил глаза, а я искренне улыбнулась:

– Ради такого дело, я вся ваша ваше высочество.

– Никаких высочество, – она скривилась, взяла мои руки в свои. – Можно леди Элайза, для тебя можно Элайза, или может матушкой, я не против.

Мне стало еще сложнее, но я кивнула и ничего не сказала, только спросила:

– Что от меня требуется?

– Быть собой, – она пожала плечами. – Быть красивой.

– Мама это Дик, он присмотрит за ней на всякий случай.

Она скептически изучила моего “охранника” и махнула рукой:

– Думаю я придумаю для него образ, вместо этого ужасного мундира.

Она сделала шаг назад и дала нам пару секунд. Мне вручили перстень, оно мне было великовато и его пришлось нацепить на шнурок, который он достал из кармана и повесить мне на шею.

– Это связь, – сказал он. – Чтобы я знал, где ты находишься. Оно как ожерелье, которое подарила тебе моя мать, оно определяет для меня твое местонахождение. Но сегодня ты ожерелье забыла надеть. Позже я подарю тебе нечто менее заметное и более удобное.

Меня поцеловали в лоб и отпустили нетерпеливой матушке. Мне показалось у этой женщины энергия захлестывала со всех сторон и эти секунды были для нее невыносимыми.

– Пойдем!

Город Каприна была маленькой частью столицы, она словно была закрыта под куполом и было царством принцессы Элайзы, которая больше всего на свете обожала моду. Высотки представляли собой многочисленные гостиницы с ресторанами. Снега не было. искусственное солнце освещало это место и снабжала энергией.

– Мой муж постарался, – подмигнула мне Элайза, когда я остановилась и посмотрела через окно на солнце. Глаза от него не болели, она была словно призрачная и в тоже время очень даже реальная.

Мы шли по лестнице вниз и по пути я спросила:

– А куда мы так спешим?

– В мое лобби, – она на два шага опережала меня и видимо внутри помещений энергию на порталы она не тратила. – Мы должны успеть сделать тебе макияж и прическу. А еще тебе нужно будет переодеться в очень тяжелое платье.

– Что за платье?

– Я ее сшила два года назад, – мы оказались в длинном коридоре и я по-прежнему спешила за ней. – Столько времени было потрачено на поиски идеальной манекенщицы, которая смогла бы представить мое творение миру, но я не нашла. Когда ты увидишь платье, ты все поймешь.

Передо мной распахнулись двери и я ахнула, от яркости света. Многочисленные столики с зеркалами стояли в ряд, над ними работали мастера “А” класса, в руках инструменты летали, магическая пыльца оставляла на теле узоры, красили глаза губы, кожу. Манекенщицы были одна прекраснее другой, у каждой была своя изюминка, но все они были длинноногие, полуголые и невероятно красивые. В глаза бросилась девушка с черной кожей и белыми волосами, она была в сияющем белом платье. Была еще одна, она тоже очень ярко выделялась среди остальных; девушка была невероятно нежной, с узкими черными раскосыми глазами, белой кожей и черными, как ночь волосами. Девушка с красными волосами сидела рядом с ней и была еще ярче и необычнее. У нее были веснушки, как и у меня и я ей улыбнулась, мне она понравилась сразу. А еще я заметила, что у нее были разноцветные глаза; один как изумруд, а второй, как сапфир.

– А вот и осень, – сказала она мне, когда меня усадили на свободнее место рядом с ними.

Все трое были особенные, сидели в белых халатах и с интересом изучали меня, как и я их.

– Что это значит? – спросила я у Элайзы, когда она посадила меня перед зеркалом.

Она положила руки мне на плечи и с восторгом ответила:

– Наша тема бала называется “четыре сезона”, ты будешь “золотая осень”.

– Как здорово, – я неловко улыбнулась девочкам, уже догадываясь, кто будет каким сезоном.

– Девочки, это моя невестка, ее зовут Аннет, – от ее официального тона, мне сделалось еще хуже, но старалась не подавать виду.

У манекенщиц округлили глаза, но те лишь оглянулись на нее подозрительно, но Элайза не шутила.

– Я Лили, – представилась девушка с раскосыми глазами. – Хотя последние два дня все меня называют весна, я буду показывать розовое платье, которое называется “одухотворенная весна”.

Ей наверное было лет шестнадцать, она была такая милая, такая маленькая, была похожа на лисенка.

– Очень приятно Лили.

Элайза ушла, когда ее отвлекли срочными разговорами о показе и о незначительным нюансах.

– Я догадывалась, ты и вправду прекрасна, как весна, – Лили сидела рядом со мной по правую сторону, а слева сидела девушка с разноцветными глазами и веснушками.

– Ты лето, – догадалась я.

– Да, – кивнула девушка, – но это и вполовину не так интересно, как то что ты являешься женой принца Гилберта Гилиона.

Значит вот как его здесь называли.

Девушки ждали ответа и я кожей почувствовала вселенскую зависть и ревность, она была такой сильной, что резало мне душу.

– А как вас двоих зовут? – постаралась сменить тему.

– Меня Алина, – помаха девушка, которая сидела от красноволосой, та самая с черной кожей. – Я, тапа, зима что-ли. У меня платье называется “жестокая зима”.

Контраст ее был великолепен, а манера речи необычной.

Девушка с красными волосами молчала и я не стала спрашивать, и так все понятно.

– Твое платье самое красивое из всех четверых, – призналась Лили. – Румиана хотела его представлять, но леди Элайза была категорически не согласна. Она все искала девушка, которая выглядела бы, как сама золотая осень.

Румиана – я запомнила ее имя.

К нам подошли маги, и начали колдовать над нами, спустя минут тридцать мы были уже готовы. Мне за секунду увеличили длину волос до талии… придется заново стричь. Прическа была сложной и собиралась без прикосновения мастера, пряди за прядями вились, как змеи, пока полностью не собрались в низкий пучок из многочисленных свисающих локонов. У Румианы было посложнее; ее прическа была громадной, и на ее голову нацепили сияющую корону из разноцветных камней. На мое удивление что-то сложное было у меня и у “лета”. Например у Лили были роскошные локоны, а на волосы прикрепили розовые цветы, а у Алины вовсе просто прямые волосы. На наших лицах были сияющие разные узоры, глаза стали еще отчетливее, не тронули только веснушки. У меня выделялись губы, их покрасили в золото и совсем скрыли брови. я никак не могла понять их моду, но мое лицо стало по-своему трогательным и чувственным.

– Пойдемте девочки, – к нам подошла девушка в белом брючном костюме с блестящими камнями на пиджаке. – У нас мало времени.

Каково же было мое удивление, когда в лице нашего сопровождающего я узнала Грейс.

– Грейс! – я привлекла ее внимание, и она поспешила меня обнять, когда я поднялась с места. – Я тебя не узнала, гримм у тебя что надо!

– Благодарю, – я еще раз оценила ее вид. – Ты здесь, это так чудесно.

– Разве она не бывшая принца Гилиона, – шептались за моей спиной. – Такие странные, разве они не должны друг друга ненавидеть?

Я постаралась не слушать их и пошла за Грейс, которая вывела нас в комнату с огромным количеством одежды, они висели повсюда, лежали на земле, мастера один за другим переодевали девушек в самые разные наряды и спешили их выпроводить, стояла настоящая суматоха. К нам подошли мастера.

– Все четверо из особой коллекции, – Грейс передала нас двум незнакомым девушкам и нас провожали в примерочную комнату, которая появилась за зеркалом, я поздно поняла, что это была дверь.

Меня провели за шторку и маг шепнула мне:

– На вас особое распоряжение.

Мне стало два раз тревожнее, и еще хуже, когда меня раздели до гола.

– У вас великолепная кожа и нет никакой растительности, – удивилась девушка, пока сыпала на меня золотую пыльцу, эта магическая уловка втерлась в мою кожу и теперь я буквально сияла.

– Благодарю, – прошептала я, пока мне натягивали белье, оно было телесным, словно кожа и подчеркивала все достоинства.

Мне туго затянули корсет и выделили талию, а после двое девушке принесли в коробке нечто великолепное и сияющее.

Я ахнула когда ее достали.

***

Время шло, остальных я не видела, мне накинули на плечи длинный халат и велели не пачкать произведение искусства, пока я ждала за кулисами. Меня нашла Грейс.

– Ты готова? – она положила свои руки мне на плечи. – Меня послали с инструкциями для тебя, Элайза не успевает, приехала из далекой страны Грина, сама принцесса Лаура, она хочет выкупить платье “золотая осень”.

– Она видела платье? – удивилась я.

– Никто не видел, – она засмеялась, – но все хотят купить шедевр, за два года Элайза успела привлечь внимание некой тайной. У тебя будет очень много внимание, ведь ты и есть та самая манекенщица, которую давно искали.

– Я нервничаю, – призналась я. – Это так волнительно и платье… оно такое тяжелое.

– Выпрям спину, ты прекрасна, это главное, – голос ее стал строгим. – В зале появится длинная платформа, но в отличии от других ты не будешь по ней шествовать.

– Как это?

– Мы с тобой сейчас пойдем в подвальное помещение под залом, там есть другая платформа, она круглая и она тебя поднимет наверх, сделает оборот и опустит вниз, все что от тебя требуется – улыбаться, махать плавно рукой, как настоящая королева, -Грейс показала, как это сделать, – и конечно же держать спину ровно. Ты боец, ты справишься с платформой, на это и надеется Элайза.

Я пошла за ней, от меня расступались дабы не наступить на платье и перешептывались за спиной.

– Я буду в зале, когда тебя поднимут, – Грейс тянула меня за собой.

Я слышала как начинаются шоу, и громкий голос горланил и объявил о начале. Стало не по себе. Я вся покрылась мурашками, точно зная, что я не справлюсь, обязательно споткнусь и опозорюсь.

– Аннет, – голос Дика прозвучал за моей спиной и я так обрадовалась, когда увидела его.

– Дик!

– Грейс сказала где тебя найти, почему ты так дрожишь? – он растер мои плечи. – если тебе не нравится, так и скажи, гилберт все отменит.

Я отрицательно покачала головой.

– Дик я должна справиться, это уже принципиально для меня, – мои зубы от страха начали стучать.

– Справляешься ты пока плохо, – он поднял одну бровь и оценивающе посмотрел на меня. – Но а если честно, Грейс права, Элайза знает свое дело, ты и вправду сегодня великолепна. Помнишь течение воды, вспомни, как ты успокаивалась.

Я успокаивалась думая о том, что для меня только моя жизнь имеет ценность и только я в ней центр, но с тех пор многое изменилось. Появился Гилберт, он словно забрал мой центры и поделил его на два, теперь я думала о нем, переживала за него, в глубине души страшно ревновала его ко всем, хоть и не подавала виду, хоть и не хотела в этом признаваться самой себе. Страшно было делить свой центр, еще страшнее его потерять. Теперь эти мысли посещали меня часто. Я стала уязвимой, это было ясно.

– Тогда все было по другому.

– Что теперь изменилось? – спросил Дик, сделав шаг назад.

– Я не была влюблена в Гилберта, я думала только о себе и о своем выживании, – нехотя призналась я.

– Плохо, – заметил он, от его слов я вовсе сникла, обнимая себя.

Дик обнял меня, словно ребенка и вздохнул:

– Гилберт тоже тебя любит, мы все тебя любим, очень очень сильно.

Сердце начало стучать ровнее, он отстранился от меня с улыбкой и признался:

– Я за тебя переживаю девочка, хватит дрожать, ты же ученица самого Дика Обрайона. А я не беру в ученики кого попало.

Я кивнула и окончательно успокоилась, даже смогла улыбнуться. У меня никогда не было ни брата ни сестры, но я наконец почувствовала то, что могла бы чувствовать, если бы у меня был брат.

– Я сделают этот несчастный подиум! – произнесла, сжав кулачки. – Да они все попадают от моей красоты!

– Вот это настрой! – поддержал Дик. – Никто не устоит!

– Дик, – я сняла перстень Гилберта и передала ему. – На всякий случай.

Ровными шагами я пошла вниз по ступенькам, света тут была достаточно, мастеров и тут было полно, они контролировали сложным механизм большого подиума, по середине я видела круглую платформу.

– Зима заняла свою позицию, – переговаривались между собой мастера.

– Пустите белый дым, пусть плазма показывает мираж симы. Снег! Где снег?!

– Сейчас будет, – они опустили рычаги и толпа наверху взревела от восторга.

Плазменная коробка показывала, все что происходит наверху. Я увидела “зиму”. Она сейчас была в центре внимание. Шла по фальшивому снегу в серебристом полуоткрытом платье, с переди она показывала длинные ноги, а с зади удлинялось , как шлейф. Платье облегало ее тело, как перчатка и размывалась в области груди. Я не видела перехода между платьем и ее телом. Плечи Алины были усыпаны сверкающими серебристыми камнями. Ее туфли сверкали хрустальным светом.

Голос через усилитель говорил:

– Жестокая зима и впрямь жестока, она не оставляет мое сердце равнодушным, забирает все без остатка. Холодная и прекрасная.

Второй голос говорил с ним:

– Ты не знаешь Фил, но Алина Мелхарини, согласилась стать манекенщицей для леди зимы, когда узнала, что платье сделано из настоящих драгоценных бриллиантов. Это платье оценивается в три миллиона золотых. Это платье дороже чем платье “золотая осень”.

– Эрик, я даже не знаю откуда ты это знаешь, ведь о ценах еще никто не объявлял. Однако смею заметить, что платье “жестокая зима” названа от не любви Элайзы к самому сезону. Она смогла передать всю свою ненависть через искусство и сделала это воистину гениально.

Алина исчезла за белыми шторами и музыка начала потихоньку из тревожного меняться в более менее нечто мягкое.

– Нежная и прекрасная Лили Ханью представляет нам платье “одухотворенная весна”.

Локации начали меняться, деревья расцвели розовыми цветами, фальшивый снег исчез. Мастера подсуетились, меня направление платформы. На ней появилась вода, хотя и это было иллюзией. Свет немного затемнили. Вместе с ней вылетели птицы. Играла песня вместо мелодии и слова ее звучали грустно. Кто-то пел дивным волшебным голосом:

“А ты как первая любовь, а ты как первая весна. В сердце у меня, одна лишь пустота. Я тебя люблю, как никто и никогда.”

– Фил, это платье выдерживает критику на розовый цвет, – продолжали ведущие.

– Эрик, я думаю для весны и для Лили, это единственный цвет. Нет Лили нет нежно-розового, нет нежно-розового нет Лили.

Платье было великолепным. Оно струилось по ней, пока она шагами настоящей грациозной танцовщицы шла к залу. Юбка полусолнце была усыпана миллионами лепестками роз. На талии корсет из камней и пышная грудь в складках платья. Плечи открыты, рукава длинные и спина… она была полностью оголена.

– Фил, это невероятно, как платье на ней держится ума не приложу. и что это за мелодия, которая играет?

– О-о-о, Эрик, неужели ты не знаешь, как влюблен в Лили известный музыкант Форсент Орхарин? Он с ума сходит по ней. Это песня посвещается Лили. Пусть она и отвергла его, он не теряет надежды.

– Фил, я думаю наша гениальная Элайза не просто так разрешила поставить его песню.

– Что ты имеешь в виду?

– Вот кто по-настоящему жесток – любовь. Лили не просто в платье весны, она сама и есть весна, но она еще и олицетворение любви. Самого чистого чувства на земле.

Когда Лили ушла, толпа еще долго не могла прийти в себя. Она произвела на меня очень сильное впечатление, в памяти еще мелькал ее образ.

Музыка затихла, а после ударили в барабаны, вышла группа людей танцую с огнем. Они были в диких костюмах с разрисованными лицами.

– Следующая по-списку у нас лето, – говорил, кажется, Фил. – От слов самой Элайзы мы узнали, что она столкнулась с настоящими трудностями, ведь лето многогранное. В ней много и цветов и дождливых дней цветущих лесов, теплых морей. Мы были уверены, что она выберет нечто зеленое, но Элайза гораздо непредсказуемее, чем нам кажется. Одна птица мне напела на ушко, что платье нас удивит.

Танцоры затаились и музыка стала нарастающей, эхом доносился будоражащий женский голос, похожий на вой. Ударили барабаны. Локация давно изменилась а мы даже не поняли когда. Пейзажи один за другим менялись.

И вот наконец Румиана вышла, от ее вида дух захватывал. Платье была роскошнее не куда. Ее юбка была из многочисленных разноцветных блестящих перьев. Синего было в большом количестве. Узкая талия подчеркивалась гладкой тканью, на груди тоже были перья, руки и спина оголены. За спиной два огромных крыла. Многочисленные бабочки хлынули из них, как только мастера, тянущие за веревки наверху, раскрыли два огромных крыла жар-птицы. Толпа ликовала, хлопала и кричала. Стоило опустить ей крылье, как сооружение превратилось в шлейф.

– Это птичка тебе напела? – в голосе Эрика чувствовался смех. – Ну а если без шуток, то я узнал, что платье “роскошное лето” не будет продаваться. Оно будет стоять в национальном музее и станет частью нашей великой истории.

– Невероятно, просто невероятно. После этого зрелища, я не думаю, что платье “золотая осень” способно затмить эту красоту.

– Не слушай их, – отвлек меня Дик. – Они разговариваю по предварительному сценарию. У Элайзы все всегда идет по плану.

Я на это надеялась, я со стороны толком и не могла на себя посмотреть. На большом плазменном, мастера называли это экраном, я могла бы себя увидеть.

Меня проводили до платформы, сказали берец подол и распахнуть ее, когда я буду наверху.

– Фиолетовый дым, – в приказном тоне сказал один из мастер, а другой опустил рычаг. – Отключите полностью свет и две минуты тишины.

Играла музыка. Она была необычной, и мягкой и грустной. Мелодика казалось трогательной.

– Немного свете и ветра, – командовали на другой стороне. – Пошли осенние листья. Первым пойдет золотой дракон.

Я стояла на платформе и на экране видела иллюзию огромного чудовища, но такого прекрасного величественного и сияющего светом. Зря магов “а” класса считали слабыми, очень зря, все что они делали было невероятно сложным и энергозатратным.

– Выдерживаем одну минуту, – сказал мастер.

С меня сняли халат и Дик удивленно уставился, а я пока ничего не понимала.

Вместо музыки сейчас что-то рассказывали в стихах. Снова замерло и женский голос, словно зов. Дракон кружился на темном небе. Он был светом озаряющий все вокруг.

– Поднимайте ее, – приказал мастер, платформа начала подниматься.

Я занервничала, но в панику еще не собиралась впадать. Снова пустили фиолетовый дым. Это выглядела, как история, история о смерти, о том, как дракон любил человека.

Меня подняли и толпа с моей стороны, казалось одной темной волной. Свет начал понемногу становиться ярче. Дракон взревел, собрался в комочек и рухнул на меня. Я была готова закричать, но помнила, что это иллюзия. Чудовище превратилось в золотую пыльцу и посыпалось на меня. На экране я сначала видела себя в тяжелом многоярусном платье из желтой ткани теплого тона. оголенные плечи, руки и ключицы. Но пыль начала формировать мое платье на глаза у всех. Пыльца осела на плечи и превратилась в прозрачную сияющую ткань, опускалась и опускалась украшая меня. Появились рукава, еще одна юбка полупрозрачная и невероятно длинный шлейф. Я сияла, как само солнце, моя самая любимая звезда. Я источала невероятный свет, ослепительный. Пока меня крутили, я забыла помахать им рукой, но я постаралась улыбнуться.

– Фил, и вот наконец мы увидели это!

– Эрик, она стоила наших ожиданий, все два года в томлении перед этой красотой не важны. Не могу представить другое лицо, – мне показалась ведущие импровизировали, – Только такая девушка могла представить такое платье, они словно созданы друг для друга.

– Ты даже не представляешь, кто она.

– Кто же?

– Любовь самого принца Гилберта Гилиона, говорят она спасла ему жизнь.

– Не может быть!

– Она похожа на солнце, ее лицо идеальное. Аннет Гилион – феномен нашего столетия.

– Элайза ради моды даже невестку не пожалеет, – в голосе Фила чувствовался смешок. – Мы этому только рады. Должен признать, что никогда я не видел ничего прекраснее, чем это платье и эта девушка. Элайза превзошла саму себя, как и ее мастера.

– Далее нас ждет нечто интересное. Всем давно не терпится узнать за какую цену Элайза продаст “золотую осень”.

Платформа начала опускаться, я подхватила подол. Пустили белый дым и моих неуклюжих движений никто не увидел.

Я снова была под залом, стоило спустился с платформы, как шесть мастеров окружили меня, подняли черную ткань и соорудили на лету примерочную. Переодевать прямо здесь. Очень аккуратно сняли сияющую ткань, сложили в одну коробку и запечатали его. Потом сняли само платье, оставили в белье. Я попросила, чтобы корсет тоже сняли и я наконец смогла вздохнуть. Мне распустили волосы. Дали блестящие босоножки вместо золотых туфель. Я не жаловалась. Мне дали серебряную майку и черную короткую юбку, я поспешила переодеться. После на мои плечи накинули большой черный пиджак, его длина заканчивалась на линии юбки. Поколдовали над моими волосами и они стали идеально ровными.

– Так лучше, – кивнул один из мастеров.

Команда поспешила прочь, когда закончила и меня оставили с диком. Он дал свою локоть, галантно предлагая поддержку, я была не против.

– Теперь нам надо в зал.

Я могла теперь успокоиться. Дышать стало гораздо легче. Мне хотелось увидеть Гилберта, но на балу я была без принца, совсем никак в сказке.

– Не понимаю, как она живет в этом сумасшедшем мире, – он сказал это словно самому себе, я тоже была в своих мыслях.

Мы оба шли в не с тем с кем хотелось, но в отличии от меня его Грейс была совсем неподалеку и махала нам рукой, когда мы поднялись закулисы.

– Ты была великолепна! – Элайза подхватила меня и потянула за собой. – С тобой очень много людей хотят познакомится, конечно ты не будешь знакомиться, но рядом со мной ты постоять обязана.

Мы шли в зал, было ужасно много людей. Все смотрели на меня. Платформа опустилась вниз и стала полом, на котором можно было вальсировать. Играла музыка. Стоял фуршетный стол очень далеко от нас. Грейс шла следовала за леди Грейшторм, а Дик следом за мной. Я ухмыльнулась, понимая, что это отличная возможность для двух, скажем, людей узнать друг друга получше. Мы поднялись на второй этаж, на балкон внутри зала, открывающий вид сверху.

– Леди и Лорды, принцы и принцессы, сегодня состоялось грандиозное событие, – ее голос звучал громко и эхом отдавалось до края зала. – Завершение удивительного и легендарного проекта “четыре сезона”. К тому же должна объявить, что платье “Золотая осень” продана.

В зале послышались неодобрительные возгласы.

– Не расстраивайтесь блестящие мои, – в голосе звучали нотки таинственности. – Это еще далеко не все. Зима заканчивается, начинается весна – сезон любви и вдохновения. Я открываю целый проект, возьму еще больше мастеров и еще больше манекенщиц и вместо четырех нарядов я буду показывать вам больше двадцати и это будет ежегодное событие!

Зал аплодировал, кто-то свистел, кто-то не верил что это возможно; заводить толпу принцесса Элайза умела точно.

– Моя благодарность всем, кто пришел сюда и ради вас я объявляю бал открытым.

Звучал вальс, люди по паром выстроились по-кругу и двигались в такт.

Я была очарована. В этом моменте было прекрасно абсолютно все, пока Элайза не сказала:

– Думаю ты мне больше не понадобишься, – прозвучало угрожающе, я так и замела.

Мы молчали некоторое мговение.

– Знаешь очень жаль, что мой сын выбирал нечто такое ничтожное, как ты. Без рода без племени. Сирота сиротушка из… не помню от куда, ну и не важно. Я конечно готова поддержать его выбор, но не могу не высказаться. Он мог остаться и с Грейс. В конце концов я сама их подталкивала друг другу. А тут ты. Полупрозрачная, полуживая. Из плюсов только красота, я получила из этого максимум, людям понравилось. Мне сообщила о тебе моя сестра. Ты спасла ему жизнь, от того я проявляю ангельское терпение. Подарила тебе колье, хотел перед сыном показаться хорошей матерью. Будь добра, когда разберетесь со своим неудавшимся браком исчезни из его жизни без следа.

Меня словно кислотой облили. Ноги с трудом держали. До этого момента я была уверена, что хорошо разбираюсь в людях, но видимо я переоценила свои умственные способности. Как я могла предположить, что самой сестре короля Амадеуса, я могу хоть как-то понравится?

– Я о вас была лучшего мнения, – тихом голосом пришлось выдавить хоть какой нибудь ответ.

Если проглочу ее слова, они будут ровняться осколкам лезвия. Но Гилберт не должен об этом знать, ему будет больно, когда он узнает, какая его мать двуличная.

– Я знаю, – она села на ложе, то есть на красное кресло и махнула рукой. – В моем деле нужно быть акулой, нужно заманивать, преследовать и ловить таких наивных и молодых, как ты. А когда дело сделано, вы больше не нужны.

– И как у вас вырос такой замечательный сын? – вопрос звучал не ей.

– А я и не растила его, он все время был с няньками или с отцом, – ответ был холодный и тщеславным, возможно в ее обществе подобным хвастались. – У меня всегда дела. Я все ровно в его глазах хорошая мать, я все для этого делаю. Я родила его, чтобы угодить его отцу.

– Ладно, – я улыбнулась вопреки своему сердцу. – Раз я была вашей марионеткой и была манекенщицей то требую достойную плату. Просто так я эту грязь не стану слушать.

Женщина расхохоталась.

– А знаешь я тебе и вправду заплачу. Сможешь купить дом и быть очень далеко от моего сына. Это еще один замечательный способ показать ему, какая я замечательная мать.

– Отлично, – стиснула зубы и продолжаю держаться. – Можете сумму прислать через своего сына, как раз сами расскажете, какая вы замечательная мать.

– К-хм, – Дик нарочно имитировал кашель.

Когда мы обернулись Гилберт сидел в одной из красных кресел в темноте.

– Гилберт?! – принцесса Элайза скорчила гримасу удивления и ужаса. – Сынок, ты бы здесь?!

Грейс тоже была здесь, стояла опустив голову рядом с Диком, но не выдержала и тихими шагами ушла прочь. Я не могла оторвать взгляд от Гилберта, он выглядел очень уставшим, а сегодня его добила его мать.

– Сынок и долго ты тут? – у Элайзы задрожали пальцы.

Гилберт даже не посмотрел на мать, ответил равнодушно:

– С “сироты сиротушки”.

На его пальце я заметила кольцо, значит Дик его призвал и передал ему кольцо. Мне стало не по себе. Я не могла угадать его мысли.