Читать книгу Дар ушедших моментов - - Страница 1

Лето 2022 года

В рабочем посёлке утро начиналось в пять часов. Кукарекали петухи, так что потом у них болело горло, и весь оставшийся день они молчали. Кричали коты, прося хозяев кинуть им еды в контейнер, стоявший на улице возле веранды или около задней двери дома. Мычали коровы, ждавшие утренней дойки и выхода на пастбище. Молоко из вымени сочилось, и некоторые коты, заметив открытую для проветривания дверь, заходили и, причмокивая, брали на себя ответственность по употреблению излишков.

На улице Мира первой всегда просыпалась Анна, крупная женщина, имеющая крестьянское телосложение. Набрав подойник тёплой, почти горячей воды, она направилась по участку вверх по холму, прямиком к сараю. Нащупав в кармане пачку сигарет «Кемел», она изловчилась и достала одну, слегка её помяв. Закурив, Анна сделала несколько тяжек и поставила подойник возле входа в сарай.

– Что, Прихлоп? – обратилась она к маленькому, старому и дряхлому псу. Тот весело начал вилять хвостом и пытаться встать на задние лапы. В старые годы это выходило у него отлично, и он с нетерпением ждал появления кого-то поблизости, чтобы тот кто-то его придержал и простоял на задних лапах как можно дольше. Сейчас же не выходило вовсе. Лапы подкашивались, и он падал.

Мда. Время летит неумолимо. Вот ты скачешь как сайгак, а через год не можешь ничего, что делал прежде. Так же как у людей. Идёшь по дороге, встречаешь улыбающегося соседа со старым пионерским значком, который покрылся ржавчиной, но, несмотря на это остаётся любимым напоминанием о молодости. А завтра его уже нет и его старый ветхий домишко скрылся за высокой травой и ждёт, пока внуки или правнуки приедут и приведут его в порядок, или продадут молодой ячейке общества. И всё пойдёт по кругу. Дети повзрослеют. Покинут своё гнездо, оставляя уже седых родителей в грустном одиночестве. А потом и родители покинут дом. Пожилой мужчина, скорее всего, умрёт, а его жену заберут дети в город, ведь как она одна будет жить в большом доме, если его можно продать.

– Оперный театр, – воскликнул мужчина, стоя в смотровой яме. Лишь его голова торчала. Поморщившись, он вытер прищемленный палец о рабочую робу и, высунув руку на свет, увидел небольшое кровавое пятнышко. С самого утра он возился со своей машиной «Honda CRV», с поддона которой снова сочилось масло. Александр пытался снять поддон, но случайно прищемил палец. Как это произошло, он не понял, но это стало последней каплей, и, выбравшись из ямы, он нервно закурил сигарету, иногда посматривая на палец.

– Продам тебя, тварь, надоело с тобой возиться! – рявкнул он, делая новые затяжки, выдыхая дым. На его крик и возмущения пришла Анна. Они были помолвлены, но до росписи так и не дошло. Анна не хотела брать фамилию мужа, а Саша считал, что его фамилия должна появиться в её паспорте. Она появилась, но не на тех страницах, где ставятся штампы о браке. Две печати стояли на странице с детьми. Да, дети были с фамилией Александра. Анна говорит, что это чтобы он не обиделся.

– Что опять? – недовольно поинтересовалась женщина, глядя то на озлобленного мужчину, то на автомобиль с открытым капотом, стоявший над смотровой ямой.

Долгое время мужчина ругал «Хонду», но в итоге изложил проблему. Было принято выгнать автомобиль на улицу отмыть и выставить на продажу. Александр был уверен, что покупатели такой крошки непременно быстро найдутся, ведь вид у неё был подобающий. Единственная проблема – масляный поддон, который неизменно протекал и раз в месяц, а бывало и раз в две недели, приходилось пополнять запасы. А в местных магазинах это стоило дороже, нежели в городских.

Покупать приходилось у Махны, монополиста по продаже инструментов, сельхозтехники и запчастей, и много чего другого, что можно перечислять длинным, очень длинным списком. Каждый год этот бизнесмен -предприниматель строит новые пристройки к основному зданию. Магазин разросся за пятнадцать лет как крупный городской супермаркет. Его база постоянных клиентов росла. Для привлечения новых он проводил розыгрыши, где каждый покупает себе определённый номер, а затем крутится рандомайзер. Он от этого тоже шёл в плюс. Каждый номерок стоил по двести – триста рублей, а их было пятьдесят. Разыгрывал он что-то по стоимости дороже пятисот рублей, но не дороже пяти тысяч. Люди радостные несли ему деньги, а он радостно вкладывал прибыль в новое расширение и закупку.

На кухне пахло жареными мясными котлетами. Зимой Анна и Александр забили подросшего бычка, и то, что люди не скупили, оставили себе и детям. Заморозив большими частями, мясо хранилось дольше и меньше заветривалось. С некоторых костей мясо сняли сразу и перекрутили на мясорубке, сделав из фарша котлеты и беляши. Планировалось, что на днях вся семья соберётся, и дети заберут мясо для своих семей.

– Я выставил объявление, пока десять просмотров, – зевая, сообщил Александр. В его руке была большая, молочного цвета, кружка. Подняв глаза, он посмотрел на настенные часы: рисунок циферблата он сам распечатал и закрепил на место поблекшего. Мужчина был тем ещё рукодельником. Он сам (конечно, не без помощи домочадцев) построил веранду, сарай и гараж. Вырезал лобзиком узоры на досках для забора, который так и не удалось заменить полностью, ибо на пилораме закончились доски.

– Ну, всё равно рано или поздно покупатель объявится. Не будет же тебе сразу разрывать телефон от звонков.

Раздался телефонный звонок, оба неожиданно вздрогнули и перегнулись. Александр самодовольно улыбнулся, говоря: «А ты говорила, что не будет». Взяв трубку, он начал переговоры.

– Да… Всё в полном порядке… Да, как и было в описании, проблемы только с масляным поддоном… Завтра в два? Да, без проблем… До свидания…

– И? Что ты улыбаешься? Вдруг он не купит её из-за этого поддона. Надо было упустить этот момент и соврать.

– Он всё равно увидит. Ты же, когда молоко продаешь, не врешь, вот и я не стану.

Закатив глаза и ничего не ответив, Анна продолжила переворачивать котлеты. Она хотела сказать Саше, что он старый хрыч или что-то такое же обидное, но не стала. Вдруг этот дед ещё обидится и свалит на рыбалку, хотя дома конь не валялся.

– Завтра девки приедут. Они и втюхают эту колымагу твоему покупателю. Как тогда они продали своё корыто узбекам, разведя их на пятьдесят тысяч.

– Ага, конечно. А сколько было тех, кому её втюхать не получилось? – Недовольно вскинул бровь Саша и закурил очередную сигарету. Выпустив изо рта дым колечками, он продолжил: – Ладно. Пусть попробуют. Если не получится, то найдется новый.

Закрутив вентиль на высоком и пузатом красном баллоне, Анна аккуратно, не разбрызгивая масло, выложила котлеты в кастрюлю и закрыла крышкой. Накрыв на стол, пожилая пара села ужинать. День пролетел быстро. Часы на стрелках незаметно передвигались. Солнце опускалось всё ниже и ниже, пока не скрылось за горизонтом. На улице стали квакать лягушки и стрекотать сверчки. Птицы уже не пели и тихо спали в своих укрытиях. Под крышей сарая было построено гнездо, но оно пустовало. Птенцы ласточек вывелись несколько дней назад и покинули свой дом. Теперь родителям не нужно носить жучков своим детям, они могут позаботиться о себе самостоятельно.

Ближе к полуночи в каждом доме погас свет ламп. В окнах некоторых домов иногда мелькал телевизор, но ближе к часу и его выключили. Магазины все были закрыты. Круглосуточные магазины закрывали двери изнутри, оставляя открытым лишь маленькое окошко, через которое можно видеть покупателя, и только если ему нужно купить что-то большое, дверь открывалась. В одной из канав, идущих вдоль дорог, жители ещё не засыпали её, дремал алкаш Валерий. Его дом был в двух шагах, но он не смог до него дойти. Свалился рядом и уснул. На утро он снова будет говорить своей жене, что это был последний раз, и он обещает больше так не делать. Софья поверит, но через три дня это повторится снова, и она уедет к маме в город, прихватив с собой полосатого кота с белыми, будто в носках, лапами.

Беспризорные собаки собирались в стаи и лазали по помойкам. В центре поселка их было две, и там было чем поживиться. Иногда эти собаки нападали на людей. Они были чипированные, поэтому власти не обращали на них внимания. Конечно, ведь если у собаки дырка в ухе и весит бирка, она не станет грызть кому-то глотку.

Ночную тишину прервал рев двигателя старого, потрёпанного Марка. Та самая, марка машины, на которой разбиваются подростки на большой скорости. Та самая на которой включают музыку на такую громкость, что у пешеходов дрожит земля под ногами, а окна домов дрожат. Остановившись около одного из трёхэтажных домов, из машины вышел парень с узкими глазами. Это был школьный учитель по математике. Он просто обожал ночные поездки. Открываешь окна, выдавливаешь газ в пол. Мотоцикла у него не было, он их панически боялся. А вот чувствовать ветер, сидя в машине, было гораздо приятнее.

К обеду следующего дня небольшой Х-trail чёрного цвета припарковался возле дома Анны и Александра. Из машины показалась молодая девушка с аккуратно собранными в высокий хвост тёмными волосами. Её лицо было серьёзным, но, когда её встретила женщина, она улыбнулась. Кивнув, она открыла дверь пассажирского сиденья. Рявкнув оттуда, выскочила сиба-ину.

– Руся, поставь машину глубже во двор, – сказала она мягким тоном и достала рюкзак с багажника.

Дождавшись, пока Руслан припаркует автомобиль, они вошли в дом, придерживая дверь для собаки. Юноша был высоким и жилистым, сразу было видно, что занимается спортом, а не потягивает пивко в закуску с чипсами из ближайшего магазина. Его тёмные, слегка кудрявые волосы были аккуратно подстрижены. Одет был в простую одежду. Для деревни самое то, если испачкает, то будет не так жалко.

– Здравствуйте, – радостно поприветствовала их Анна, а Александр пожал Руслану руку. Их рукопожатие было крепким, и во взгляде обоих чувствовалось взаимное уважение.

– Полина, это ваша Рокси? Что-то она не особо выросла за три месяца. Кото-пес какой-то…

– Привет, – ответила девушка, и сняла поводок с Рокси и в то же время пояснила: – Ника сказала, что это порода как у дяди Толи. Она не будет огромной, как немецкая овчарка.

Семейство уселось за стол. Все ждали, пока закипит чайник. Он то работал, то нет. Иногда приходилось поддевать железяку в спиральке на подставке. Тогда он работал.

Полина и Ника не были родными дочерями Анны, она была их тётей и опекуном. Благодаря тому, что у них не было родителей, они поступили в вуз по квоте и получали там социальное пособие. Стипендии хватало на канцелярию и на еду. Иногда они немного копили и дарили тёте с дядей и братьями хорошие подарки. После выпуска их дороги разошлись по разным стезям.

– Тётя Анна, дядя Саша, мы с Полиной привезли вам небольшие сувениры и доильный аппарат. Мы с Полей в этом не разбираемся, но в отзывах были одни позитивные комментарии.

– Ой, ну не стоило, – смущённо ответила женщина. Александр понял, что она делает это из вежливости, и для неё это ещё как стоило, закатив глаза и усмехнувшись.

– Меня повысили. До прапорщика. Руся сказал, что звание мне можно дать по блату, но я отказалась. Как-никак, я хочу сама чего-то добиться, а не по связям мужа. Так что сегодня ещё и повышение отметим.

Раздались радостные возгласы и поздравления, от чего девушка смутилась, это заметил Руслан и слегка улыбнулся, положив свою большую руку на её ладонь, мол, не стоит смущаться похвалы за свои достижения.

Руслан и Полина оба служат в правоохранительных органах. Полина была в младшем составе (прапорщиком), а Руслан – лейтенантом. Он тоже служил и продвигался по карьерной лестнице своими силами, но за его спиной стоял генерал-майор полиции с говорящей фамилией Врангель. На слуху он был у всех не только из-за своих достижений, но и из-за острова в Арктике. Он не имел с ним ничего общего, но людям было так проще запомнить. Мама Руслана работала в библиотеке, но это ей делать было необязательно, ведь заработка мужа хватало на удовлетворение потребностей, и расточительством они не занимались.

К часу дня к дому подъехал ещё один автомобиль – серый четырёхместный пикап. Из него вышел мужчина лет двадцати семи, в клетчатой рубашке и брюках. Он был не такой крупный как Руслан, но взгляд тоже был уверенный и слегка уставший. За ним из машины с водительской стороны вышла Ника. Девушка с короткой стрижкой была очень похожа на Полину. Многие их до сих пор путают. Парень достал сумки, а Ника взяла с пассажирского сиденья ребёнка.

Войдя в дом, все поприветствовали друг друга и уселись за стол, обсуждая различные новости то и дело поздравляя Полину с повышение, а Нику с тем, что у малыша прорезались зубки. Ника не служила в полиции, как её сестра. В отличие от неё, она отправилась работать по специальности, стала учителем географии и биологии. Как и большинство поступающих в педагогический, Полина и Ника категорически отрицали в будущем работу в школе. Образование нужно было для подстраховки. Ведь как это говорится? Без бумажки ты букашка, а с высшим образованием любые двери открыты. А после практики… Ммм. Ника поняла, что учить детей ей нравится, нравится помогать решать их конфликты, быть неким вершителем судеб, неся на себе ответственность за будущее учеников. Полина же наоборот, после практики даже малейшие мысли о школе пропали. Она стремилась к защите мирного населения, разрешению таких конфликтов, которые в школе днём с огнём не сыщешь. О да, она горела желанием раскрывать преступления, собирать информацию, носить оружие. Работая в полиции, она чувствовала себя сильнее, гораздо сильнее.

– Санёк выставил машину на продажу. Да, это здорово, и не спрашивайте почему. Она своё отслужила. По-крайней, мере мы больше не можем за ней ухаживать как прежде, да и масло она жрёт как конь, – объяснила тётя, разрезая торт на шесть кусочков. – А малыш будет тортик?

На вопрос Ника отрицательно кивнула.

– Мистер Берпи не ест торты, он ещё слишком мал, – ответил Валера. И все стали заливаться смехом, пока Саша не спросил почему мистер Берпи и какое у него нормальное имя.

Улыбнувшись и посмотрев на сына, спокойно сидевшего на полу и играющего с Рокси, она пояснила, что, когда он учился ходить, он принимал такую позу при подъёме, будто выполнял упражнение «берпи». Полина подошла к мистеру Берпи и села рядом, отодвигая Рокси в сторону.

– Давай мы его к себе на службу возьмём, он у нас будет тренировки проводить, – расхохоталась она и пощипала малыша за щёки. – Это имя лучше, чем его настоящее.

Мистера Берпи звали Кирилл, но нравилось ребёнку оно меньше. В будущем прозвище «Мистер Берпи» он будет вспоминать, смущаясь и краснея, а если в этот момент мама и папа ещё начнут рассматривать его детские фотографии, где он лежит с соской во рту или с какими-то размазанными коричневыми пятнами на лице… А если эти фотографии мама покажет девушке, с которой они пойдут на выпускной, а ещё хуже – решит сделать из фотографий слайд-шоу на последний звонок и покажет его на большом экране в актовом зале… Пока он об этом не думал, ему ещё не скоро придётся переживать на этот счёт, ведь впереди у него ещё целых семнадцать лет. Полина каждый раз, укладывая младенца спать, думает о его будущем: о его первой двойке или пятерке, о первом синяке, о первом велосипеде, о его первом бизнесе, который прогорит, но он всё равно сможет встать на ноги и стать предпринимателем, как его отец. А может даже лучше.

От беседы их оторвал стук в дверь, который никто не услышал с первого раза, никто, кроме Рокси. Собака подошла к двери и начала гавкать. Наверное, даже из-за её лая все подскочили. Подойдя к двери, Полина посмотрела в маленький глазок. Глядя в глазок, можно было увидеть, есть там кто-то или нет, остальное не разобрать.

– Кто-нибудь есть дома? – стук. – Я насчёт машины!

– Ника, похоже, нам нужно выйти и поторговаться, – сказала Полина, вернувшись на кухню. Взяв мармеладку с надписью «пчелёнок», она закинула её в рот и, выбросив упаковку с мятой улыбающейся пчелой, направилась на встречу с потенциальным покупателем Хонды.

Выйдя на улицу, сёстры увидели юношу лет двадцати – двадцати пяти, в выглаженной рубашке и чёрных брюках.

– Я договаривался по телефону с Александром посмотреть автомобиль… – не успел он договорить, как сёстры повели его к машине. – Почему продаёте? – задал он такой банальный, но нужный вопрос, ведь зачастую продавали из-за того, что не могли исправить поломку. В ответ лишь получил, что владелец стал стар и ухаживать должным образом уже, увы, не в силах.

Машина была вымыта и отполирована, где-то виднелись следы краски и небольшая вмятина на левом заднем крыле. Не критично. Девушки рассказали как можно больше хорошего о машине: её ходовке, движке. Показали подкрылки и протекающий масляной поддон, стойки, свечи, фирму и марку масла, которое следует заливать. Конечно, упомянули о положительных эмоциях, которые может привезти в его жизни данный автомобиль. Упомянули несколько своих историй, слегка приукрашенных для сладости. Показали документы и сайт ГИБДД, где не было никаких проблем и аварий. При осмотре юноша внимательно слушал девушек и прикидывал в голове примерную стоимость ремонта. Всё время он держался с кем-то из знакомых по видеосвязи и тот комментировал, что нужно посмотреть, спросить.

– Если вас всё устраивает, то давайте заполним документы, – сказала Полина, улыбаясь во весь рот в надежде, что машину купят. С каждым днём, пока объявление висит на сайте, вероятность того, что автомобиль найдёт нового владельца, всё ниже и ниже.

– Да. Всё устраивает. Давай заключим договор купли-продажи.

Пожав руки Нике и Полине, юноша сел в машину и, включив дешку, отправился в путь. По его отъезду девушки пересчитали десятый раз деньги, вручили их дяде Саше. Ника посматривала на договор, где было аккуратно написано имя нового владельца: Артём Котов. Этот юноша казался очень знакомым, но она не могла понять, где могла с ним пересекаться. Имя вертелось в голове с его образом, но в памяти не было прояснений. Обсудив это с сестрой, она выяснила, что он знаком с Русланом. Ну как знаком, через пятое колено левой кисти четвертого мизинца шестой фаланги пальца. Короче говоря, знакомый его знакомого.

На следующий день девушки помогали тёте по хозяйству, пока дядя обсуждал настоящие мужские дела с Русланом и Валерой. К вечеру они планировали пожарить огромную кастрюлю шашлыка из свинины. Подойдя к пикапу, Валера достал из кузова почти новенький мангал и несколько упаковок угля. Он с Никой ехал более чем подготовленный, да и давно хотел купить им новый мангал. Старый, сделанный руками Саши, сломался в прошлом месяце. Его покрыла ржавчина, а ножки сломались.

– Почему Игорь и Костя не приехали? Мы же вроде договорились? Как раз у меня отпуск, у Полинки планировалось повышение и тоже выходные. Как обычно, – возмущалась и бубнила что-то под нос Ника, кромсая огурцы на салат.

– У Игоря планы с девушкой, а Косте отменили рейс из-за погодных условий. То ли слишком облачно, то ли ветрено. Да их там разве разберёшь? – ответила Полина, пожимая плечами и тщательно убирая яичную скорлупу в пакет.

Игорь работал на предприятии по добыче медной руды, он был бульдозеристом. В двадцать пять лет он смог купить себе квартиру в центре Хабаровска, хотя для этого пришлось влезть в кредит и немало копить, но с той зарплатой, что он получает, это было не так уж и сложно. Приехать не смог из-за знакомства с родителями девушки. Встречались они всего полгода, но отношения развивались так быстро, что не познакомиться с родителями было бы очень странно. Кстати говоря, со своими он её так и не познакомил.

А Костя? Костя учился в Санкт-Петербурге. Поступил там в ВУЗ, а летом работал во «Вкусно и точка». Взяв билет, даже не додумывался, что погода резко изменится и рейс отложат на неопределённый срок.

На плите кипели варёный картофель и кальмары. Старая, потрёпанная временем и постоянным использованием плита была заставлена кастрюлями и сковородками. На стене красовались жировые капли, которые уже не раз пытались отмыть. Применяли химию, а она стирала краску.

– Да что уж там. Значит, на Новый год соберёмся вместе, ну или ещё на какой-нибудь праздник. Может, на майские получится, – с грустью произнесла Анна, натягивая улыбку, играя с мистером Бёрпи.

Малыш, на удивление, был спокойным. Как его мама и сестра, начал ходить в семь месяцев. Сейчас ему почти полтора года, и он уже сказал своё первое слово. Нет, это было не слово «халява», его произнёс дядя Игорь, а «сердце». Может, он уже знал, что в старости начнутся проблемы с сердцем, или просто услышал по телевизору, но факт фактом. Мама Валеры жила по соседству и иногда присматривала за Кириллом, когда няня болела, а родители были на работе.

– Ну что, девчонки? Салатики готовы? – в кухню зашёл Сашка и чмокнул в румяную щёку своей не совсем жены Анны. Та игриво отмахнулась и продолжила играть с малышом. Взяв противень, на котором лежали шампуры с мясом, он удалился также быстро, как и появился. Девушки предположили, что дядя Саша уже успел опустошить одну или две стопки беленькой. Анна, подтверждая их предположение кивнула и тяжело вздохнула.

– В последнее время он частенько бухает? – спросила Ника, глядя на тётю. По её взгляду всё было понятно, и дальше разговор на эту тему не продолжали, а решили перейти на что-то более спокойное и доброе. А нет, вру. Они решили перейти к промыванию косточек тем, кому на работе улыбались, а за глаза злостно ненавидели.

Таких людей было много. У Анны на работе это было начальство, которое вытаскивало с отпуска, не доплатив, заставляло работать за двоих, но зарплату платило за одного. Она пыталась с этим бороться, обсуждала с коллегами «революцию», все соглашались, были готовы бороться с этой несправедливостью, но только за спиной начальства. В лицо высказать возмущение, разложить по полочкам свои претензии они не могли, даже если абсолютно правы. Их натура слабых и лицемерных людей сочилась со всех щелей. Трусы, которые обещают идти до конца в этой борьбе, а потом переобуваются из-за одного косого взгляда или недовольного вздоха. Анна была не такой. Она говорила, что её не устраивает, защищала свои права, но, оказавшись единственным человеком на это способным, она осталась неуслышанной. Вернее, услышать её услышали, но ничего не изменили, ведь если её уволить можно найти терпилу, как и другие коллеги. Незаменимых людей нет. Анна это понимала, но она не опускала руки и продолжала бороться.

У Полины тоже были не совсем приятные коллеги, но трусов было меньше, чем у Анны. Большую часть своих старших товарищей она уважала, они были справедливы, может быть, немного злы, но она знала, что жизнь их сделала такими. В такой системе по-другому и быть не могло. Когда ты ловишь преступника, который совершил какое-то злодеяние, да даже по минимуму украл пачку сигарет из супермаркета, а его через два дня отпускают… Мало приятного. Над системой правоохранительных органов нужно работать, в ней много брешей, которые предстоит закрыть, замуровать, повесить дюжину замков, лишь бы правосудие восторжествовало, и каждый злодей получил по заслугам. Больше всего Полину злили люди, берущие взятки. Они носят погоны, дают присягу и берут эти грязные, поганые бумажки. С какой-то стороны их можно понять, ведь на зарплату служащего младшего состава нелегко прожить, а с какой-то… Какого чёрта они туда вообще шли, ведь все знали, какая зарплата и условия их ждут. Посмотрели американские сериалы про копов и решили, что на взятки построят дом на Багамах. Да, может, и построят, но чем тогда они отличаются от тех воров, которых сами посадили за решётку? Ничем. Полина видела зло в рядах своих коллег и знала, что когда-то ей придётся сразиться ещё и с ними.

В воздухе витал запах шашлыка. Рокси бегала рядом и иногда путалась под ногами. Руслан запрещал ей есть жареное мясо для поддержания диеты, но эта хитрая морда, забыв про правила урвала со стола один кусочек и скрылась в кустах жимолости, жадно его поедая. Мужчины громко хохотали и обсуждали предстоящую вечером рыбалку. После шашлыка. Под водочку, да на рыбалочку. Ммм. Красота. Наловят мешок карасей и приволокут на кухню. А что женщины? Они почистят. Руся с Валеркой помогут. По-другому и быть не может, иначе девчонки их огреют шваброй, ведь в их семье каждый должен помогать друг другу.

– Боже! – воскликнул Валера. – У нас заканчивается уголь. Может, не хватить совсем. Как минимум упаковка нужна.

– Да. Но мы пьяны, придется попросить кого-нибудь другого съездить, – предложил Саша. Все его поддержали.

Зайдя на кухню, Руслан изложил ситуацию и попросил съездить в магазин к Махне за углём. Он бы сам съездил, но его жена – Полина – была категорически против. Поскандалив, что ненужно пить, пока не сели за стол, Ника сказала, что съездит сама, ведь это она просчиталась с количеством угля и мяса. Нужно исправлять. Взяв Кирилла, чтобы тот развеялся, она завела машину и отправилась в великое путешествие по добыче угля.

Салатики были готовы: здесь и крабовый, и оливье, и кальмары с майонезом, и огуречно-помидорный салат, заправленный нерафинированным маслом, и всеми любимая картошечка по-деревенски. Полина и Анна смотрели по телевизору шоу «Битва экстрасенсов» и нарезали хлеб и колбасу с сыром, аккуратненько, для эстетического удовольствия. Анна бубнила что-то о том, что Саша снова нажрётся как свинья и начнёт дебоширить. Пить он не умел от слова совсем. Бывает, напьётся и, потеряв контроль над собой швыряет предметы, переворачивает стол. Пытался бросить – не получилось. Сам он мужик нормальный, хозяйственный, но эта пагубная привычка… Ещё чуть-чуть – и будет как тот дядька муж Софьи с нижней улицы. Как его звали-то? Дядя Валера? Точно. Да, дядя Валера. Полина переживала за Анну и в такие моменты советовала ей уходить к подруге, ведь мало ли что он сделает в очередной раз, потеряв контроль над собой и отдавшись в руки алкоголю. Девушку радовало, что Руслан не такой. Он выпивает только по праздникам, даже если выпьет достаточно много, то может себя контролировать. Она это точно знает, ведь когда он выпил столько сколько не мог выпить никто на рабочем застолье, она задала ему примеры из таблицы умножения. Он посмотрел на неё таким взглядом, будто говорил: «Если ты спросишь меня про законы аэродинамики, я отвечу». Он ответил на все примеры правильно и прочитал ей этот закон. Полина не знала, как он звучит, поэтому, найдя его в поисковике, удостоверилась в правдивости его слов.

Ника ехала по дороге, присыпанной галькой. Кириллу нравилось, что машину трясёт как центрифугу в стиральной машине, и это заставляло его смеяться во весь рот, показывая свои молочные зубки.

– Чаггингтон! Команда… – напевая детскую песенку, девушка плавно давила на педаль газа. Песенка сменилась песней про свинку Пеппу и её маленького братика Джорджа. Это мультик она смотрела с сестрой и братьями в детстве. Ей не нравилась эта наркомания, но что-то в ней её завораживало. В школе она напевала эту песню, да и с детьми, когда оставалось свободное от урока время была не прочь посмотреть этот мультфильм. В домашних конфликтах она называла Полину свинкой Пеппой, а Костю и Игоря – её маленьким братиком Джорджом.

Подъехав к магазину, она вытащила ребенка из специального кресла и направилась внутрь. Рядом со входом виднелись рулоны линолеума, скатертей; вдоль стены – примеры кафельных и прочих плиток, в углу стояли гладильные доски с принтом пальм и бананов. Проходя вглубь, слева стояла касса. Чуть дальше, если повернуть направо, были различные кошачьи корма, ошейники, посуда, лаки для ногтей, хозка. В главном отделе были инструменты, гвозди в больших деревянных ящиках, на которых лежали массивные перчатки, чтобы накладывающий не укололся; также здесь были чехлы на машину и различные бытовые приборы.

– Здравствуйте, – поприветствовал её молодой юноша. Его лицо показалось ей знакомым. Да-да. Тот самый Мишка Колобок, одноклассник Кости. Колобком его прозвали из-за его внушительных габаритов. В школьные годы он был крупным, очень крупным, но каким харизматичным! Постоянно шутил. Сейчас на неё смотрел не колобок, а юноша без висящего на руках жира, без второго подбородка. Похорошел. Взял себя в руки и сделал лучшую версию себя, какую только можно было сделать.

– Здравствуйте. Мне бы упаковку угля для шашлыков. Вот здесь? Хорошо. Да. Взяла. Оплата картой.

Расплатившись, она закинула упаковку угля одной рукой, а другой держала сына. Пристегивая сына, она услышала, как к ней кто-то обращается. Повернувшись, она увидела какую-то женщину. Глаза её были тусклыми, волосы редкими, а щеки впали. Это была её одноклассница. Что же с ней сделала наркота? Говорил же ей Колька: «Не лезь в эту муть, даже если на спор обещают десять тысяч, на дозу больше потратишь».

– Привет… Диана? – Ника немного замешкалась, она с трудом узнала когда-то молодую пышущую жизнью спортсменку, закончившую ВУЗ с красным дипломом.

– Привет, Кристина, – сказала та, явно перепутав её с кем-то, – не найдётся пару лишних сотен рублей?

Девушка протянула свою морщинистую руку, которую начала одолевать гангрена, но вышедший из магазина Махна ударил её.

– Вали отсюда, не разгоняй покупателей своим видом. Тебе лечиться нужно, а не деньги на наркоту клянчить. Да уже бы давно коноплю вырастил, – рявкнул агрессивно мужчина.

– Да конопля не торкает! – как отрезала та, оскалив гнилые зубы.

Скандал продолжался, и, не желая слушать, Ника села в автомобиль, включив нужный поворотник, развернулась и поехала домой, набросав сообщение Валере, что скоро будет на месте с углём.

Валера сообщил всем радостную новость, и все стали ждать возвращения Ники, а её всё нет и нет. Наверное, зацепилась с кем-то языком. Хотя на неё не похоже. В этом посёлке не было людей, с которыми можно было бы душевно беседовать, позабыв о времени. Угля всё-таки хватило, чтобы пожарить остальное мясо, и, усевшись за стол, все стали ждать возвращения Ники с Кириллом. Полина сделала дозвон, но трубку никто не взял, а на том конце провода послышались гудки. Валера не на шутку стал беспокоиться. Он написал несколько сообщений, но они так и не дошли до адресата.

«Что же делать? Прошло два часа. Может, она просто стоит в очереди, забыв телефон в машине? Да. Скорее всего, так и есть. Валяется где-то на пассажирском сиденье, севший. Точно. Она же забыла свою зарядку дома».

В голове Валеры крутились разные мысли, но Полина поспешила его успокоить. Она знала, что её сестра не слабачка и уж точно не терпила, тем более в её машине есть бейсбольная бита, которой она может легко устранить угрозу. Если у угрозы, конечно, не будет пистолета, но об этом она решила промолчать. Да и тем более, Вероника же написала, что скоро будет. Высока вероятность, что она действительно встретила знакомого и остановилась поболтать. Торопиться ей было некуда, угля хватало на несколько партий шашлыка.

К шести часам вечера во двор забежал Славка. Он кричал что-то невнятное и был очень испуган. Сердце Полины бешено заколотилось, она отвела Анну в комнату и, дав успокоительное, уложила её на диван, велев не двигаться. Тело сковывала необъяснимая тревога. Вернувшись к Славке, она увидела, как он успокоился и уже успел рассказать, что происходит, мужчинам. Побледнев, Валера куда-то помчался. Руслан прихватил пистолет и побежал следом. На подсознательном уровне Полина уже поняла, что произошло, но всё никак не могла это признать. Не разбирая дороги, она помчалась за мужем. Услышав дикий крик и чей-то плач, она пришла в себя. На земле сидел Валера и держал на руках Нику, словно тряпичную куклу. Кровь. Много крови было везде. Руслан вызывал скорую. Рокси жалобно скулила и пряталась за ногами хозяина.

– А где ребёнок… – шёпотом, будто у неё сел голос, сказала Полина и побрела в сторону оставленного возле дороги пикапа. Сквозь биение собственного сердца она слышала крик и плач ребёнка, она видела его через лобовое стекло. Её ноги подкашивались, а лицо стало бледным от ужаса.

Дом погрузился в траур. Открытая калитка. Скрыты за покрывалами зеркала и телевизор. Мясо и салаты облюбовали мухи. Что произошло в доме, из которого только-что раздавался радостный смех и собачий лай? Нужно лишь поспать. Утром этот страшный сон закончится, и всё будет хорошо. Ника будет чистить картофель, Полина резать крабовые палочки, Анна дергать за щёчки своего единственного внука, дядя Саша поедет с зятьями на рыбалку и наловит столько карасей, сколько не поместится в багажник их машин вместе взятых. Рыжий кот снова проберётся в сарай и присосётся к вымени коровы, жадно чавкая молоком. Прихлоп будет общаться с Рокси на своём собачьем языке. Всё это будет завтра утром, нужно лишь немного поспать.

Жители посёлка пребывали в тихом шоке, пока в одном из домов царила траурная атмосфера. Они не понимали, у кого хватило жестокости на такое преступление, да ещё и посреди дня. Преступник никого не испугался и остался незамеченным. Ходили разные теории – от алкашей и наркоманов до зеков. Ну полоснули бы розочкой по шее или станком от бритвы – делов-то. Но зачем вырывать сердце? Да и куда его дели после? Загадка, которую предстоит раскрыть.