Читать книгу Ужин с третьекурсницей - - Страница 2

Он пришёл ровно в восемь. Я услышала звонок в дверь и замерла перед зеркалом в прихожей. Проверила в последний раз: джинсы, чёрная футболка, волосы распущены. Никакого макияжа – я не умела его наносить, да и не видела смысла. Я такая, какая есть.

Открыла дверь.

Андрей Васильевич стоял на пороге с букетом красных роз, бутылкой шампанского в одной руке и белой коробкой торта в другой. Он улыбался – чуть застенчиво, но уверенно. Одет был просто: светлая рубашка, тёмные джинсы, лёгкая куртка.

– Добрый вечер, Зара, – сказал он и протянул мне цветы.

Я взяла розы. Они были тяжёлыми, настоящими, с каплями воды на лепестках. Пахли сладко и немного пряно.

– Спасибо. Проходите. Я сейчас поставлю их в воду.

Он вошёл, разулся, оглядел прихожую – высокие потолки, старинные двери с потёртыми ручками, паркет, который скрипел под ногами уже больше ста лет. Эта квартира была моей с детства. Здесь жил мой отец, его отец, вся наша линия Горенко. Стены помнили голоса, споры, смех. Иногда мне казалось, что они помнят и стихи – те, что читала Анна Андреевна, когда приезжала к родственникам.

Я пошла на кухню, наполнила вазу водой – ту самую старую, с трещиной на боку, что стояла здесь ещё при деде. Аккуратно поставила розы. Слышала, как Андрей проходит в гостиную, как скрипит паркет под его шагами.

Когда я вернулась, он стоял у компьютера.

Z820 – массивный, чёрный корпус со снятой боковой стенкой. Все слоты памяти забиты планками. Полтерабайта оперативки. Профессиональная графика – две видеокарты, работающие в связке. Провода, кулеры, платы. Это был не компьютер – это был организм, живущий своей жизнью.

Андрей присел на корточки, заглянул внутрь. Я видела, как его пальцы скользят вдоль корпуса – осторожно, почти благоговейно. Он разглядывал каждую деталь: планки памяти, процессорные кулеры, видеокарты в SLI-конфигурации.

– Боже мой, – выдохнул он, не оборачиваясь. – Полтерабайта оперативки. Две профессиональных видеокарты. Это мечта любого программиста. Зачем студентке такое чудовище?

Я не ответила. Просто стояла, наблюдая.

Он выпрямился, обернулся ко мне с любопытством, но я отвела взгляд. Тогда он продолжил осматривать комнату. Гостиная была просторной, с двумя большими окнами, выходящими во двор. Минимум мебели: диван, венский столик у окна с четырмя венскими стульями – изящными, с гнутыми спинками, тёмного дерева. Они достались мне от бабушки. Книжный шкаф, заваленный учебниками и распечатками статей. На стенах – несколько картин.

Андрей остановился перед самой большой – мой автопортрет в тёмной раме. Я изобразила себя обнажённой, на фоне бушующего моря. Волны тёмные, почти чёрные. Небо низкое, свинцовое. Я стою по колено в воде, руки опущены вдоль тела, взгляд холодный, отстранённый. Без стыда, без вызова. Просто есть. Очень юная. Семнадцать, может быть. Такой, какой я была, когда писала эту картину.

Андрей застыл.

Я видела, как он разглядывает каждую деталь – линии тела, изгиб плеч, форму груди. Небольшая грудь, узкие бёдра, андрогинная фигура. Его взгляд медленно скользил по изображению – от лица к шее, от шеи к плечам, ниже. Он не отводил глаз. Изучал. Оценивал. Замер надолго.

Я чувствовала, как внутри разливается тепло. Он смотрит на меня. Пусть не на настоящую, а на изображённую – но всё же на меня. На моё тело. На мою наготу. На мою юность.

Он молчал. Минута тянулась. Две. Я ждала, что он скажет что-то – про живопись, про смелость, про красоту. Но он просто смотрел, и я не могла понять выражение его лица.

Потом раздался знакомый звуковой сигнал – уведомление ЭХО. Мягкий женский голос разорвал тишину:

– Что с гостем не знакомишь, Заренька?

Андрей вздрогнул, словно его разбудили. Обернулся к монитору, сбитый с толку.

– Он тут то моё, то твоё железо рассматривает, шампанское принёс, презервативы… Что-то интересное планирует?

Андрей Васильевич замер. Посмотрел на монитор, потом на меня, потом снова на монитор. Его лицо выражало чистое изумление.

– Это… – начал он. – Кто это говорит?

– ЭХО, – ответила я спокойно. – Знакомьтесь.

– ЭХО? – Он сделал шаг к компьютеру, прищурился, всматриваясь в интерфейс. На экране – знакомое окно программы, текстовое поле, курсор мигает. – Та самая ЭХО? Блокнот, дневник, альбом?

– Та самая.

– Но у меня она не разговаривает! И откуда она знает, что я принёс?

– Распознавание объектов через веб-камеру, – пояснила я. – И синтез речи. Это работает уже года три в альфа-версии.