Читать книгу Цена молчания - - Страница 5

Андрей понял, что что-то изменилось, ещё до того, как ему позвонили.

Город в этот день был слишком шумным, слишком живым, будто нарочно подчёркивал контраст с тем, что происходило внутри него. В суде люди спорили, кричали, требовали справедливости – и он автоматически отвечал им тем же ровным голосом, которым пользовался всю жизнь. Но теперь каждое слово отдавалось внутри глухим эхом.

Он чувствовал давление кожей. Его нельзя было измерить, нельзя было доказать, но оно было – как тяжёлый воздух перед грозой.

Телефон завибрировал в середине заседания. Андрей бросил короткий взгляд: неизвестный номер. Он не ответил. Через минуту – снова вибрация. И снова.

Это была ошибка.

После заседания он вышел в коридор и набрал номер сам.

– Слушаю, – сказал он сухо.

На другом конце была пауза. Долгая. Намеренная.

– Вы хороший судья, Андрей Петрович, – наконец произнёс мужской голос. Низкий, спокойный. – И плохой лжец.

– Кто вы?Андрей сжал телефон сильнее.

– Человек, который не любит, когда правду прячут под мантией закона.

Волков. Он не сомневался ни секунды.

– Если вы думаете, что можете меня запугать… – начал Андрей.

– Нет, – перебил голос. – Я не пугаю. Я предупреждаю.

Связь оборвалась.

Андрей остался стоять посреди коридора, чувствуя, как впервые за много лет земля уходит из-под ног. Это был не прямой удар. Это было обещание.

Вечером Иван не пришёл домой вовремя.

Андрей смотрел на часы, затем на телефон. Ни сообщений. Ни звонков. Каждая минута тянулась мучительно долго.

Ты же сказал ему – домой. Сразу домой, – думал он.

Он уже собирался выходить, когда дверь открылась. Иван вошёл медленно, словно каждый шаг давался с усилием. Лицо бледное, взгляд рассеянный.

– Где ты был? – резко спросил Андрей.

– Я… просто прошёлся. Мне нужно было… подумать.Иван вздрогнул.

– Ты понимаешь, что сейчас нельзя «просто пройтись»?! – голос Андрея сорвался, и это напугало его самого.

Иван опустил глаза.

– Пап… они смотрели на меня. Я не знаю кто. Но я чувствовал.

Эта фраза ударила сильнее пощёчины.

– С этого момента ты никуда не выходишь без меня. Ни на шаг. Это не просьба.Андрей подошёл ближе, понизил голос:

– Я не могу всё время прятаться, – тихо сказал Иван. – Я же… живой.

Андрей хотел ответить резко. Хотел сказать, что жизнь – это роскошь, которую легко отнять. Но вместо этого он сел напротив сына и вдруг почувствовал усталость. Не физическую – моральную, разъедающую.

– Послушай меня, – сказал он тихо. – Иногда, чтобы выжить, нужно исчезнуть. Хотя бы ненадолго.

Иван смотрел на него долго. Потом кивнул. Но Андрей видел: внутри сына что-то ломается. Медленно. Необратимо.

Сергей Волков тем временем сидел в маленьком кабинете без окон. Перед ним лежала папка – тонкая, но тяжёлая по содержанию.

– Интересный человек, – сказал мужчина напротив, листая документы. – Морозов. Несколько дел, которые можно трактовать… двояко.

– Мне не нужны трактовки, – спокойно ответил Волков. – Мне нужна точка давления.

– Она есть, – мужчина улыбнулся. – Старое дело. Закрытое. Формально – чисто. Но если копнуть…

– Копайте. Волков закрыл глаза на секунду.

Он не чувствовал радости. Не чувствовал облегчения. Только пустоту и цель. Он не хотел разрушать Андрея Морозова. Он хотел, чтобы тот понял, что такое бессилие.

– Он думает, что контролирует ситуацию, – сказал Волков. – Пусть так думает ещё немного.

На следующий день Андрей заметил слежку.

Не откровенную. Не киношную. Просто один и тот же автомобиль. Один и тот же мужчина в куртке. Слишком часто. Слишком близко.

Он не сказал об этом Ивану. Не хотел пугать. Но каждую секунду чувствовал: круг сжимается.

В суде к нему подошёл старый знакомый, прокурор.

– Андрей, – сказал он тихо. – Хочу предупредить. По тебе кто-то работает. Неофициально.

– Что значит «работает»?

– Значит, ищут грязь. И, знаешь… что-то находят.

Андрей кивнул. Он ожидал этого. Но знание не облегчало удар.

Вечером он долго сидел один на кухне. Свет был выключен. Город за окном жил своей жизнью. А он впервые допустил мысль, от которой стало по-настоящему страшно:

Если цена окажется выше, чем я готов заплатить?А если я не смогу его защитить?

Он понял, что Волков не торопится. И это было хуже всего.

Это момент, когда ты сам начинаешь сомневаться, кем ты стал.Потому что настоящая война – это не крики и кровь. Это ожидание. Это давление.

А просто отец, готовый на всё.И где та грань, за которой ты уже не судья.