Читать книгу Стас Брутальный Зверев - - Страница 1

Максим Леонидович летел над ПГТ – посёлком городского типа Заречный – на двери от подвала, последнем обломке старой жизни.

Ветер рвал майку.

Говно ещё липло к трусам.

Но он смотрел вниз – не как жертва, а как разведчик. Оценивал, куда можно приземлиться.

Там, внизу:

– Дом культуры «Рассвет» – облезлый, как кот на помойке, но с огоньками в окнах и афишей, где ещё не стёрлось: «Конкурс талантов»;

– Столовая №3 – дым из трубы, очередь у входа, и бабка машет половником, как дирижёр;

– Детский сад «Ромашка» – пустые качели, флаг над крышей трепещет, будто зовёт: «У нас завтра юбилей!»;

– Гаражный кооператив «Надежда» – тихое, пустое место, но в одном окне мигает лампочка, и кто-то точит что-то на точиле;

– Между Ленина и Заводской проходной двор. Люди туда-сюда снуют, кто-то на бочке шашлык жарит, а у стены лежат те, кто уже навеселе.

– Мусорные баки у дома № 14 – и там, среди пакетов с пищевыми отходами, три фигуры: женщина в ярком домашнем халате сидит на ведре, курит «Приму», а двое мужиков кружат возле неё в надежде отведать её просроченный пирожок;

– Река за городом – длинная и извилистая, где, говорят, уплыла Люська;

– Рынок «Толкучка» – суета, крики, над лотком с носками;

– Памятник Ленину – на постаменте кот, у подножия – цветы от кого-то, кто всё ещё верит;

– Баня «Жар-Птица» – дым из трубы, голоса внутри, и на заборе надпись мелом: «С лёгким паром».

Он запомнил всё.

Дверь с нашим героем приземлилась на клумбу у ДК.

Он встал.

Босой. В майке с пятнами от NуTella.

У него не было ничего.

Только его природная харизма – и то, что он увидел сверху.

Он зашёл в Дом культуры.

Там пахло краской, капустой и надеждой на лучшее.

На сцене парень в кепке читал стихи про любовь и метро.

В Зале – три бабушки, сторож и кот.

После выступления организатор – дядька с бородой и бейджем «Валерий, завхоз» – спросил:

– Кто следующий?

Максим Леонидович крикнул:

– Я!

– Что будешь исполнять?

Он вспомнил:

как на складе слушал Стаса Михайлова и представлял, что он тоже Стас, и из его уст льётся «Без тебя, без тебя», а все советские бабки валяются у его ног в экстазе;

как видел в телевизоре Сергея Зверева – в пиджаке с леопардовым воротником, весь в блёстках, сияющий, как утюг на солнце.

– Я – Стас Брутальный Зверев, – сказал он. – Пою так, что пальчики оближешь. Отвечаю.

Улыбнулся своей фирменной улыбкой с выпученными глазами, чтобы втереться в доверие завхозу.

Валерий хмыкнул, но кивнул.

Максим Леонидович побежал в подвал.

Нашёл зеркало от старой шифоньерки.

Нацепил:

– цепочку от старого смывного бачка;

– в углу нашёл сетку от гнилой картошки, вытряхнул содержимое и нацепил на себя – аля Валерий Леонтьев на минималках;

– лямки майки обклеил фольгой от шоколадки («как у Зверева»);

Нашёл старые женские сапоги и покрасил их серебрянкой из кладовки. Хотел, чтобы блестели, как дискошар.

Вышел на сцену.

Не представился.

Просто сказал:

– «Ты прости меня, родная, что творю я – сам не знаю…» – и запел.

Пел точно, как Стас Михайлов – ну, ему так казалось. На деле больше напоминало блеяние старого козла.

На середине песни Стас приоткрыл глаза и увидел: бабки не стоят в очереди, чтобы пасть к его ногам.

Было принято решение добавить эстрадных мощей и упасть на колени – чтобы бабки точно завелись.

Он решил исполнить полу-шпагат, так как для полного ему не хватало растяжки. Нога в блестящем женском сапоге подвернулась, и жопа, облачённая в семейные трусы, насадилась на каблук.

Зал замер.

Даже кот перестал чесаться.

Когда он допел последнее:

«Так нужна ты мне, любимая моя…» – со слезами на глазах,

– никто не аплодировал.

Но Валерий подошёл и сказал:

– Завтра в детском саду «Ромашка» – юбилей завхоза. Приходи как Стас Брутальный Зверев. Дадим борщ, котлету и триста рублей.

Максим Леонидович кивнул.

Позже, в подвале, он смотрел в зеркало.

Фольга отслоилась. Серебрянка стёрлась.

Но глаза – и пердак – горели от будущих возможностей.

– А чо… – прошептал он, – звучит. Стас Брутальный Зверев…

И он знал:

это не конец.

Это – начало новой жизни.