Читать книгу Стас Брутальный Зверев - - Страница 2

Утром Максим Леонидович проснулся в подвале ДК от запаха тухлой капусты в подвале и изо рта. Жопа всё ещё болела от каблука. Трусы были в пыли и блестках.

Но сердце билось в предвкушении чего-то большего: «Ты – Стас Брутальный Зверев. Ты – звезда Заречного».

Он вспомнил: – сегодня детский сад «Ромашка», – юбилей завхоза, – обещали борщ, котлету и 300 рублей.

– А чо… – сказал он зеркалу. – Пора собираться.

В принципе, он уже был собран – ведь он и не раздевался, когда ложился спать: фольгу на лямках подклеил слюной, на сапогах обновил серебрянкой блеск, дырку в трусах прикрыл картонкой.

Вышел на улицу. Заречный уже шевелился: у магазина – очередь из пенсионеров, у мусорных баков – тишина, только один бродяга спал, обняв ведро.

Максим Леонидович пошёл пешком. По дороге пел себе под нос:

«Ты не поверишь… Как я один… Вчера был Максим Леонидович, сегодня – Стас Брутальный…»

В «Ромашке» его встретила завхоз – Лариса Николаевна, в халате с котятами и лицом, как будто только что съела лимон.

– Это ты… Зверев? – спросила она, щурясь. – Слышала, в ДК ты насадил сам себя на сцене. – Нам тут не падай… Веди себя прилично.

– Не упаду, – сказал Максим Леонидович. – Обещаю. – А если упаду – пусть дети ловят. Будет интерактив.

Лариса Николаевна хмыкнула, но повела его за кулисы – то есть за штору из простыней. – Пой сразу после «Колобка» от кукольного театра. – И не матерись. У нас мат – это «блин» и «ох».

Он кивнул.

После того как Колобок укатился со сцены, Стас вышел на неё – прошёл мимо игрушечного домика и встал рядом с плюшевым медведем с оторванной лапой.

Дети смотрели, как на пришельца. Воспитатели – как на бомбу.

Он глубоко вдохнул, представил, что это не сад, а «Кремль-Палас», и запел:

«Ты прости меня, родная, что творю я – сам не знаю…»

Пел громко, искренне, и немного фальшиво. Дети замерли.

Стас Брутальный Зверев к концу исполнения понял: наступил его звёздный час. И решил вспомнить молодого Леонтьева. А точнее – как он задирал ноги в своих выступлениях. Не учёл он только одного: Валерий свою обувь крепко привязывал, ну или носил по размеру.

Стас Брутальный жёстким взмахом правой ноги отправил свой сапог в полёт. Аэродромом для приземления сапог выбрал лицо завхоза – Ларисы Николаевны.

Лариса Николаевна увернуться не успела. Зато ноги подбросила вверх не хуже Леонтьева – причём с двух ног сразу.

Такого успеха Стас ещё не имел. Муж Ларисы Николаевны стал аплодировать стоя с криками: – Браво!

Дети тоже встали и хлопали в ладошки.

Очумев, Лариса Николаевна поднесла поднос к Стасу. Там было: – миска борща, – котлета с рисом, – стакан компота, – и триста рублей в пакетике из-под хлеба.

– Молодец, – сказала она. – Такого юбилея у меня ещё не было. – И пустила слезу и соплю сразу одновременно.

– Завтра в Бане «Жар-Птица» – день открытых дверей.– Приходи. Споёшь – дадим возможность помыться в тёплой воде с мылом.

Максим Леонидович кивнул. Съел борщ с котлетой за тридцать секунд. А деньги крепко зажал в кулачке.

Вышел на улицу. Солнце светило прямо в глаз, как будто верило в него. Или просто грело, потому что так положено.

Он пошёл к рынку «Толкучка» – там, говорят, продают носки с леопардовым принтом. А ещё – у входа стоят бабки, которые знают всё про всех.

Одна из них, в очках на верёвочке, посмотрела на него и говорит: – Это ты чёли… – Леонидыч? – Тот самый, что NуTella делал? – Говорят, ты взорвался – и улетел.

Он улыбнулся своей фирменной улыбкой – с выпученными глазами и надежде войти в доверие к бабке. – Нет, бабушка. Я не улетел. – Я взлетел на новый уровень. – И теперь – пою.

Она кивнула. – Ну и правильно. – Твоя NуTella не кончилась. Просто перешла в другое состояние. Это песни в твоём исполнении.

Максим Леонидович пошёл дальше. Жопа всё ещё болела. А живот пел от борща. И душа напевала.

– А чо… – подумал он. – Стас Брутальный Зверев… Звучит.

И он знал: это не борщ за песню. Это начало пути к славе. Пусть и в женских сапогах.