Читать книгу Королева Камелота - - Страница 3

Неприступный замок Камелот возвышался на Тёмном Мысу, подобно короне. Слева от него, серая и быстрая, несла свои воды река Эббу; справа – широкая и величавая река Уск. А у подножия скал они сливались в один мощный поток, уходя к морю. С этого мыса можно было увидеть, как цвет вод двух рек долго не смешивается: мутно-серая полоса Эббу упрямо бороздила бирюзовую гладь Уска, пока обе реки не покорялись общему течению.

Вокруг Камелота от берегов Эббу до берегов реки Уск раскинулся столичный город – Двуречье. Он огибал Камелот полумесяцем. Большой и шумный, полный различных запахов, звуков и жителей. Столица состояла из двух уровней, постепенно поднимающихся к стенам замка. Нижний город, полный бедняков, пьяниц, рабочих, рыбаков и небогатых ремесленников, имел доступ к обеим рекам. Здесь реки были источником жизни и смерти: из них пили, ловили рыбу, в них стирали, в них же сбрасывали нечистоты и иногда – тела.

От Нижнего города Верхний был отделён высокой каменной стеной с караульными башнями. «Стена Благородства» – называли её жители Нижнего города, которым путь через неё был почти заказан. Верхний город был предоставлен знати, купцам и зажиточным ремесленникам. Прямого выхода к рекам Верхний город не имел, но через него проходило несколько искусственно созданных каналов. Чистых и одетых в тесаный камень, словно акведуки древних римлян. Вода в них была прозрачной, и служила не для труда, а для красоты да для заполнения садовых прудов.

Улицы Верхнего города были выложены камнем и содержались в чистоте, в отличии от Нижнего города, куда богачи старались не соваться. Разве что под охраной, да и то лишь до определённых, «приличных» кварталов, где можно было найти дешёвые развлечения, узнать слухи или тайно встретиться с сомнительными личностями.

И тем не менее, в Нижний город стекалось всё больше людей с разных концов Логрии. Потому от самых берегов рек до каменной стены местность была застроена простенькими домишками, деревянными хижинами, созданными на скорую руку. Были в Нижнем городе и здания, построенные не простым людом. Несколько небольших церквей, Приют для обездоленных имени королевы Гвиневры, церковный госпиталь, таверны и трактиры с посредственной выпивкой и простецкой едой. Были и общественные купальни, некоторые из которых совмещались с публичными домами. Нижний город являлся городом грязи, порока и бедности. Но он жил и разрастался, давя на стены Верхнего города.

Верхний город так же отделялся от замка ещё более неприступной стеной, за которой располагались рыцарские казармы, тюрьма, Камелотская церковь. Именно эта внутренняя цитадель, «Каменный Пояс», и была истинным Камелотом в глазах многих. Не прекрасный замок, а суровая функциональная крепость: кузницы, арсеналы, плацы для тренировок. Место, где решалась судьба королевства. А нависающая над всем этим, на самой вершине мыса, цитадель с королевскими покоями, тронным залом и Круглым столом, распложенным в самом сердце Камелота, казалась уже почти небесным градом, обителью полубогов, чьи решения эхом отзывались внизу. В мире грязи, крови и золота.

За всем этим Гвиневра наблюдала почти ежедневно, выглядывая из окон башен Камелота. Она видела стоявший дым над столицей, народ, снующий по улочкам. Слышала обрывистые крики из казарм, стуки молота по наковальне из кузниц. И чувствовала в такие моменты что-тосродни тоске. Она не была частью того мира, но должна была порой решать его проблемы и судьбы людей.

Близился полдень. Гвиневра восседала на своём троне. Спина её была прямой, руки покоились на подлокотниках. Королева была одета в серебристое платье с узорами, вышитыми синими и сиреневыми нитками. Голову украшал золотой обруч, который почти сливался с золотом волос, что были собраны в незатейливой прическе. Она выглядела, как всегда безупречно, только лицо было бледнее, чем обычно. А яркие зелёные глаза выражали некоторое беспокойство. Её взгляд блуждал по обстановке, надолго ни на чём не задерживаясь, будто всё это она видела впервые в жизни.

Тронный зал Камелота был строгим и неумолимым. Его сила была не в роскоши, а в безупречном порядке. Он представлял собой длинный прямоугольный зал, устланный ковром цвета тёмного вина. Этот ковер, как стрела, указывал путь от гулких дубовых дверей прямо к подножию власти.

В конце зала возвышалась невысокая каменная платформа. На ней, отливая глухим блеском старого дерева, стоял трон Пендрагонов – массивное кресло из чёрного дуба. Его спинку венчала резная голова дракона. Трон не выглядел удобным. Он выглядел решающим. Рядом стоял трон поменьше в похожем исполнении. Король Артур специально заказал и поставил его для своей королевы. Позволял разделить ей бремя власти.

Над троном, на голой каменной стене, висел огромный щит с главным гербом Логрии: золотые лев и дракон, бившиеся в схватке на зелёном поле. По бокам, ровными рядами, висели знамёна верных вассалов – безмолвный парад верности, обрамляющий главный символ.

Придворные стояли полукругом, разорванным ковровой дорожкой, лицом к трону, соблюдая дистанцию, которая чётко обозначала их статус.

В первом ряду, у самого края каменной платформы позволялось стоять только высшей знати – герцогам, графам, члены Круглого Стола и высшим представителям духовенства.

Следующим рядом выстроились бароны, благородные рыцари, придворные дамы, чиновники, приближённые. Придворные дамы стояли отдельно от мужчин по правилам этикета. Даже муж с женой не могли стоять рядом. Это было неприлично. Поэтому все женщины кучковались где-то с краю на расстоянии хотя бы шага от мужчин.

Позади них, ближе всех к выходу, толпились просители под надзором нескольких стражников. Чаще всего простолюдины, ищущие защиты и справедливости. Иногда приходили и купцы, и знать из Верхнего города. Их проблемы часто были связаны с финансовыми спорами, решать которые Гвиневра не любила. Слишком жадными порой оказывались некоторые люди.

У самых стен, в тени под знамёнами дежурили слуги, писцы, те, чьё мнение не спрашивают.

Воздух в зале был прохладен и зыбок даже в разгар лета. Он доносил до трона каждый шорох, каждый шепоток, делая аудиенцию не разговором, а публичной проверкой на прочность. Сидеть на троне означало видеть перед собой не толпу, а живую карту своего королевства – от блистательных и опасных фигур в первом ряду до безликой массы у дальних стен. А за спиной – чувствовать немую, железную уверенность гвардии Бедивера, последний аргумент короны.

Гвиневра окинула взглядом придворных. Ближе всех к трону стоял герцог Олдред Меллигенский или проще – лорд Меллигенс. Высокий мужчина пятидесяти лет с вытянутым суровым лицом и серыми, как его одежда глазами. Он служил ещё при Утере Пендрагоне, приходился ему кузеном, и одним из первых поддержал Артура в притязаниях на трон. Король ценил его опыт и его советы. Меллигенс был назначен лордом—маршаллом Камелота Артуром и очень гордился своим титулом.

Рядом с герцогом Меллигенсом стоял сэр Габатис. Молчаливый, грозный, всегда носивший броню. Он был поверенным лицом и ближайшим товарищем герцога. Они всюду ходили вместе, ведь Габатис был обязан защищать своего феодала. Это для Гвиневры было удивительным. Во всей Логрии не было места безопаснее, чем Камелот.

В нескольких шагах от трона в молчаливом карауле стоял сэр Ронан Камелиардский – рыцарь и покорный слуга короля Леодегранса, а теперь самой Гвиневры. Он приехал в Камелот вместе с Гвиневрой и теперь нёс службу в рыцарской гвардии Бедивера. Человек незаурядного ума и смекалки. Гвиневра ценила его службу. Через Ронана ей было проще поддерживать связь с отцом, ведь у рыцаря были свои каналы для обмена информацией. За годы службы он не дал ни разу усомниться в его верности и надёжности.

Гвиневра перевела взгляд в сторону женщин, которые, казалось, не переставали шептаться ни на минуту. Но хватало одного взгляда леди Элейны, как они смолкали и тупили взор.

Королева окинула взглядом представителей духовенства. В их главе стоял епископ Благий – высочайший духовный сановник в Логрии. Он не был высок или толст, не был красив или некрасив, как считала Гвиневра. Она вообще считала его человеком невзрачным и это не из-за простой рясы тёмно—серого цвета и маленького серебряного креста на груди. Это из-за землистого цвета лица, из-за водянистых серо—голубых глаз, из-за полуживого старческого голоса. Признаться, Гвиневре было неприятно не только находиться с ним рядом, но и просто смотреть на него.

Епископа окружали и другие служители дома Божьего. Среди них отец Луциус, верный епископу, его правая рука. Рядом стоял отец Эгидий – личный капеллан Гвиневры, который прибыл с ней в Камелот семнадцать лет тому назад. Только ему она могла исповедаться, не боясь за свои тайны. Но одну тайну она не могла доверить никому.

Гвиневра чуть вздрогнула от промелькнувшей мысли и невольно положила руку на живот. Она боялась и радовалась одновременно, что в этот раз Бог её одарил своей милостью. Но милость ли это или кара Господня? От волнения в груди словно завязался тугой узел. На мгновение стало трудно дышать, но королева сделала глубокий вдох и смогла взять себя в руки. Сейчас не было времени на эти переживания.

Взгляд Гвиневры устремился на человека, который стоял перед троном. Очередной земледелец из села неподалёку жаловался на нападения диких зверей.

– Недавно задрали мою лучшую корову! Ваше величество, я прошу о милости! Эдак у нас совсем не останется скотины! Прошу, велите выловить зверюгу, будь она неладна!

– Не бойся, добрый человек. Я сегодня же отправлю с тобой лучших своих охотников и следопытов. Больше ни одна корова или другая домашняя животина не пострадает от когтей и зубов изувера, – спокойно и величественно ответила Гвиневра. Крестьянин стал кланяться, с благоговением глядя на лик прекрасной королевы, – Сэр Глойн, – она обратилась к одному из рыцарей, – возьмите с собой помощников и псов. Отправляйтесь с этим человеком в его село. И не возвращайтесь без медвежьей шкуры!

Это была не просьба. Приказ. Твердый и непоколебимый. Сэр Глойн почтительно склонился и тотчас отправился собираться в дорогу. Королева подала знак рукой, и на место поклона подошёл следующий человек. Он неуклюже поклонился, но не успел и рта раскрыть.

Массивные дубовые двери со скрипом распахнулись, притянув к себе внимание всех собравшихся в тронном зале Камелота. Внутрь вошёл сэр Бедивер. Он явно провел несколько дней в дороге и выглядел не просто уставшим, а измученным. В руках он держал грязный свёрток. Сердце Гвиневры сжалось и пропустило несколько ударов. Плохое предчувствие обожгло её изнутри, но внешне она осталась непоколебимой. Как учила её настоятельница Сидгрейн – королева должна сохранять достоинство даже перед лицом смерти. Она, сохраняя внешнее спокойствие, поднялась с трона и сделала пару шагов навстречу рыцарю.

Бедивер, оттолкнув крестьянина, который так и не успел рассказать о своей проблеме, встал на его место и упал на одно колено. Его басистый голос раздался в повисшей тишине.

– Королева… Камланн… Мы одержали победу, но… – Он вдруг замолк, пытаясь найти силы сказать главное. Мужчина поднял на королеву взгляд и она вдруг про себя отметила, что за прошедшие с их последней встречи недели Бедивер словно состарился на многие годы. Хотя был он немногим старше Артура. Прервав размышления Гвиневры, рыцарь продолжил, – Король… Артур… убил Мордреда, но был смертельно ранен. Он пал в бою… и достойно принял свою смерть.

Сначала Гвиневра не почувствовала ничего. Как будто слова не долетели до её ушей. Потом её тело стало мягким, словно масло, но она не упала. Она оцепенела. В ушах появился звон. Она не чувствовала ни ног, ни рук. Только ледяной ком в животе. Взгляд королевы упал на свёрток в руках Бедивера. Теперь она различила плащ Артура, который сама соткала когда-то . И она искренне верила, что Артуру не грозила никакая гибель, покуда он носил этот плащ.