Читать книгу Солнечное затмение внутри - - Страница 1

Пишу, чтобы не забыть имя. Тупо, но страшно. Если завтра проснусь и – пусто? Сознание сыплется. Как известка со стены в старом бараке. Слой за слоем. Если не зафиксирую эти куски здесь, на бумаге, то всё. Останется оболочка. Кусок мяса, который просто жрет, дышит и ходит под себя в этой дыре. Кто я? Не знаю. Как здесь оказался – тоже мимо. Память… память как мешок с битым стеклом. Полезешь за целым куском – только пальцы изрежешь. Имена, лица, даты – всё наждаком под корень. Тени одни. Грязные пятна на периферии. Стоит моргнуть – и они мелькают где-то сбоку. Резко поворачиваю голову – хер там. Пусто. Стены. Обои облезлые, под ними газеты за шестидесятый год.

В этой деревне нет времени. Часов нет. Солнце просто ползает желтым пятном по гнилому полу. Время – это тишина. Тяжелая. Словно сырой ватой горло забили. Кажется, если замолчу хоть на минуту, перестану скрипеть пером – эта тишина просто раздавит. Выдавит воздух из легких. Чернила мажутся, рука мерзнет. На улице жара, а в комнате – пусто. Никого нет. Пахнет кислыми носками и старым деревом.

Смотрю на свои старые картины. Те, что на стенах. Они пугают до тошноты. Слишком яркие. Слишком живые. Правильные такие, аж бесит. Кто это рисовал? Я? Тот человек видел цвет там, где я вижу только серую пыль и плесень. Провожу пальцами по мазкам масла – кожу жжет. Как от крапивы. Это не радость, это физическая боль. Словно трогаю чужую жизнь. Более удачливую. К которой я больше не имею отношения. Кажется, я был художником. Или просто… умел смотреть. Сейчас не важно. И сейчас пытаюсь рисовать. Мои новые работы – грязь. Пепел, перемешанный со слюной. Размазал по холсту и всё. Они не закончены, они тусклые, от них воняет гарью. Смотрю на них дольше пары минут – башка начинает трещать. Где-то за глазницами что-то рвется. С сухим треском. Словно сук ломается. Словно лук режется.

Вечером не засыпаю. Проваливаюсь. Умираю. Одна и та же пустая комната. Там мальчик. Без лица. Вместо глаз и рта – свет. Гладкий. Как галька из речки. Это не маска. Это отсутствие жизни. Пацан – мой билет отсюда. Единственный путь. Он не говорит. Но зовет. Манит в такую глубину, от которой выть хочется.

Сегодня он сделал новое. Поднял руку. Костлявая такая, бледная. И ткнул пальцем вниз. В доски пола. У меня внутри всё заледенело. Семя… семья. Слово на вкус как жженая бумага. Горько. Сухо. Нас было много? Помню страх. Липкий такой, захлебывающийся. Вина сидит ржавым гвоздем. Я что-то сделал. Сделал что-то. Чего нельзя. Нельзя исправить. Чувствую этот груз. Даже когда просто сижу. Хочется лечь лицом в пол и больше не вставать. Хватит на сегодня. Рука трясется.