Читать книгу Дочь меабитов. Книга 3. До первого снега - - Страница 7

Всякому, кто имел неосторожность высунуть нос из палатки ранним утром, природа давала понять, что не жалует людей. Холодный воздух кололся и обжигал, заставлял запахивать куртки и приплясывать у кухни в ожидании горячего чая. Или греться у костра, разожженного чьей-нибудь еще более ранней замерзшей рукой. В то утро такой рукой была Виола. Она спряталась от ветра за самым большим из ангаров. А огонь развела в глубокой металлической чаше. Сидя рядом на перевернутом ящике, она с наслаждением подставляла лицо волне теплого воздуха и потягивала кофе из походной кружки. Впереди простирался завораживающий вид на уже совсем побелевшие горы.

– Доброе утро. Можно составить тебе компанию? – Илиас держал в руках такой же ящик, какой она приспособила под стул.

– Садись, конечно, разве мне жалко, – девчонка пожала плечами. И принц сел рядом.

– Красиво здесь…

– Ага. Я обожаю снег. Очень хочется уже покататься на доске нормально.

– Ты катаешься на доске? – Илиас удивленно посмотрел на девочку.

– Ой, еще скажи, что это не женское занятие.

– Хотел, но теперь не буду, – засмеялся принц. И Виола засмеялась в ответ.

– Меня брат старший научил. А ты катаешься на доске или на чем-нибудь еще?

– Да, на доске и на «драконах».

Виола округлила глаза и с интересом посмотрела на парня.

– Правда умеешь управлять «снежным драконом»?

– Правда. Но только средним. Большой еще слишком тяжелый для меня.

– Я вообще бы никакой не сдвинула. Хотя всегда мечтала покататься. Да у нас и нет. Отец считает расточительством тратить столько денег на, как он говорит, «опасную игрушку».

Илиас промолчал. Ему стало неловко перед ней за целый парк «Драконов», который имеется в его распоряжении.

– А у тебя свой «дракон» или берешь в прокате?

– Свой. Мне родители подарили в прошлом году, – почти честно ответил Илиас, умолчав, что машин было сразу три, а не одна.

– Круто! Хорошо ездишь?

– Ну, если трасса не сильно замысловатая, то нормально…

Виола пихнула его в плечо.

– Вот ты везунчик. Хочешь кофе? – и она доверчиво протянула ему свою кружку. Он осторожно взял ее из теплых ладошек и сделал глоток.

– Вкусный… спасибо.

– А то. Я сама сварила, – Виола довольно выставила руки над огнем.

В этот момент у Илиаса где-то в кармане оглушительно заверещал телефон. Он поспешно вернул кружку хозяйке. Наклонившись так, чтобы она не смогла увидеть, кто ему звонит, взглянул на экран и тяжело вздохнул.

– Прости, мне надо ответить.

Принц отошел подальше от костра и принял вызов.

– Доброе утро, сыночек, – сразу раздался материнский голос.

– Привет, мам… – он замолчал, пиная ботинком мелкие осколки скалистой породы, разбросанные вокруг.

– Илиас, я собираюсь сегодня вечером вернуться в Нейтос. Дождись меня, пожалуйста, хочу с тобой поговорить…

– Отец запретил мне с тобой видеться до конца недели. Если тебе будет легче, он уже со мной поговорил…

– Илиас…

– Мама, прости. Я не ожидал, что мои слова так быстро все подхватят.

– Илиас, плевать на прессу. Важно другое. Неужели ты действительно так думаешь обо мне?

Он промолчал. Холодный мерзкий клубок обиды и одновременно чувства вины перед матерью зашевелился где-то в груди.

– Мне жаль… – тихо сказала она, не дождавшись ответа от него. – Тогда зачем же ты просишь прощения, если считаешь себя правым?

– Мама, мне пора, давай поговорим при встрече? – он видел, как к Виоле подошел шеф корпуса, а она уже через минуту призывно замахала ему рукой.

– Разве у тебя еще не каникулы? Чем ты занят?

– В основном сортировкой одеял, – съязвил он, моментально сообразив, что появился шанс отомстить отцу за пощечину.

– Каких одеял?

Виола вдалеке уже нетерпеливо топнула ногой, показывая ему на свои часы. Мол, давай быстрее, опоздаем.

– Разных. Я сейчас работаю в волонтерском корпусе. Ну все, мам, пока. – И он поспешил отключиться, не дав ей возможности опомниться и засыпать его новыми вопросами. Злорадная мысль о том, какая разборка ждет теперь Императора с матерью, заставила его улыбнуться. Он спрятал телефон в карман и пошел навстречу новому дню рядом с этой кареглазой девчонкой, которая мечтает кататься на «драконах», а сама едва достает ему до плеча.

Виола бесцеремонно схватила его за руку и побежала ко входу в ангар.

– Пришли машины с вещами. А это значит, что? – на ходу спросила она.

– Что?

– Целый день на сортировке, вот что.

Волонтеры расположились группами прямо на полу в центральном ангаре. Вокруг высились горы пакетов, подписанные специальными наклейками. Их нужно было сортировать по категориям: детские вещи, взрослые вещи, предметы первой необходимости… И упаковывать в большие картонные коробки, которые потом распределяли по пунктам временного размещения. Илиас сидел напротив Виолы, время от времени посматривая на нее. Здесь, вдали от дворца и привычного ему ритма жизни, где он всегда был в центре внимания, принц неожиданно для себя почувствовал огромное облегчение. Да, его продолжали охранять. Но делали это очень неназойливо. Почти незримо. Его никто не выделял, не смотрел с почтением и подобострастием. А Виола так и вовсе то и дело вела себя с ним как… он даже не мог подобрать слова. То подначивала шутками, то по-дружески опекала или рассказывала что-то о себе. Она напоминала ему ярких свиристелей, захватывающих императорский сад каждую весну.

Девчонка не замечала или делала вид, что не замечает внимания. Зато он заметил, как еще несколько парней заглядываются на нее. И с досадой подумал о том, кто он на самом деле. Любой из этих ребят гораздо свободнее него. «Угораздило же меня родиться принцем!» – сокрушался он мысленно.

– Говорят в Суамар на днях снова приедет королева-мать, – вдруг сказала Виола. – Вот бы увидеть ее вживую.

– Да… – согласилась одна из подруг. – Я представляю удивление моей мамы. Я бы позвонила ей и сказала: «Твоя дочь только что пожала руку королеве-матери». Она бы от восторга с ума сошла, наверное.

Девчонки дружно захихикали.

– Моя мама тоже очень уважала королеву Габриэллу. И никогда не звала ее статусом матери. Говорила, для нее есть только одна королева, – Виола откинула выбившиеся из хвоста кудрявые пряди.

– За что же она ее так почитает? – стараясь говорить как можно безразличнее, спросил Илиас.

– Почитала… Моей мамы больше нет… Она уважала королеву Габриэллу за храбрость. Та вышла замуж за врага ради мира. Мой отец тогда в самом пекле был. Ни связи, ни надежды… А потом объявили помолвку Императора Шана и принцессы меабитов. Наступило перемирие и отец позвонил нам аж из самого Юкатана. Он там в госпиталь попал. Я, конечно, после войны родилась и со слов мамы все это знаю. Мама нам рассказывала и всегда плакала при этом. А еще говорила, что много лет назад самые близкие люди предали королеву, а она все равно выжила. Еще и наследника Императору родила.

– Жаль только, что он такой дебил вырос, – подал голос один из парней. – Читали его комментарии на следующий день после землетрясения? Полил мать грязью, а сам гулянку устраивал, пока обычные люди все бросали и думали, как помочь пострадавшим.

– Это точно, – согласилась Виола. – Вот интересно, принцу всекли за его глупость? Однажды мой старший брат нагрубил маме. Отец в него запустил кофейником. Хорошо, что уже немного остывшим. Мне кажется, у Маруфа так и остался один глаз шире, другой уже. Скосило от ужаса.

Парни загоготали и последующие пять минут с удовольствием строили предположения о том, какие наказания достойны поступка принца.

Илиас молча вышел из круга, легко поднял огромную коробку с уже отсортированными вещами и понес к грузовику на парковке. Никто из его ровесников никогда не позволял себе шутить и насмехаться над ним. И когда он сейчас слушал все эти издевки, его охватило странное чувство. Было забавно и как-то неприятно одновременно. Уже у машины его догнала Виола. Вернее в большой степени ее ноги, всю остальную девочку закрывала огромная коробка. Илиас опустил свою ношу, взял груз из рук девочки и проворчал:

– Зачем схватила? Больше некому отнести что ли?

Она с облегчением стряхнула руки и честно сказала:

– Да есть… Просто ты так ушел… Все в порядке?

– Да… Все нормально, тебе показалось.

– А… ну ладно… слушай… – Виола вдруг застенчиво потупилась, а потом с улыбкой посмотрела на него. – Завтра рано утром шеф едет к эпицентру в Суамар. Вроде на весь день. И может взять двоих волонтеров. Работы не много, ему просто нужно уладить кое-какие дела там в штабе и помочь волонтерам на месте. Хочешь со мной поехать?

Илиас удивленно посмотрел на нее и подумал, что ему-то точно никак не светит выехать за пределы базы…

– Я не знаю… Наверное, нет.

Ее улыбка стала какой-то неестественно непринужденной.

– Ясно, как хочешь, – она развернулась и побежала к ангару.

Илиас сердито кинул взгляд на свою охрану, которая искусно мимикрировала под местных тружеников, но при этом не спускала с него глаз. «Ну ладно! Посмотрим еще».

Через пару часов, дождавшись конца обеда, он улучил момент, когда Виола отделалась от своей болтливой подруги, и догнал ее на пути к палатке.

– Виола… можно тебя на минутку?

– Чего тебе? – грубовато ответила она.

– Я хочу поехать в Суамар, просто не знаю, как это сделать… Если кое-что расскажу тебе, обещаешь никому не говорить?

– Обещаю, – она смотрела в его необычные серые глаза с любопытством и еще с каким-то чувством, с которым на Илиаса никто из девчонок никогда не смотрел. Илиас не знал, как назвать это правильно: не обожание и не восхищение, и не заискивание. Что-то совсем другое… Но он спешил объясниться и не стал тратить время на размышления о поведении Виолы:

– Мой отец отпустил меня сюда, только взяв клятвенное обещание, что я не покину пределы базы. И приставил ко мне охрану… Если придумаем, как их обмануть, я смогу поехать… с тобой.

– Ты что, сын какого-то богача? – почему-то шепотом спросила она.

– Можно и так сказать…

– А ты знаешь, как охрана твоя выглядит?

– Знаю, конечно. Вон они стоят.

Виола громко засмеялась и как бы невзначай посмотрела в ту сторону, куда он кивнул.

– А я думаю, откуда взялись эти амбалы… До завтрашнего утра еще много времени. Успеем подготовиться, – ее лукавое выражение лица заставило Илиаса улыбнуться.

– Виола…

– А?

– Спасибо, что позвала меня…

– Да не за что, – она пихнула его кулачком в плечо. – Пошли, пока нет ничего срочного, обсудим план.

***

Габриэлла после разговора с сыном действительно позвонила бывшему мужу. Шан ответил не сразу, но она упорно названивала, пока Император не принял вызов.

На экране появилось его усталое сосредоточенное лицо:

– Что случилось? – начал он сразу без малейшего приветствия. – Я остановил важное совещание под шквалом твоих звонков.

– Ты меня спрашиваешь? Это я хочу спросить, что с тобой случилось, когда ты отправил Илиаса к волонтерам?

Шан всплеснул руками и закатил глаза:

– Началось! Хоть в этот раз, пожалуйста, не встревай! Или тебе нравится его поведение? Ты посмотри, что он устроил! Посмей я выкинуть нечто такое в его возрасте, страшно представить, какой гнев обрушил бы отец на мою голову. Но я всего лишь отправил нашего сына сортировать вещи и немного побыть вне дворца, в реальной жизни.

– Конечно, я не в восторге от его поведения. Мне очень больно от его поступка… Но все это кажется мелочью, стоит представить, что он может быть в опасности. Его нормально охраняют?

– Да, Габриэлла, его стерегут лучшие бойцы. Честное слово.

– А почему ты запретил видеться со мной? Это какое-то наказание для меня, а не для него…

Шан уже не так сердито посмотрел на нее:

– Нет, не для тебя. Я хочу, чтобы он соскучился немножко и подумал над своим отвратительным поведением.

Габриэлла кивнула.

– Хорошо. Хорошо, если ты считаешь, что так нужно и ситуация у тебя под контролем… то, действительно, пусть прочувствует масштабы беды и сплоченность людей.

– Габриэлла, неужели ты со мной согласилась? – засмеялся Император.

– Я всегда соглашаюсь с тобой, когда ты прав. Ну почти всегда… – она тоже улыбнулась. – Я знаю, как сильно ты любишь Илиаса. И доверяю тебе. Все, можешь идти на свое важное совещание. У меня тут тоже срочные дела.

– Я жду от тебя отчет.

– Да, встречусь со всеми ответственными лицами и все распишу.

Она помахала ему и отключилась. Волнение за сына улеглось. Королева-мать подошла к зеркалу и придирчиво посмотрела на себя… В этой полной восторженных девиц больнице ей надо было выглядеть безоговорочно хорошо.

***

Девочка, которую сейчас оперировали, провела под завалами сутки. Ноги до колен раздробило обломком плиты. Сулем пятый час бился у стола, собирая ее по кусочкам.

– Дина, руки, – в очередной раз напомнил он своей ассистентке, отследив боковым зрением ее движения. «Да что с ней такое сегодня?!» Девушка моментально подняла на уровень груди руки в голубых перчатках, только что безвольно опускавшиеся вниз.

– Рашпиль, – Сулем, не глядя протянул раскрытую ладонь. И почти сразу услышал звон металла на кафеле. Он посмотрел поверх пациентки на свою ученицу. Она отвела глаза, но он успел заметить, что они полны слез. «Нашла время!» У другого конца стола все время с момента начала операции, как изваяние, с поднятыми руками стояла ассистент-дублер.

– Дина, ты свободна. Аселя, вставай на ее место, – на принятие решения ушло несколько секунд.

– Рашпиль, – и тут же получив необходимый инструмент, больше не отвлекаясь, сосредоточился на работе. За его спиной Дина швырнула перчатки в раковину вместо желтеющего пакетом для спецотходов ведра и выскочила из операционной.

Закончив с девочкой, Амир вошел в ординаторскую. Его ассистентка одна сидела за маленьким круглым столиком у окна, сжавшись над картонным стаканом с кофе.

– Дина, зайди ко мне, пожалуйста.

Та встала и, пряча глаза, безмолвной тенью пошла за ним. Прикрыв дверь кабинета, Сулем молча указал ей на стул. Она села, по-прежнему изучая стаканчик в своих руках.

– Дина, что с тобой сегодня?

– Ничего, – буркнула она.

– Ничего? Это в морге ничего с опущенными руками вокруг тела ходить, а не в операционной, когда живой ребенок на столе! Ты забыла, где находишься и чем занимаешься? – он сердито сел в кресло, оказавшись напротив нее, только по ту сторону стола.

– Меня больше волнует, где ты порой находишься и чем занимаешься? А главное с кем? – выпалила она наконец, уколов его взглядом. И сразу стало понятно, почему она его прятала: вокруг глаз расползлись красные пятна, следы едких слез.

– В каком смысле? – не так он, конечно, хотел начать этот разговор.

– В прямом. Я ездила к тебе вечером, а тебя не оказалось дома. Только не ври, что спал и не слышал. Куда ты вчера пошел после дежурства?

– Мне не нравится твой тон… – начал он, но, заметив, как дрожат ее руки, сжимающие несчастный стаканчик, осекся. – Дина, послушай… Я тебе с самого начала говорил, со мной не будет долгих отношений. Ничего серьезного… Ничего не обещал…

– Ты обещал… Своим вниманием… Своей заботой… Зачем ты вообще тогда… – ее голос задрожал и сорвался.

Он обошел стол, присел у ее ног и вынул стаканчик из длинных, подающих большие хирургические надежды, пальцев. Сжав ее ладони, Сулем тихо сказал:

– Прости меня…

– Доктор Амир, переведите меня в другую бригаду. Я больше не могу работать под вашим руководством, – едва прошептала она и, выдернув ладони, ринулась к выходу.

Но Сулем успел схватить ее за руку. Она остановилась, не оборачиваясь.

– Дина, ты удивительная, ты талантливая… самая талантливая из всех моих учеников. Я счастлив был с тобой работать. И не только работать… Прости. Я не хотел делать тебе больно…

– Кто она? Из нашей больницы?

– Нет… она… это не важно. Если тебе сложно работать со мной, я переведу тебя в другую бригаду. Можешь выбрать сама любого старшего врача.

– Мне все равно, лишь бы не с тобой, – она стремительно вышла из кабинета. Дверь оглушительно хлопнула, оставив ему отзвук ее обиды.

Сулем устало прикрыл глаза ладонью. В нем смешались чувство вины перед Диной и облегчение от того, что они объяснились. Надо перевести ее туда, где будет возможность максимально проявить способности.

На столе заверещал внутренний телефон. Сулем нажал кнопку громкой связи:

– Доктор Амир, Ее Величество прибыла в госпиталь вместе с делегацией чиновников и военных. Вызывают вас в зал заседаний.

– Да-да, я уже иду, – Сулем подхватил трость. Ему не терпелось увидеть Би и убедиться, что все случившееся минувшей ночью не сон и не галлюцинация от напряженной работы.

***

Вечер опускался в этих местах стремительно. Накрывая все одновременно темнотой и холодом. Тем не менее доктор Амир не стал садиться за руль, а пешком прошел один квартал от здания Джи-Хоспитал до оцепленной охраной пустой парковки, на которой разлегся «панцирь» Ее Величества. «Бог всех Богов! Почему я такой идиот, что даже номер у нее забыл взять. Не подходить же к охране и не спрашивать, на месте ли королева-мать…» В этот момент, будто прочитав его мысли, телефон в кармане куртки ожил. Он посмотрел на незнакомый входящий и ответил.