Читать книгу Хроники Абсурда - - Страница 1

«Житель Самарской области

добавил фото полового органа

к заявлению на Госуслугах».

Комсомольская Правда,

Самара.15 января 2026 г.

Всё началось с тишины. Не с громкой ссоры или удара молотка судьбы по голове, а именно с тишины. У Ивана Петровича вдруг отключили мобильный интернет. Пропали звонки. Исчезли уведомления. Тишина была настолько густой, что он услышал, как тикают на кухне часы – подарок к юбилею завода, о котором все давно забыли, кроме них самих.

Паника, как водится, пришла позже. Через три дня, когда сосед, пенсионер Кузьмич, встретив его в лифте, спросил:

– Вань, а чего это к тебе приставы приходили? Бумажку на дверь клеили.

Иван Петрович сорвал с двери жёлтый листок. Это была копия постановления о возбуждении исполнительного производства. Долг по чему-то – 3478 рублей 12 копеек. Он не помнил за собой такого долга. Скорее всего, это была какая-нибудь налоговая пеня времён царя Гороха, которая, как брошенный в овраг мячик, наконец-то катилась обратно, обрастая процентами по дороге.

Логика подсказывала простые шаги: зайти на «Госуслуги», проверить, написать объяснение. Но интернета-то не было. Он позвонил оператору.

– Ваша учётная запись, – сообщил вежливый робот, – временно заблокирована в связи с необходимостью подтверждения личности. Для разблокировки обратитесь в любой МФЦ.

МФЦ был в соседнем районе. Там он отстоял очередь в три кабинки («Жизненные ситуации», «Социальная поддержка», «Прочее» – он выбрал «Прочее», чувствуя смутное родство с этой категорией). Девушка за стеклом выслушала, бодро постучала по клавиатуре.

– У вас, Иван Петрович, есть непогашенная задолженность перед ФССП. До её погашения учётная запись не активируется.

– Но чтобы её погасить, мне надо в личный кабинет! – попытался объяснить Иван Петрович.

– Обратитесь к судебным приставам-исполнителям для уточнения деталей, – улыбнулась девушка неумолимо.

Офис приставов находился в старом здании с высокими потолками и запахом пыльных папок. В кабинете №214 сидел молодой человек в форме, который смотрел в монитор так, будто читал свою судьбу.

– Долг, говорите? – он не отрывал глаз от экрана. – Да, висит. 3478,12. По решению мирового суда от 14.10.2022.

– А что это за решение? Я ничего не получал!

– Уведомление было направлено в ваш личный кабинет на «Госуслугах». Считается полученным. Оплатить можно здесь, через терминал в коридоре.

– Так я хочу оспорить! Мне нужны документы!

– Заявление об оспаривании действий пристава вы можете направить через… – пристав впервые поднял на него глаза, и в этих глазах мелькнуло что-то вроде профессиональной усталости, – …ваш личный кабинет на «Госуслугах».

Иван Петрович посмотрел на него. Молодой человек посмотрел на Ивана Петровича. Тикали уже не только кухонные часы, но, казалось, и часы на стене кабинета, отсчитывая время, за которое набегают новые пени.

– Замкнутый круг, – тихо сказал Иван Петрович.

– Ага, – согласился пристав, снова глядя в монитор. – Системная ошибка. Такое бывает. Пишите письменное заявление на бумаге. Рассмотрим в течение тридцати дней.

Тридцать дней. Интернета нет. Со счета за неуплату интернета, возможно, уже тоже начали начисляться пени. Иван Петрович вернулся домой. Он сел за стол, достал лист бумаги и ручку. Написал: «В Управление ФССП такому-то. От гражданина такого-то. Заявление». И всё. Дальше слова не шли. Какие слова? «Я не виноват»? Система не понимала таких слов. Ей нужны были данные, цифры, сканы, подтверждения.

И тут его взгляд упал на старый фотоаппарат «Зенит», пылившийся на полке. Память о туристической юности. Он взял его в руки. Механизм щёлкнул с удовлетворительно-механической твердостью. И в голове, измученной цифровым тупиком, родилась идея. Идея безумная, кристально ясная и абсурдная, как единственный выход из комнаты, все стены которой – двери с надписью «Нажмите, чтобы открыть».

Он написал заявление. Короткое, по делу.

«Уважаемые приставы! В ответ на ваше требование о подтверждении моей личности и жизнеспособности как гражданина, не имеющего возможности сделать это цифровым способом из-за блокировки, вызванной вашим же требованием, направляю вам вещественное доказательство.

Доказательство №1: Я – живой человек из плоти и крови, а не бот из кода.

Доказательство №2: Я нахожусь в здравом уме, поскольку до сих пор пытаюсь до вас достучаться.

Доказательство №3 и основное: Прикладываю фото самого личного, что у меня есть, в качестве удостоверения личности высшей категории достоверности. Иного способа доказать, что я – это я, у меня не осталось».

Он аккуратно положил заявление в папку. Потом выполнил техническую часть. Не буду вдаваться в детали. Скажем лишь, что он подошёл к делу с технической скрупулёзностью фотографа-натуралиста: выстроил свет от настольной лампы, выбрал нейтральный фон стены, сделал несколько кадров. Отпечатал один, самый удачный, в соседнем фотосалоне, на матовой бумаге. Приклеил снимок на чистый лист ниже текста заявления. Вложил в конверт.

А потом встал вопрос: как отправить? Почта – долго. Личный визит – он уже был. И тогда он вспомнил, что в приложении «Госуслуги» даже с заблокированным доступом всё ещё работала функция «Отправить обращение» – маленькое окошко в цифровую крепость, которое не заколотили.

Он сфотографировал своё бумажное послание на телефон. Зашёл в приложение. Нашел раздел «Обращения». Выбрал УФССП. В поле для текста написал: «Направляю заявление на бумажном носителе в виде цифровой копии в связи с невозможностью использования электронной подписи». И прикрепил фотографию. Фотографию листа с текстом и… приложением.

Палец над кнопкой «Отправить» дрогнул лишь на секунду. Потом он нажал. Раздался тихий, привычный звук отправки. Свист. Послание ушло в цифровую бездну.

Что было потом? Потом была тишина. Та же самая. Но наутро тишину нарушил звонок. С незнакомого номера.

– Иван Петрович? Это из УФССП. По вашему… обращению.

Голос был не молодой, усталый, лишённый всякой роботизированности.

– Мы… получили ваше доказательство.

– И? – спросил Иван Петрович.

На том конце провода кто-то тяжело вздохнул. Не в трубку, а как будто в сторону.

– И… приняли его к сведению. Подойдите, пожалуйста, в кабинет 214. Ваше заявление на бумаге… мы его… рассмотрели. Блокировку с «Госуслуг» снимем. Приносите паспорт, разберёмся с этим долгом. И… – пауза затянулась, – …в следующий раз для подтверждения личности достаточно паспорта. Достаточно.

Иван Петрович положил трубку. Он подошёл к окну. На улице шёл дождь. Самый обычный, аналоговый дождь. Он стучал по крыше и стеклу, не требуя авторизации, не направляя уведомлений в личный кабинет. Просто шёл. Иван Петрович вдруг понял, что победил. Не систему – её не победить. Он доказал системе то, в чём она, в своих сложных схемах и циклах, вдруг усомнилась: что он – живой. Доказал самым примитивным, биологическим, нецифровым способом. И система, скрипя всеми виртуальными шестерёнками, на мгновение сошла с ума вместе с ним и признала это.

Он посмотрел на свой старый «Зенит». «Вот, – подумал он. – Фотография. Она ведь и есть доказательство жизни. Только обычно там лицо. А тут… другая часть географии. Но суть-то та же».

Он так и не узнал, что творилось в тот день в кабинете №214, когда на монитор пристава выплыло его заявление с «доказательством». Но ему почему-то казалось, что молодой человек в форме, посмотрев на снимок, не стал звать начальство или вызывать полицию. Он просто откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу и пробормотал себе под нос то самое, простое, человеческое, немножко усталое слово, которое и стало настоящим вердиктом по этому делу. Слово, которое не напишешь в протоколе, но которое всё расставляет по местам.

А потом наверняка встал, подошёл к старому сейфу, достал папку с делом Ивана Петровича и пошёл её закрывать. Потому что иногда, чтобы система сдвинулась с мёртвой точки, нужно предъявить ей не скан паспорта, а нечто более существенное. Нечто, от чего она, на секунду, оторвётся от экрана и вспомнит, что имеет дело не с учётными записями, а с людьми. Со всеми их странностями, отчаянием и упрямым желанием доказать, что они – живые.