Читать книгу Хроники Абсурда - - Страница 2

В России научились выявлять шизофрению

по четырем типам реакций мозга

Газета.ru 14 января 2026 г.

В понедельник утром Игорь Алексеевич обнаружил в прихожей чёрную коробку. Она стояла между щёткой для обуви и огнетушителем, как будто росла оттуда всегда. Матовая поверхность не отражала свет, а втягивала его, как воронка. Ни этикетки, ни шильдика – лишь немое присутствие, равное по значимости скрипу половицы.

«Марина, – мысленно вздохнул он. – Опять.»

Жена его обладала даром приобретать предметы сомнительного назначения: инфракрасную расчёску для кота, нейросеть, сочинявшую тосты, порошок для превращения обычной соли в гималайскую.

Крышка поддалась без усилий. Внутри, утопая в чёрном бархате, лежал агрегат, напоминавший одновременно пульт управления, старую бритву и прибор для измерения чего-то безвозвратно утерянного. Рядом лежал единственный листок: «СЕРВИС “ДРУГИЕ”. КАНАЛ 1: СОСЕД СВЕРХУ. ДЛЯ ПЕРЕКЛЮЧЕНИЯ НАЖМИТЕ КНОПКУ.»

Игорь Алексеевич фыркнул. Но ровно в десять, как по кощунственному расписанию, потолок ожил. Знакомое, нудное сверление заполнило квартиру. Бзззз-бзззз. Это был не ремонт. Это был ритуал. Инженер Лютиков сверлил в пустоту, может быть, надеясь достичь просветления, а может, просто чтобы напомнить миру о своём существовании.

Рука сама потянулась к коробке. Прибор был на удивление тёплым и отдавал в ладонь ровным, убаюкивающим пульсом. Игорь Алексеевич нажал кнопку.

И гул преобразился. Он не смолк, но обрёл кристальную, невыносимую чёткость. Это уже не был звук. Это был поток сознания, переданный в средних частотах:

«– просверлю-просверлю-просверлю тебя насквозь ты сидишь в своей коробочке из гипсокартона и думаешь что ты личность а ты просто прослойка между мной и твоим диваном я сделаю из тебя сито я сделаю из тебя решето я —»

Игорь Алексеевич выронил устройство. Оно упало беззвучно. Сверление снова стало просто сверлением. В ушах звенело. Он поднял прибор. На экране теперь горело: «КАНАЛ 2: СОБАКА ИЗ 45-Й».

За окном, сквозь герметичные рамы, пробивался визгливый лай Карлуши-таксы. Палец, будто движимый посторонней волей, снова нажал.

Лай обрёл слова. Нет, не слова – смыслы, выстроенные в яростный панегирик ненависти:

«– Гав! Опять он! Существо в стёклах! Вселенная состоит из идиотов и ножек стульев! Гав! Твой запах – это оскорбление всем носам на планете! Солнце светит слишком назойливо, дерево шелестит без разрешения, а голуби – это летающие поражения воли! Гав! Мир должен быть перекусан пополам! —»

Он выключил. Тишина обрушилась тяжёлым, давящим вакуумом. Он сидел на полу, спина впивалась в стену. Прибор в его руке настойчиво светился новым предложением: «КАНАЛ 3: ФИКУС В ГОСТИНОЙ».

«Нет, – прошептал он в пустоту. – Не надо».

Но любопытство было сильнее ужаса. Он нажал.

Звука не было. Было тихое, мшистое осознавание, прораставшее в голове:

«– …воду… свет… пыль на листьях… он забыл… странные они, вертикальные, вечно куда-то бегут мимо… а я просто помню… помню, как пахла краска, когда тот весёлый человек с закрученными усами принёс меня в жестяной банке… его давно нет… а я всё здесь… и расту… странный симбиоз… —»

Игорь Алексеевич отполз в самый угол прихожей, прижимая чёрный пластик к груди. Слёзы текли сами по себе, тихо и безо всякой истерики. Он плакал не от испуга, а от непрошеного откровения. Завеса приличий и привычных звуков порвалась, и за ней открылась оглушительная, многоязычная кухня бытия, где всё – и дрель, и собака, и растение – было переполнено своей собственной, нечеловеческой, но полной жизнью.

На экране замигал новый пункт. «КАНАЛ 0: ВАША ОЧЕРЕДЬ. ТРАНСЛЯЦИЯ.»

Он понял. Это был договор. Молчание вокруг стало напряжённым, внимающим. Сверление прекратилось. Лай стих. Даже воздух, казалось, замер в ожидании. Весь этот внезапно одушевлённый мир ждал его голоса.

Что он мог сказать? Что он – бухгалтер, который боится начальника? Что любит жену, но разучился с ней разговаривать? Что по утрам чувствует пустоту, острую, как консервная крышка? Он медленно поднёс прибор к губам.

– …Приём, – хрипло прошептал он. – Вы… слышите?

Прибор вздрогнул. Экран погас, а потом загорелся вновь скупой строчкой: «СООБЩЕНИЕ ПРИНЯТО. ОТВЕТ В ТЕЧЕНИЕ 24 ЧАСОВ. СПАСИБО, ЧТО ВЫБРАЛИ “ДРУГИХ”.»

Коробка потухла окончательно, превратившись в просто кусок пластика.

На следующий день, во вторник, Игорь Алексеевич столкнулся в подъезде с инженером Лютиковым. Тот, обычно проходивший молча, на сей раз задержался.

– Простите, насчёт дрели, – не глядя в глаза, пробормотал сосед. – Я, знаете, думал, что в это время никого нет. Ошибался.

– Ничего страшного, – отозвался Игорь Алексеевич, и его собственный голос прозвучал ему непривычно мягко.

– Мир тесен, – философски, словно оправдываясь, сказал Лютиков и вышел на улицу.

А там, у парадной, на поводке сидел Карлуша. Увидев Игоря Алексеевича, такса не залилась истерическим лаем. Она приподняла морду, посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Потом медленно, с некоторой даже неохотой, вильнула коротким хвостом. Один раз.

Возможно, это было просто совпадение. Скорее всего, так оно и было. Игорь Алексеевич потянулся к ручке двери, и ему вдруг показалось, что тишина вокруг – не пустая, а насыщенная, терпеливая и по-своему внимательная. Как перед разговором.