Читать книгу Скитаясь в неизвестном мире - - Страница 4

Я вновь толкнул тяжелую дверь и вышел на улицу вслед за Примой и доктором. Она о чем-то с ним говорила.

Я слегка потер глаза, уставшие от всего безумия, что произошло за день. А когда открыл их… Силуэты Доктора и Примы изменились. У них не было… голов?

Я застыл на пороге лечебницы. Что? Что??? Я же только…

Я вновь толкнул тяжелую дверь и вышел на улицу вслед за Примой и доктором. Она о чем-то с ним говорила.

Я слегка потер глаза, уставшие от всего безумия, что произошло за день. А когда открыл их… Силуэты Доктора и Примы изменились. У них не было… голов?

Я застыл как камень у порога лечебницы. Какого?

Я вновь толкнул тяжелую дверь и вышел на улицу вслед за Примой и доктором.

Я слегка потер ГЛАЗ БЕЗУМИЯ. А когда открыл…

Я просто потерял дар речи: вся земля, все пространство, окружающее меня, изменилось. Небо перестало быть идеально голубым и сменило свой тон на темно-красный. Земля… нет, это уже больше не было землей: на ней не было ни травы, ни черной грязи, ни тех прекрасных цветов с деревьями, на которых росли идеально красные плоды.

Это все превратилось в изуродованную человеческую плоть, которая жила своей жизнью, она дышала, органы, которые были вывернуты наружу, слегка покачивались. В трубках, напоминающих человеческие кишки, что-то двигалось. Я взглянул под ноги: я стоял на этой живой плоти, от давления моего тела из нее вытекала слабая красная жидкость. Я поднял свой взгляд, чтобы посмотреть на место, где должны быть Прима с Доктором.

К моему удивлению, они там даже стояли, их головы были на месте, но они застыли, как живые статуи. Голова Примы резко, неестественно повернулась на 180 градусов.

Ее лицо было изуродовано адской гримасой, лишь отчасти напоминающей улыбку.

Неестественно быстро она двинулась ко мне, даже не поворачиваясь своим туловищем.

Все, что я мог, – лишь стоять. Мое тело просто вросло в эту живую плоть, я стал ее частью.

– Ты мне напоминаешь одного человека: такой же странный запах, инородный глаз. Твое тело хоть и является частью этого мира, но вот то, что внутри… – сказал неестественный голос, исходящий из изуродованной Примы, но при этом ее рот так и застыл в жуткой улыбке, даже не пошевелившись. Она ткнула меня в лоб пальцем, я мгновенно почувствовал легкость во всем своем теле, в глазах потемнело, и я просто упал.

– Эй, вставай, зачем ты тут лежишь? – доносился до меня приятный нежный голос, такой теплый, согревающий само мое нутро. Видимо, это хозяин голоса легонько бил меня по лицу, пытаясь привести в сознание.

Мои глаза медленно открывались, веки были по-приятному тяжелые, я в жизни не чувствовал такого. Когда глаза открылись, перед моим лицом была пара довольно больших и приятных женских грудей. Стоп, что?

– Неужто пришел в себя!

Я поднял взгляд.

Самое красивое женское лицо, что можно только представить, находилось всего лишь в трех десятках сантиметров от меня. Ресницы на ее лице длинные, белого цвета, даже брови белые, кожа же бледнее мертвеца, а глаза мутные, как дедов самогон, и она была полностью обнажена. Я очень сильно смутился и покраснел.

Она, улыбаясь, меня спросила: – Ты откуда у нас такой?

Я попытался открыть рот, но не смог.

– Не умеешь говорить? – удивленно посмотрела красивая дама. – Тогда может?..

Она посмотрела куда-то вниз и взяла острый камень с земли.

– Ты умеешь писать? – девушка взяла меня за руку и положила в ладонь камень.

Я не знаю, поймет ли она мой язык, поэтому я ей не ответил и сразу же принялся вырезать свое имя в земле.

Она удивленно посмотрела.

– Это мне незнакомо, впервые вижу такие символы, но, видимо, ты меня слегка понимаешь, раз начал что-то чертить.

Тут же раздался другой голос.

– Серафина, ты что там делаешь? – я посмотрел в сторону, откуда доносился голос. Там стоял кто-то с коробками в руках. По лицу это был парень, но у него тоже женская грудь и… Крылья? Стоп, и у нее они тоже?

– Люци, смотри, кого я тут нашла на земле! – вставая с колен и радостно показывая на меня пальцем, заявила девушка.

– Ого, бескрылый, я таких вообще не видал, – заявил этот парень или девушка…

Щелчок раздался в голове. В ту же секунду эти прекрасные создания оказались на земле в луже своей собственной крови. Голова этой прекрасной женщины была отделена от туловища и лежала рядом с ней, смотря прямо на меня.

Меня тут же потянуло блевать, но было нечем… Лишь легкая струйка желтоватой воды вышла из моего рта. Я медленно поднялся на ноги. Щелчок. Я стоял в оживленном городе, множество голых людей неземной красоты с крыльями ходили вокруг, совершенно не замечая ребенка, который находился передо мной. Ребенок плакал и бил по земле, вопил и о чем-то молил. Сильное желание подойти и помочь малышу появилось в моем сердце, прошлая картина будто напрочь пропала из моей головы. Я протянул к нему руку, как вдруг… Щелчок. Пейзаж резко сменился, все вокруг было залито кровью, а в ней купались тела этих людей. Ребенок был на прежнем месте и продолжал плакать, только уже над телом какой-то женщины; он хватался за нее своими маленькими ручками, несмотря на адскую вонь и пейзаж, окружающий его. Я попытался подойти ближе, но мое тело прилипло к земле. Пространство между мной и малышом резко увеличилось, растянулось… Я заметил фигуру человека с копьем в руке, который подошел сзади к ребенку. Я попытался предупредить малыша, но мой рот не открывался. Щелчок. Я вновь стоял на пороге лечебницы, вокруг все состояло из плоти, а изуродованная Прима сверлила меня взглядом, стоя передо мной.

– Приятная боль, верно? – ее лицо резко исказилось и приняло обычную форму лица Примы.

– Ты настолько сломлен, что даже и слова сказать не можешь, стоишь и пялишься в одну точку. – Она подошла и провела рукой по моему лицу. – У тебя молодое лицо, но ты все равно очень похож на него…

Она резко убрала руки от моего лица и щелкнула пальцами. Я почувствовал тяжесть, но во мне что-то появилось. Чувство. Чувство, когда ты через силу толкаешь от себя огромную штангу.

Я сделал шаг вперед.

Прима удивленно усмехнулась.

– Может, ты и есть он?

Я через силу, открывая рот, заговорил: – Я-я К-То? К-кого, твою м-мать, ты имеешь в в-виду?

Прима подошла ближе и, улыбаясь перед моим лицом, щелкнула пальцем.

В глазах потемнело. Я стоял в кромешной тьме. Но я думаю, я могу думать! Я что, умер? Вот теперь насовсем? Боже, что я, твою мать, только что видел, твою мать… Образы, множество образов мертвых людей всплывали перед моими глазами.

Картинка появилась неожиданно. Я сидел, привязанный металлическими цепями к стулу, пейзаж был знаком: этот вонючий запах, эта халупа…

Я был в доме этого ублюдка… Эта мразь, эта сволочь… Сука, я снова здесь… Во мне воспылала адская ненависть. Мужчина перестал точить свою пилу и повернулся в мою сторону. На удивление, сейчас я вижу яснее, чем тогда, я идеально вижу эту комнату, на ее стенах вырезаны какие-то странные символы, а на полу лежат куски костей и что-то похожее на органы вперемежку с мясом. Я посмотрел на лицо этого ублюдка: все-таки интересно, кто же меня убил. ЧТО??? Его лицо было замазано какой-то мозаикой. Я что, в фильме? Он приложил пилу к моей руке и начал медленно пилить. Адская жгучая боль распространилась в моей руке. ТВОЮ МАТЬ, КАК Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ, ТУПОЙ УБЛЮДОК, КАК ТЫ СМЕЕШЬ ЭТО ПОВТОРЯТЬ! Я собрал все силы, которые только были во мне, и, очень сильно закрыв глаза и стиснув зубы, попытался вырваться из цепей, я напряг обе свои руки, да, даже ту, что сейчас пилят, и пытался вырваться. СУКА, СУКА, СУКА, СУКА, СУКА, СУКА, СУКА, СУКА, СУКА, СУКА, СУКА…

Вдруг цепи порвались, и я тут же упал вперед, но я не почувствовал маньяка, я почувствовал мягкие маленькие бугорки, прижимающиеся к моему лицу. Я открыл глаза и был в шоке: мое лицо упиралось в маленькую, но женскую грудь. Подняв взгляд, я посмотрел на ПРИМУ снизу вверх.

– Приятно? – ухмыляясь, сказала она, но я сразу же отпрыгнул назад.

– Нет, ни капли… Стоп, я снова могу спокойно говорить? Воу, и столько сил, боже, да я будто заново родился, – сказал я, разминая руку, которую недавно мне пилили.

– Хочешь стереть свои воспоминания? Стереть всю боль, которую ты испытал?

Прима взяла меня за руку.

– Стереть свою прошлую жизнь?

Я посмотрел под ноги.

Стереть свои воспоминания? Стереть боль? Стереть прошлую жизнь? Она серьезно это спрашивает? Кто-то говорил мне всегда улыбаться, а стоило ли ему верить? Плевать на боль, плевать на боль!!! Но тут же мою голову заполонили голоса, сотня голосов, которые кричат и просят о помощи, среди этих голосов даже мой есть, наверняка есть, сто процентов есть! И с чего это там не было бы голоса бедного школьника, которого расчленяли часами. Школьника, у которого не было матери. Школьника, у которого не было отца.

Рука дотронулась до моей головы…

«Что? Почему из моих глаз льются слезы? Что я вообще делаю?»

Какая-то розововолосая девушка подошла и прижала меня к себе.

– Такой же, как я… Прошу, помоги мне! – заявила девушка, прижимая меня сильнее к себе.

Мои руки обняли ее в ответ, я прижал ее так же сильно, как она меня, ее голова покоилась на моем плече.

Я улыбнулся.

– Конечно, как я могу бросить девушку в беде!

Мои глаза медленно открылись.

Тепло… Мягко…

Желтоватый свет лампы освещал комнату. Рядом со мной на стуле сидела женщина, ее лицо было в большом количестве морщин, она смотрела на меня, на ее глазах выступили слезы.

– Велес, ты вернулся! Неужели ты поднялся с самой земной глади, чтобы вновь прийти ко мне? – она зарыдала.

Дверь в комнату открылась. Девушка, которую Прима называла вроде как Арией, вошла в комнату.

– Мама, сколько раз повторять, это не папа! Это твой сын Элиан!!! – она подошла к женщине и положила руки ей на плечи.

– Ну как, это же он, мой Велес, моя любовь!!!

Ария на слова матери лишь закрыла глаза, одинокая капля потекла по ее щеке.

– Мам, пойдем, тебе нужно отдохнуть.

Ария подняла свою мать со стула, держа за плечи, и вышла из комнаты.

Как я вообще оказался тут? Я помню все, что видел, но я не чувствую прежней боли, все эти воспоминания стали такими далекими, будто я вовсе не проживал все это. Это так странно, я не помню ничего после касания к моей голове, лишь смутные образы, образы того, как я обнимал что-то светлое и теплое, но что? Я что-то говорил? О чем я говорил?

Я приподнялся с кровати, оглядывая комнату. Комната была довольно скромной: кровать, стул, столик, на котором стояла лампа, освещающая комнату слабым желтым светом, также там были книги и какая-то деревянная фигурка женщины. Я встал с кровати, и мне было так легко, весь накопившийся груз каким-то чудом мигом слетел с моих плеч. Я подошел к столу и заметил, что одна из книг на столе очень сильно выделялась; она выглядела даже не как книга, а скорее как блокнот. Я взял ее в руки и открыл.

Дверь открылась.

– Элиан, мне нужно с тобой поговорить! – сказала Ария.

Я положил блокнот на стол.

– Ты ведь не он, верно? Ты не мой брат, хотя всё говорит, что это ты, у тебя даже родинки на тех самых местах… – она смотрела в пол.

Я хотел ответить ей, но она продолжила.

– Ты, ты… Демон или что-то типа того? Ну как, просто как больной с детства братик, который умирал у меня на руках, за которым я ухаживала большую часть жизни… Вот так воскресает из мертвых и… Ходит, спокойно дышит, будто вовсе никогда не болел… Просто скажи мне, кто ты? – Ее лицо было в слезах, и она смотрела мне прямо в глаза…

Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО СКАЗАТЬ… Я НЕ МОГУ, НЕ МОГУ ПРИТВОРИТЬСЯ ДРУГИМ ЧЕЛОВЕКОМ, НО МОГУ ЛИ Я СЕЙЧАС СКАЗАТЬ, КТО Я ТАКОЙ?

Я отвернулся от ее лица, просто не смог смотреть ей в глаза. Хоть мне и стало легче, но я не мог смотреть на нее…

– Да, я не твой братик. Я абсолютно не знаю как, но я умер и очнулся в теле твоего брата…

Ария встала.

– Понятно…

Я услышал ее легкие шаги и повернулся.

Как только я это сделал, я получил пощёчину сильнее той, что прилетела в меня первый раз; моя щека пылала адским пламенем.

Ария смотрела вниз, слезы текли по ее щекам.

– Думаю, тебе следовало сдохнуть! Просто сдохнуть и все, не тревожить меня и мать. Ты сейчас здесь только из-за нее… А она ведь сошла с ума из-за глупого отца, а теперь еще это… Ты просто издеваешься, ты хуже дьявола… – она принялась бить меня по плечу.

Я чувствовал ее удары, одним за одним, легкая боль, даже чем-то приятная по сравнению с пилой, разливалась по плечу.

Слеза потекла по моей щеке.

– Я не хотел этого, не хотел тревожить тебя, не хотел тревожить твою мать… Я… Я просто хочу домой, хочу есть стряпню от бабки, рыбачить с дедушкой, да хоть рисовать глупые плакаты со всякими дураками… Просто лечь на удобную кровать… Я хочу… Домой… – я упал на колени, смотря в пол…

Ария смотрела на меня, вытирая слезы.

– Хочешь домой? Думаешь, мой брат не хочет домой? Ты мог спокойно есть, «рыбачить», чтобы это не значило, рисовать! А мой брат не мог даже встать, все, что он мог, – это лежать и ждать своего последнего вздоха, изредка разговаривая. Ты… ты… – она тоже упала на колени и горько зарыдала.

– Пойми, я не хотел… Не хотел этого, меня жестоко убили, а очнулся я, уже будучи им… ИЗВИНИ. – Все, что я мог, – это просить прощения. Я не по своей воле занял это тело, чужое тело… Но ничего поделать с этим я не могу и умереть тоже, а если и смогу, разве это будет хорошо? Ее брат и так мертв, а я живой, да, мне повезло больше, чем ему, но что с того… Что с того, что леди Удача или Бог решили так? Я не умру, ни в коем случае… Нельзя… Просто нельзя…

– Я… Я не знаю, я не могу тебя простить за то, что ты в его теле, но… но… И зла я держать не могу, если ты застрял в теле моего брата не по своей воле, конечно. Хотя кто знает, вдруг ты злобный демон, который явился, чтобы уничтожить наш маленький остров, – пытаясь перестать плакать, говорила Ария.

– Я не демон… – тихо промолвил я.

Она медленно поднялась с пола, утирая слезы.

– Пойдем, я хочу, чтобы ты кое-что увидел.

Я последовал за ней. Мы вышли на улицу, и там было довольно темно и пусто, лишь слабые огоньки виднелись в окнах некоторых домов, видимо, жители уже спали.

Ария молча куда-то пошла, я следом за ней…

Деревушка оказалось довольно маленькой, мы прошли ее быстрее чем за 5 минут и оказались на большой полянке. Неподалеку виднелось возвышенное здание, которое сильно отличалось от маленьких домов в деревне. На самом его пике стояла статуя какой-то женщины, держащей в руке шар; за ее спиной виднелись крылья, она была довольно легко одетой, в моем мире так не ходят…

– Посмотри на небо, потрогай траву, ляг на нее. Я хочу… Я хочу, чтобы мой брат это почувствовал, я хочу увидеть своего братика, который смотрит на небо, который трогает траву, который беззаботно бегает по полю. Давай же, приступай! – Ария топнула ногой и сердито на меня смотрела.

– Хорошо, я сделаю это…

После я начал глупо дурачиться под светом мириады звезд, делать звездочку в траве, бегать и выполнять доселе невероятные для меня пируэты. Ария улыбалась, наблюдая за мной. Быстро устав, я лег на траву; звезды в небе были невероятно красивыми. Ария легла рядом.

– Спасибо, хоть раз в жизни я увидела, как мой брат развлекается с беззаботной улыбкой на своем лице. Жаль, что он не мог так при жизни, – она сделала легкую паузу и посмотрела на меня. – Пообещай мне одну вещь: когда-нибудь покинь этот остров, спустись на земную твердь, найди отца, точнее, этого ублюдка, и дай от меня ему пощёчину!

Она так ненавидит своего отца, хотя оно и понятно: он довел ее мать и кинул больного сына, думаю, этот человек заслуживает участи похуже. У меня еще такое чувство, что я уже кому-то что-то обещал недавно…

– Ты сказала «спустись на земную твердь», отсюда можно как-то спуститься? Я не видел, чтоб тут что-то летало в небе, – спросил я Арию.

– Можно было когда-то, а потом дурацкий король уничтожил все машины, назвав земную твердь грязной и недостойной человека, – ответила Ария.

Я встал с земли.

– А как тогда твой отец туда попал? И что еще за машины?

Она тоже поднялась с земли, слегка отряхиваясь.

– Его прошлый король отправил в экспедицию, чтобы он якобы нашел оставшихся людей земли и привил им свою веру, но он просто пропал, его не могли найти несколько месяцев и забили… А насчет машин…

Что-то мелькнуло на секунду.

Мужчина в каком-то черном плаще стоял за спиной Арии, ее голова медленно падала с ее плеч, все пространство растянулось, я протянул руку, чтобы хоть как-то достать до нее, но пространство неумолимо удлинялось.