Читать книгу Пожарный из горячих точек - - Страница 2

Адреналин еще пульсировал в висках, отдаваясь горьким привкусом во рту. Стоя у развернутого командного пункта на безопасном расстоянии от пылающего цеха, Артем Родин чувствовал себя не пожарным, вернувшимся из горящей зоны, а бойцом, вышедшим из зачистки с неудачными результатами. Он был жив, его напарник цел, но враг ушел, а задача осталась невыполненной. И этот враг был не слепой стихией, а разумной и смертоносной силой.

Вокруг царил контролируемый хаос. Прибывали новые пожарные расчеты, машины скорой помощи, полицейские автомобили с мигалками, окрашивающими клубы дыма в тревожные синие тона. Оцепление было расширено, зевак и сотрудников завода, не занятых в ликвидации, оттеснили еще дальше. Воздух гудел от голосов, раций, рокота дизелей и всепоглощающего гула пожара, который, несмотря на все усилия, лишь набирал силу.

Капитан Ставицкий, с лицом, застывшим в маске мрачной решимости, вел жесткий разговор с подъехавшим начальником управления МЧС по городу. Артем видел, как тот тыкал пальцем в карту завода, потом в сторону цеха, и качал головой. Ставицкий что-то кричал в ответ, его фигура, обычно такая устойчивая, казалась напряженной до предела.

К Артему и Горчакову уже подошли медики. Юноша сидел на борту машины, его трясло мелкой дрожью, парамедик накладывал ему на царапину на щеке пластырь. Артем от помощи отказался, отмахнувшись. Его взгляд был прикован к группе людей в темно-синих куртках с аббревиатурой «Следственный комитет» и оперативникам в штатском, которые, выслушав короткий доклад Ставицкого, теперь направлялись к нему.

Их было трое. Двое мужчин – один постарше, с усталым, умным лицом и внимательными глазами, другой – молодой, поджарый, с оценивающим взглядом – и женщина. Именно на ней остановился взгляд Артема. Лет тридцати пяти, строгая, с собранными в тугой узел каштановыми волосами, высокий лоб, прямой нос, тонкие губы. Но главное – глаза. Серые, холодные, сканирующие, как радар. В них не было ни капли эмоций, только анализ. Взгляд профессионала, привыкшего крючком вытаскивать правду из самых темных уголков человеческой души.

– Старший пожарный Артем Родин? – начал старший из мужчин, представившись подполковником юстиции Соколовым. – Вы утверждаете, что внутри находились вооруженные лица, которые открыли по вам огонь?

– Я не утверждаю, – голос Артема был ровным и глухим. – Я констатирую факт. Они убили трех рабочих в цеху. Колотые раны. Профессиональные. Затем попытались ликвидировать нас. Сначала с помощью импровизированного взрывного устройства, затем – стрельбой из автоматического оружия.

– Автомата? – молодой оперативник, представившийся капитаном Орловым, не скрывал скепсиса. – В такой дымовой завесе, в огне… Вы могли принять за выстрелы что угодно. Треск горящих конструкций, разрыв баллонов…

Артем медленно повернулся к нему. Его молчаливый взгляд был красноречивее любых слов. Орлов невольно отступил на шаг.

– Капитан, – мягко, но властно вмешалась женщина. Ее голос был низким, немного хрипловатым, и в нем чувствовалась сталь. – Позвольте. – Она сделала шаг вперед, представившись: – Майор ФСБ, Иванова. Покажите мне то, что нашли.

Артем без лишних слов протянул ей обломок ножа, завернутый в носовой платок. Иванова взяла его не голыми руками, а надев латексные перчатки, которые мгновенно появились у нее в пальцах. Она внимательно изучила сломанный клинок, повертела его в свете фар.

– «Гюрза», коммерческая версия. Качественная сталь. Не игрушка, – ее выводы были краткими. – Где нашли?

– Возле разорванного трубопровода. Разрез был ровным, как будто его перепилили. Не взрывом.

– Понятно. И вы говорите, у рабочих были колотые раны?

– Один был убит ударом под ребро. Точное попадание в сердце. Скорее всего, этим, – Артем кивнул на клинок.

Иванова кивнула, передавая улику своему молодому коллеге, который достал пакетик для улик.

– Ваши действия, товарищ Родин, были… нестандартными для пожарного, – она посмотрела на него с новым интересом. – Уверенное укрытие, маневр, использование пены для создания помех. Судя по докладу капитана Ставицкого, вы спасла вашего напарника и себя, действуя по схеме, больше напоминающей боевую.

Артем почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что этот вопрос неизбежно возникнет.

– Инстинкт самосохранения, майор. И выучка. У нас есть тренировки по работе в чрезвычайных ситуациях.

– Тренировки учат не подставляться под пули, а не грамотно от них уворачиваться, – парировала Иванова. Ее взгляд скользнул по его лицу, будто пытаясь прочитать скрытый текст. – Ваше личное дело еще не запрошено, но по первым данным… Армейское прошлое. Война. Не так ли?

Он молчал. Это было равносильно подтверждению.

– Я так и думала, – в ее голосе прозвучало что-то похожее на удовлетворение. – Считайте, что с этого момента вы временно отстранены от тушения пожара. Вы – ключевой свидетель, а возможно, и участник событий. Прошу вас оставаться здесь.

В этот момент к группе подошел Ставицкий. Он выглядел измотанным.

– Майор, я требую объяснений! Мои люди в шоке, пожар не локализован, а вы отстраняете моего лучшего бойца!

– Ваш лучший боец, капитан, только что участвовал в перестрелке с диверсантами на объекте повышенной опасности, – холодно ответила Иванова. – Его жизнь и его показания сейчас являются приоритетом. А тушением пожара займутся присланные на подмогу специалисты-химики. Ваша задача – обеспечить им режимный периметр.

Ставицкий хотел было что-то возразить, но встретившийся с ледяным взглядом майора, лишь сжал кулаки и отошел, бросив на Артема взгляд, полный смешанных чувств: беспокойства, гордости и немого вопроса.

Иванова отвела Артема в сторону, под навес штабного автобуса, где было относительно тихо.

– Родин, давайте начистоту. Я не верю в совпадения. Пожар на секретном химическом объекте, диверсанты, убийства. И бывший штурмовик, который оказывается в самом эпицентре. Что вы на самом деле знаете?

– Ровно столько, сколько успел увидеть за пять минут в том аду, – отрезал Артем. – Я пожарный. Я пришел тушить пожар и спасать людей. Я наткнулся на убийц. Все.

– Ваше прошлое говорит о том, что вы можете видеть больше, чем обычный пожарный. Эти следы на трупах… манера… это не криминал. Это военная диверсия. Чистая работа.

Артем снова промолчал. Он и сам это понял, едва увидел тела. Рука профессионала. Возможно, даже коллеги по оружию из иных, враждебных структур.

– Хорошо, – Иванова, видя, что он не настроен на откровенность, сменила тактику. – Тогда другой вопрос. Вы сказали, что видели одного стрелка. Могло ли их быть больше?

– Да. Взрывное устройство было брошено с другой стороны. И… – он замолчал, вспомнив вспышку в окне административного корпуса.

– И? – майор уловила его колебание.

– И перед тем, как мы вышли, я видел свет. В окне админкорпуса. На третьем этаже. Короткая вспышка, как будто сигнал фонарем.

Иванова мгновенно преобразилась. Ее айфон оказался в руке, и она быстро набрала номер.

– Группа «Альфа», прием. Немедленно выдвигайтесь к административному корпусу завода «Карбохим». Третий этаж. Возможное нахождение наблюдателя или группы диверсантов. Прочешите все помещения. Действуйте по обстановке.

Она положила трубку и снова посмотрела на Артема.

– Спасибо. Это может быть важно. Теперь вам лучше пройти в автобус, вас допросят более детально.

Артем кивнул и направился к шаткому столику, где его уже ждал следователь Соколов с диктофоном. Но его мысли были далеко. Он смотрел на админкорпус, темный силуэт которого вырисовывался на фоне зарева. Если там были люди, то спецназ их уже заблокировал. Но что они могли искать в офисе, пока весь основной хаос был сосредоточен в цеху?

Допрос был долгим и нудным. Артем еще раз, детально, по минутам, восстановил весь свой путь от входа в цех до побега. Соколов задавал уточняющие вопросы, переспрашивал, заставлял описывать звуки, запахи, направление движения. Орлов сидел молча, но его недоверчивый взгляд говорил о том, что он все еще считал версию Артема галлюцинацией на почве стресса.

Примерно через час к автобусу подошла Иванова. Ее лицо было непроницаемым, но Артем, привыкший читать людей по мельчайшим признакам, уловил в ее позе напряжение.

– Группа в админкорпусе никого не нашла, – сообщила она, обращаясь скорее к Соколову, чем к Артему. – Но они нашли кое-что интересное. В кабинете начальника смены, том самом, окно которого выходило на горящий цех. На подоконнике – следы от обуви. Кто-то стоял там недавно. И на столе… был установлен мощный лазерный целеуказатель, направленный в сторону нашего командного пункта.

Ледяная волна прокатилась по спине Артема. Лазерный целеуказатель. Это не для сигналов. Это для наведения высокоточного оружия или для обозначения цели снайперу.

– Они до сих пор здесь, – тихо прошептал он. – Они наблюдали за нами. За мной.

– Возможно, – согласилась Иванова. – Или они уже выполнили свою задачу и ушли. Взрыв и пожар – отличная маскировка для проникновения и отхода. Мы проверяем все камеры наблюдения по периметру, но большинство из них выведены из строя заранее.

Внезапно гул пожара сменился нарастающим, зловещим шипением, а затем раздался новый, более мощный взрыв. Из цеха номер три вырвался гигантский столб огня и черного дыма, увенчанный грибом из раскаленных газов. Земля содрогнулась. Все находящиеся на командном пункте инстинктивно пригнулись. Посыпались стекла в уцелевших окнах соседних зданий.

– Второй взрыв! Цех номер три! Обрушение северной стены! – закричал кто-то в рацию.

Хаос достиг своего апогея. Артем, не обращая внимания на приказы оставаться на месте, выскочил из автобуса. Его опыт подсказывал: после такого взрыва последует цепная реакция. И он оказался прав. С шипением и свистом огонь начал перекидываться на соседний цех – номер четыре, где, если он правильно помнил схему, хранились готовые партии растворителей.

Иванова, отбросив всю официальность, схватила его за рукав.

– Родин! Где ваш капитан? Нужно немедленно эвакуировать всех на большее расстояние!

Артем окинул взглядом площадку. Ставицкого не было видно. Горчаков, бледный как смерть, стоял рядом с машиной, уставившись на новый очаг пожара.

– Капитан! Ставицкий! – закричал Артем.

И тут он его увидел. Ставицкий и еще двое пожарных пытались отвести рукавную линию, чтобы перенести ствол на новый очаг. Они находились слишком близко к эпицентру нового взрыва. Над ними нависала поврежденная ферма перекрытия, из которой сыпались искры и куски шлака.

– Игорь! Отходи! Сейчас рухнет! – завопил Артем, но его голос потонул в общем грохоте.

Он рванулся вперед, но сильная рука Ивановой удержала его.

– Куда вы?! Там обвал!

– Мой капитан там! – рывком высвободился Артем.

В этот момент раздался оглушительный скрежет, и огромная секция кровли, пылающая, как факел, с грохотом обрушилась именно в том месте, где секунду назад стоял Ставицкий. Земля содрогнулась. Облако раскаленных искр, дыма и пыли накрыло площадку.

Артем, не помня себя, бросился к месту обвала. Иванова, выхватив табельный пистолет, побежала за ним, крича в рацию вызов медиков и группы спасения.

– Игорь! Ставицкий! – кричал Артем, влетая в облако дыма и пыли.

Он увидел страшную картину. Двое пожарных лежали без движения, присыпанные обломками. Ставицкий стоял на коленях, одной рукой упираясь в землю, другой сжимая плечо. Из-под пальцев сочилась кровь. На него упала небольшая металлическая балка, но основную массу обрушения приняла на себя пожарная машина, стоявшая чуть в стороне, теперь наполовину раздавленная.

– Жив… – прохрипел капитан, увидев Артема. – Ребята… помоги ребятам…

Артем и подбежавшая Иванова быстро стали разгребать горячий щебень и обломки. Одного пожарного удалось откопать быстро – он был без сознания, но жив. Со вторым было хуже – его нога была придавлена крупной бетонной плитой.

В это время с другого конца площадки, из-за угла цеха номер четыре, донесся новый звук – не взрыв, а резкая, короткая очередь из автоматического оружия. Затем вторая. Крики. Паника.

Иванова замерла, ее лицо вытянулось.

– Мои люди… – прошептала она. – Это стрельба со стороны периметра оцепления.

Она поднесла рацию к губам.

– Команда, доклад! Что происходит?

В ответ послышался лишь треск помех и сдавленный крик: – …нас обстреливают! Неизвестные… прорываются через западный забор… Не можем… – связь прервалась.

Артем посмотрел на Иванову. В ее глазах он увидел то же, что чувствовал сам. Это была не просто диверсия. Это была военная операция. Диверсанты не ушли. Они решили довести дело до конца, устранив всех, кто мог им помешать, включая сотрудников ФСБ.

– Майор! – крикнул подбежавший молодой оперативник Орлов. Он был ранен, кровь текла по его виску из небольшой раны. – Группа из трех человек. В масках, с автоматами. Прорвались через оцепление и скрылись в районе склада готовой продукции. Мы их потеряли!

– Склад готовой продукции? – переспросила Иванова. – Но это в противоположной стороне от выхода. Они идут вглубь территории. Зачем?

Артем, все еще помогая медикам грузить раненого пожарного на носилки, вдруг все понял. Как пазл, картина сложилась в его голове.

– Не вглубь, майор. Они идут к эвакуации. Пожар и взрывы – не главная цель. Это дымовая завеса. Буквально и фигурально. Главная цель – не уничтожение, а проникновение. Куда-то, куда нельзя попасть в обычных условиях.

– Проникновение? Куда? – не поняла Иванова.

– В цех номер четыре сейчас перекинулся огонь? – быстро спросил Артем.

– Да, но…

– А что под цехом номер четыре? По техкарте, которую я видел, там находится старый подземный тоннель. Еще с советских времен. Для транспортировки особо опасных материалов между цехами без выноса на поверхность. Его должны были законсервировать, но вводят в строй только в случае чрезвычайной ситуации.

Иванова смотрела на него с открытым ртом.

– Откуда вы знаете…

– Я интересовался схемами всех потенциально опасных объектов в городе, – отрезал Артем. – Это моя работа. Они используют тоннель. Чтобы проникнуть куда-то, что находится далеко за пределами этого завода. Или чтобы вынести что-то.

Майор мгновенно сообразила.

– Лаборатория… – прошептала она. – Под землей, в полукилометре отсюда, находится заброшенный НИИ «Синтез», который раньше был частью этого комбината. Там десятилетиями ведутся секретные разработки по химическому оружию двойного назначения. Он законсервирован, но охраняется. Они идут туда.

Теперь все встало на свои места. Поджог, диверсия, убийства, отвлекающий маневр – все это было нужно, чтобы под прикрытием хаоса небольшая, хорошо вооруженная группа проникла через старые, забытые коммуникации на объект строгой секретности.

– Надо их остановить, – просто сказал Артем. – Если они вынесут оттуда хоть грамм того, что разрабатывают, последствия будут хуже любого пожара.

– Моя группа рассеяна, рации глушат, связь с центром прервана, – с отчаянием в голосе констатировала Иванова. – Спецназ будет здесь не раньше, чем через двадцать минут. Они уже там.

Она посмотрела на Артема. И в ее взгляде был не приказ, а вопрос. Мольба.

Артем Родин посмотрел на горящие руины, на уносимого в скорую Ставицкого, на испуганное лицо Горчакова. Он снова почувствовал ту самую, давно забытую тяжесть в груди. Тяжесть ответственности. Тяжесть выбора. Это была не его война. Он дал себе слово никогда больше не брать в руки оружие.

Но враг был здесь. И он угрожал его дому, его товарищам, его городу. И против него были бессильны все пожарные расчеты мира.

Он медленно выпрямился. Его глаза встретились с глазами майора.

– Где склад оружия вашей группы? – его голос был тихим, но в нем слышался лязг стали.

Иванова, не говоря ни слова, кивнула в сторону своего разбитого служебного внедорожника. В багажнике лежали два автомата Калашникова с подствольными гранатометами, пистолеты и бронежилеты.

– Орлов! – крикнула она молодому оперативнику. – Вы с Родиным проходите к складу готовой продукции. Найдите вход в тоннель. Задержите группу. Я попытаюсь восстановить связь и направить к вам подмогу.

Орлов, все еще бледный от потери крови, смотрел на Артема с новым, смешанным чувством страха и уважения.

– Пожарный… – пробормотал он.

– Бывший штурмовик, – поправил его Артем, уже направляясь к внедорожнику. – Сегодня, кажется, мой выходной закончился.

Он открыл багажник. Запах смазки, металла и пластмассы ударил ему в нос, вызвав целую лавину воспоминаний. Он взял в руки автомат. Знакомый вес. Холод приклада. Он снял магазин, проверил его наполненность, передернул затвор. Все движения были автоматическими, отточенными тысячами часов тренировок.

Он набросил на себя бронежилет поверх грязного пожарного комбинезона. Сунул за пояс пистолет. Взял несколько магазинов и гранат.

– Вы знаете, как этим пользоваться? – ехидно спросил Орлов, запихивая в кобуру свой пистолет.

Артем повернулся к нему. В его глазах горел тот самый огонь, который видели когда-то его враги в горах Чечни. Огонь холодной, расчетливой ярости.

– Капитан, – сказал он, и в его голосе снова зазвучали старые, командирские нотки. – Я родился с этим. Ведете вы. Я – огневая поддержка. Двигаемся.

Они побежали в сторону склада, оставляя за спиной рев пожара и крики людей. Артем Родин снова шел на войну. Его война нашла его. И на этот раз он был к ней готов.