Читать книгу Ржавое Евангелие - - Страница 1

Он помнил боль.

Это было первое и последнее чисто человеческое ощущение, которое у него осталось от Мира До. Острую, разрывающую сознание боль, когда иглы-манипуляторы вгрызались в позвоночник, а холодная полимерная оболочка замещала дуги позвонков, сращиваясь с нервными узлами. Он не кричал. Он дал на это согласие. Его звали тогда Терон, и он был добровольцем. Патриотом. Последним бастионом человечества в грядущих бурях.

Теперь у него не было имени. Были идентификаторы: Серия «Страж», Модель «Дозорный-7», Тактический номер 045-Дельта. Но в тихие периоды, когда сервоприводы замирали, а в контурах охлаждения медленно циркулировала синеватая жидкость, он мысленно возвращался к слову «Терон». Оно было как смутное эхо, как код, потерявший связь с исходной программой.

Его мир был металлом, паром и тишиной.

Он стоял в своей нише – вертикальном саркофаге с разомкнутыми прижимными скобами – в ангаре Периметрального дозора. Помещение было огромным, полукруглым, похожим на гильотину гигантского органа. Десять таких же, как он, Стражей занимали другие ниши. Их тела, некогда человеческие, теперь представляли собой симбиоз плоти и грубой, функциональной механики. Левую часть его грудной клетки и плечо закрывала кованная из черного сплава пластина, сросшаяся с ребрами через систему амортизационных шарниров. Из спины выходил пучок гибких трубопроводов в плетеной металлической оплетке, который подключался к нише, подавая питание, смазочно-охлаждающую жидкость и сжатый воздух. Его правая рука была человеческой, покрытой бледной, мертвенной кожей со шрамами-швами по линиям вживления. Левая – от локтя – была гидравлическим манипулятором. Четыре «пальца» из хромированной стали, приводимые в движение системой поршней, могли развивать давление в несколько тонн, дробить камень или совершать ювелирно точные движения. В его череп, над правым виском, был вмонтирован визор – полукруглая медная дуга с тремя линзами-объективами, которая опускалась перед глазом по нервному импульсу. Она давала тепловое видение, увеличение и анализ состава.

Но главное было внутри. Вместо сердца – двойной паровой насос титанового сплава, «Пульсар-Мк3». Он работал на принципе осмотического давления высокоочищенной воды, нагреваемой компактным плазменным сердечником размером с кулак. Жидкость, которую Стражеры в шутку называли «кровью Гефеста», циркулировала по керамическим капиллярам, питая мышцы, усиленные полимерными волокнами, и отводя тепло от механических узлов. Раз в сорок восемь часов активной службы требовалась подзаправка и удаление шлаков через клапан в районе поясницы.

Его лицо, то, что от него осталось, было скрыто за дыхательным аппаратом – кожаной маской с пришитыми медными фильтрами и резервуаром-регенератором на щеке. Из маски выходила гофрированная трубка, подключенная к общему контуру. Он дышал прохладным, стерильным воздухом Комплекса.

Тишина была не абсолютной. Ее наполнял гул. Низкий, вибрационный, идущий сквозь металл пола и стен. Это билось Сердце «Гефеста» – главный термальный реактор где-то в ядре Комплекса. Стук «Пульсара» в его груди был лишь слабым эхом того великого ритма. Помимо гула, доносилось шипение пара из где-то проржавевшего трубопровода, щелчки реле на пульте управления в центре ангара и мерное, синхронизированное тиканье десяти часовых механизмов в грудных пластинах Стражей. Тик-так. Тик-так. Метроном векового бдения.

Терон-Стражер медленно повернул голову. Сервоприводы на шее издали почти неслышный whirr. Его визор, без команды, на долю секунды активировался, просканировав показания на пульте. Все датчики периметра мерцали мягким зеленым. Стабильное давление в магистралях. Температура в норме. Радиационный фон – приемлемый. Внешние камеры показывали лишь ночную пустошь, озаряемую мертвенным светом двух лун.

Он помнил Приказ. Его вшили в базовую нейросеть вместе с инстинктами и моторными функциями.

ПРИКАЗ ПЕРВИЧНЫЙ (НЕИЗМЕННЫЙ): Охранять Комплекс «Гефест», Заводской Кластер «Прометей», Архивы «Ковчег» и прилегающую инфраструктуру от несанкционированного проникновения, саботажа и умышленного повреждения.

ПРИКАЗ ВТОРИЧНЫЙ (УСЛОВНЫЙ): Поддерживать системы Комплекса в режиме гибернации до возвращения Авторизованного Персонала Создателей или активации Протокола «Феникс».

ПРОТОКОЛ «ФЕНИКС»: Автоматическая последовательность полного перезапуска производственных линий «Гефеста» для выполнения Целевой Функции: Очистка и Переустройство Биосферы Зоны в соответствии с Параметрами Эталона. Катализатор: требуется живой оператор с неповрежденной нервной системой для калибровки.

Создатели не вернулись. Никто не вернулся. Радиоканалы десятилетиями ловили только вой статических бурь и странные, искаженные обрывки сигналов, возможно, когда-то бывших голосами или музыкой. Потом и они смолкли.

Так началась Эпоха Ржавчины.

Первые десятилетия проходили в тренировках, патрулировании пустых коридоров, ритуальной проверке бездействующих конвейеров. Создатели оставили запасы: консервированную питательную пасту для биологической составляющей, канистры с «кровью Гефеста», смазку, запчасти. Были и автоматы-регенераторы, способные приварить новую пластину или заменить протекший трубопровод. Жизнь, если это можно было так назвать, была размеренной, почти медитативной.

Потом пришла Ржавчина. Не метафорическая, а самая что ни на есть физическая. Атмосферные фильтры начали сбоить. Влажный, едкий воздух Пустоши просачивался внутрь. Он разъедал незащищенные соединения, покрывал тонкой рыжей пленкой полированные поверхности. Один из Стражей, номер 022-Эпсилон, однажды во время патруля просто застыл, а затем рухнул с грохотом – солевая коррозия съела критический клапан в его «Пульсаре», произошел разрыв и мгновенная потеря давления. Его тело оттащили в цех утилизации, разобрали на полезные компоненты. Остальные узнали об уязвимости.

За Эпохой Ржавчины пришла Эпоха Тишины. Один за другим, из-за поломок, сбоев нейросети или просто исчерпания ресурса биологической составляющей, Стражи замирали. Их некому было заменять. Конвейеры «Гефеста» молчали. В ангаре из десяти ниш теперь лишь в пяти мерцали индикаторы жизни. Остальные были темными, холодными склепами, где в полумраке угадывались лишь силуэты, покрытые пылью и паутиной.

Терон часто «думал». Его нейросеть, лишенная внешних команд, начала генерировать симуляции, строить логические цепочки, анализировать доступные данные. Он пересматривал в памяти фрагменты из Архивов: голубые небеса, зеленые леса, изображения людей, которые не были Создателями в белых халатах, а были… другими. Смеющимися, плачущими, живыми. Он анализировал Приказ. «Очистка и Переустройство Биосферы». Замеры внешних датчиков показывали: биосфера изменилась. Уровень радиации был высок, состав атмосеры – ксенотоксичен, сложная биомасса – редуцирована до примитивных форм. Логика подсказывала: Протокол «Феникс» был бы наиболее эффективен. Но для него требовался Катализатор. Живой человек.

А людей не было. Вернее, они не появлялись в Зоне Отчуждения Комплекса. До сегодня.

Внезапно, в его слуховой сенсор, вживленный вместо левого уха, врезался сигнал. Не громкий, но четкий, нарушающий монотонный гул. Щелк-скр-скр-ш-ш. Магнитная аномалия? Падение метеорита? Нет, паттерн был повторяющимся. Ритмичным.

Терон замер. Его визор щелчком опустился, линзы сфокусировались. На периферийном датчике сектора 7-Гамма, у подножия Черной Иглы (так Стражи называли обломок коммуникационной башни), вспыхнула желтая метка. Не просто движение. Движение, сопровождаемое тепловыми сигнатурами. Пять точек. Температура: 36.6 – 37.2 градуса по Цельсию. Биологическая норма.

Люди.

В его нейросети вспыхнули десятки протоколов. Тактический анализ. Оценка угрозы. Сопоставление с Приказом Первичным.

Несанкционированное проникновение. Уровень угрозы: минимальный (биологические организмы, примитивное вооружение, признаки истощения). Рекомендуемое действие: Наблюдение. При пересечении Рубикона (границы в 500 метров от внешнего шлюза) – нейтрализация.

Терон повернул голову к другим нишам. Индикаторы на двух из них сменились с зеленого на янтарный. Его «братья» также получили оповещение. Медленно, с шипением стравливаемого давления и скрежетом давно не двигавшихся суставов, они начали отключаться от ниш. Гидравлические скобы расстегнулись, трубопроводы отсоединились с глухим чпок. Терон сделал шаг вперед. Его манипулятор сжался в кулак, поршни тихо зашипели. Встроенный в предплечье ствол компактной пневматической винтовки выдвинулся на сантиметр, готовый к выстрелу дротиком с парализующим нервно-мышечным токсином.

Он посмотрел в темноту ангара, на мигающий желтым светом экран, где пять крошечных, хрупких тепловых точек медленно двигались к его миру. К его долгу. К его тюрьме.

Боль он помнил. Но сейчас, сквозь вековую апатию, пробилось иное чувство. Не ожидание. Не надежда. Холодное, безличное любопытство машины, которая наконец-то получила возможность выполнить свою функцию.

Протокол активирован.

Страж двинулся в сторону шлюза. Его шаги, тяжелые и мерные, отдавались в металлическом полу, разнося эхо по гробовой тишине ангара. За ним, как тени, последовали двое других. Их глаза-визоры светились в темноте тусклым, бездушным янтарем.

Охотники вышли на тропу.