Читать книгу И с песней в путь казачий - - Страница 4

Запись в дневнике:

«4 марта 2009 г., среда, г. Миасс.

Съездил на репетицию в «Вольницу». О впечатлениях скажу так: для первого раза – непривычные. Но ездить и заниматься буду».

Я проскользнул несколько следующих записей в тетради и остановил взгляд на той, где написал о своей первой репетиции. Запись была короткой, впрочем, как и все остальные. Но событие, произошедшее в тот день, было насыщено новыми знакомствами и поразило меня прежде всего необычными ощущениями.

Что меня подвигло на такой шаг – поехать на репетицию? Моя любовь с детства к народной музыке и песням? Память о танцевальном кружке и школьном вокально-инструментальном ансамбле? Простое любопытство к чему-то новому? Или душевное приглашение Ольги – жены Саши? Наверное, всё вместе.

Хотя тяга к пению у меня была с раннего детства, но судьба сложилась так, что петь в каком-нибудь ансамбле, да ещё и на сцене, было недостижимой мечтой. Справедливости ради нужно сказать, что попытки достигнуть происходили. И неоднократно. Однажды даже осмелился в школьном ансамбле взять в руки микрофон. Однако, послушав меня, любимый учитель покачал головой и тихо, видать, чтоб другие не услышали, сказал: «Нет. Лучше не надо». О сцене, естественно, я с того времени больше не думал, а если и пел, то только слегка напевая, для настроения. И вдруг такое – поехать на репетицию ансамбля. Петь. При всех.

Я вспоминаю, как за день до поездки у нас была встреча с друзьями. Мы обсуждали проведённую нами в последнее воскресенье городскую Масленицу и делились своими впечатлениями. На этом празднике среди приглашённых нами участников был и ансамбль «Вольница», а после мероприятия его руководитель Николай Михайлов остался на наше праздничное чаепитие, и мы вместе пели много чудесных песен. Разговоры ребят о прошедшем событии возвращали меня мыслями и к самой Масленице, и к первой встрече с этими казаками полгода назад. Неожиданно Оля обратилась ко всем:

– У нас в «Вольнице» в среду будет репетиция. Если есть желание попеть – приезжайте. Мы репетируем в колледже искусств во втором корпусе с шести вечера.

– А ты тоже в ансамбле поёшь? – спросил я с удивлением.

– Да. С осени.

– А это же они были полгода назад на нашем летнем празднике на острове?

– Они.

Дальше я уже спрашивать не стал и ничего не ответил на приглашение, но вечером в среду уже ехал вместе с Сашей и Олей на свою первую репетицию в казачьем ансамбле.

Мы подъехали к двухэтажному зданию, построенному ещё в шестидесятые или пятидесятые годы. Из приоткрытой форточки на первом этаже доносились звуки играющей гармони и лирической женской песни. Войдя в просторный зал, который, видимо, предназначался для танцевальных занятий, я увидел лишь Николая, кстати, по отчеству он также Николаевич, его жену – Ольгу Александровну, маленького Ярослава – одного из детей «Семейного» ансамбля на нашем празднике почти год назад, в июне, и ещё одну незнакомую девушку.

– Вы пока слушайте, привыкайте. Если будет что-то знакомое и захочется петь – не бойтесь, пойте, – обратился Николай ко мне и Саше, который, как оказалось, тоже был первый раз.

– Хорошо, – ответили мы и встали рядышком.

Николай Николаевич проиграл несколько нот, и две Ольги и неизвестная девушка протяжно запели:

– О-о-ой, уж ты, у-у-удаль…

Это была рекрутская песня, которую я услышал впервые в жизни. Пока она пелась, в зал успели прийти ещё несколько человек – участников «Вольницы». Они молча, чтоб не нарушить течение песни, проходили, раздевались, кивком здоровались и сразу же присоединялись к пению. С каждым приходящим песня становилась всё сильнее и сильнее. И это не просто добавлялся новый звук. Каждый человек словно вливался своим голосом в общий поток, раздвигая какие-то тонко ощутимые границы, расширяя и ещё более оживляя то пространство, которое можно назвать пространством живой песни.

Перед моим внутренним взором появлялись и старый казачий дом, где жила большая семья, и тот рекрут-новобранец, которого забирают в армию и уже бреют голову, и кричащая, рыдающая мать, и стоящие в сторонке убелённые сединой старики – уже пожившие и видавшие в жизни много горя казак с казачкой, и к ним прижавшиеся младшие братья рекрута, и ожидавший в дверях офицер.

Песня закончилась. В зале повисла тишина. Николай выдержал паузу несколько секунд, взял новые аккорды и начал уже другую, тоже рекрутскую песню:

– Сормовска больша дорога вся слезами улита…

– Да, вся слезами улита-а-ая, по ней ходили рекрута… – тут же подхватил весь ансамбль.

И снова, пока лилась песня, я переживал интересные и непривычные ощущения. Только в этот раз под песню я уже вспоминал собственную жизнь. Вспоминал, как ходил в военкомат, как проходил медосмотр, как оформлял и брал документы на подготовительные курсы, чтоб сделать попытку поступить в зенитно-ракетное военное училище. Вспоминал наставления деда – фронтовика, дошедшего до Берлина, и думал, что совсем скоро придёт пора и сына провожать в армию.

После песни о Сормовской дороге Николай отошёл в сторону, убрал гармонь, взял стопку листов и вернулся.

– Разучим новую? – предложил он всем и начал раздавать листки.

Вдруг, протягивая написанный текст мне и Саше и обращаясь уже к нам, добавил:

– Пробуйте.

– А получится? Мне как-то говорили, что у меня голоса нет, – испуганно спросил я.

– А почему не получится-то? Всё получится, – подбодрил он, вставая на своё место.

– Голос есть у всех. Ты же вообще в жизни говоришь, умеешь. Значит, и петь можешь, – твёрдо заявила Ольга Александровна.

– Э, ой, да на речке да было, братцы, на речке Камы… ой, да на Камышинке, – продиктовал Николай первый куплет, отдельно и чётко проговаривая каждое слово, – ай, да вот бы да на речке да ну было, братцы, на речке Камы… ой, да на Камышинке.

– Нижний голос, – он подошёл к одному из ансамбля и, перейдя своим голосом в бас, начал показывать, как следует петь.

– Братцы, на речке Камы… ой, да на Камышинке, – пропели они уже вместе один раз.

– Братцы, на речке Камы… ой, да на Камышинке, – ещё раз повторили начало песни.

– Ай, да вот бы да на речке да ну было, братцы, на речке Камы… ой, да на Камышинке, – показал Николай вторую строчку куплета для нижнего голоса.

После того как они вместе раза три спели отдельно и каждую строчку, и весь куплет целиком, Николай повернулся к двум стоявшим рядом людям. С одним я уже встречался на празднике почти год назад и в прошедшую Масленицу. Это был Валерий, которого весь коллектив величал по отчеству – Кузьмич. А второго я увидел первый раз и ещё не был с ним знаком.