Читать книгу История одного палача - - Страница 4

Доброе утро, любимый.

Доброе утро, любимая.

– Как тебе спалось?

– Ты знаешь прекрасно. Мне приснился такой хороший сон – удивительный и правдоподобный. Будто мы с тобой поехали на море, была чудесная погода, и мы жили в пятизвёздочном отеле, ни в чём себе не отказывая. Мы катались на яхте, над нами парили чайки, море было изумрудно-голубым, и всё у нас было хорошо.

– Да, дорогая, это действительно чудесный сон. А мне вот ничего не снилось, но кажется, я полностью выспался – и это так прекрасно. Ты у меня такая красивая: твои глаза, твои волосы, твоя фигура… Ты такая красавица и умелица, я горжусь тобой.

– Спасибо, милый, я тебя тоже очень люблю.

Так начиналось это прекрасное утро. Они в нежности обнимали друг друга, долго говорили комплименты, улыбались… пока вдруг не вспомнился прошедший день – тот самый день, когда муж не убрал вымытую посуду в шкаф.

– Милый, ты такой забывчивый, – сказала она.

– Почему, дорогая? Я всё помню… ну, стараюсь, по крайней мере.

– Нет, не помнишь. Ты вчера не убрал посуду с сушки.

– Но это же пустяки. Ты всегда придираешься из-за пустяков!

– Для тебя – пустяки. Ты безалаберный и не приученный к жизни мужлан!

– А ты… ты истеричка!

– Я? Истеричка? Да на мне весь дом держится! Как язык твой повернулся сказать такое?!

– Я бы ничего не говорил, если бы ты первая не начала, – сердито выпалил он, краснея.

– Это я первая начала? А кто не поставил на место посуду? Я?

– Нет, это ты! Ты всегда такой – ничего не хочешь делать по дому. Я устала всё тянуть на себе, а ты и пальцем не пошевелишь, чтобы помочь!

Она гневалась, и оскорбительные слова лились из её уст. Он же всё принимал близко к сердцу. Когда она сказала: «Ты негодяй!», – его сердце не выдержало.

Это случилось не в один день. Подобные скандалы продолжались долго и медленно разрушали их сердца. Они пытались реанимировать свои чувства, но, не желая уступать друг другу, снова и снова причиняли боль словами.

Он схватился за сердце и упал на кровать – ту самую, на которой ещё недавно они говорили друг другу нежности. Она в панике вызвала скорую.

Запах спирта и медицинских препаратов наполнил комнату. Она в углу отчаянно молилась за него, ибо, несмотря ни на что, очень любила. Он долго не мог прийти в себя, но врач сделал укол, и он очнулся.

Когда врач уходил, он подозвал её, выписал рецепт и как бы между прочим сказал:

– Вы знаете… это чудо, что он остался жив. Ему нельзя волноваться. Ни в коем случае. Иначе сердце не выдержит.

Она всё поняла. Долго плакала, держа его за руку, и говорила о своей любви. Он улыбался счастливой, почти детской улыбкой и отвечал ей словами любви. Они снова стали самой счастливой парой.

Теперь каждый из них иногда думал:

«Неужели так важно было то, из-за чего мы довели друг друга до слёз и сердечного приступа? Кому бы мы говорили свои упрёки, если бы кто-то из нас умер? Зачем это всё было в нашей жизни? И сколько боли мы причинили друг другу?»

Они думали об этом порознь, но, будучи вместе, с того дня стали учиться быть добрыми и нежными друг к другу. С Божьей помощью им удавалось не упрекать, а любить и быть счастливыми.

Если она делала что-то не так, как хотелось ему, он тихо говорил:

– Милая, ничего страшного. Это пустяки. Главное, что ты есть у меня.

Если же он делал что-то не так, как хотелось ей, она отвечала:

– Милый, ничего страшного. Это пустяки. Главное, что ты есть у меня.

Париж

Анна Павловна с детства мечтала побывать в Париже. Ей казалось, что все её беды, все разочарования в жизни происходят только потому, что она ещё ни разу не была там. Париж был для неё не просто городом на карте мира – он казался выходом из всех жизненных трудностей, ключом к счастью и утешением для души.

Она помнила знаменитую фразу, брошенную кем-то из великих или безумцев: «Побывать в Париже и умереть». Анна Павловна словно жила этой фразой, считая её вершиной остроумия и смыслом своей мечты. Но она не знала, как осуществить это желание – столь привлекательное и дорогое её сердцу.

Мечты иногда направляют все наши усилия и стремления в ту пучину страсти, которой они наделены, особенно если эти мечты не отражают воли Божьей. Но Анна Павловна не просто мечтала о Париже: она молилась об этом желании Богу и тайно собирала средства на поездку.

Это была неземная страсть всей её жизни. Она прочитала всё, что только могла найти о Франции и Париже. Иногда Париж снился ей. Если она брала в руки художественную литературу, то выбирала преимущественно французскую. Париж определял не только её вкусы, но даже стиль одежды и выбор духов. Она записалась на курсы французского языка и по вечерам учила новые слова.

Анна Павловна настолько ценила всё французское, что почти не обращала внимания на то, что предлагало ей родное – украинское. Только французское, только Париж казались ей достойными её драгоценного внимания. Это мучило её и в то же время давало странное, почти болезненное чувство радости, когда ей удавалось прикоснуться к чему-то французскому. Казалось, что именно это возвышает её душу в мире, который, по её убеждению, без Франции был бы ничем.

Она преображалась и светилась счастьем, когда где-нибудь – даже на барахолке – удавалось найти вещицу из Франции. А если эта вещь была прямо из Парижа, её восторгу не было предела. Щедрость её в такие минуты была безграничной. Она не была богата, но и бедной не считалась. Лучше прожить месяц впроголодь, чем лишить себя счастья купить вещь «из Франции», а тем более «из Парижа».

На оставшиеся деньги она жила и понемногу откладывала на путешествие. Париж стал её миром, её грёзами, её дыханием. Она жила будто в сне, вращаясь вокруг одной-единственной мечты. Напоминания о том, чтобы она обращала внимание на обычные земные заботы, казались ей почти кощунственными.

И вот наступил долгожданный день. Анна Павловна пересчитала свои сбережения – и, о чудо, их оказалось ровно столько, сколько нужно для исполнения мечты. В тот же день она заказала билеты в Париж. Сердце её пело. В каждом её движении чувствовались восторг и блаженство. Она кружилась по дому, словно танцуя, а в воображении её уже сияли миллионы огней Парижа.